Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Ваши письма


Под следующим письмом из Москвы несколько неразборчивых подписей, авторы, огородники и садоводы, рассказывают об автомобильных "пробках" в городе и в окрестностях, вспоминают, как в канун Первомая шесть часов добирались на своих "Запорожцах" на участки. Грешат на иностранцев. Читаю: "В Москву за миллионные взятки приехали и прописались миллионы. Едут из разных стран и республик, - видимо, страны СНГ. - В Москве уже десять миллионов населения, давно передавали указанную цифру. В транспорт не войдёшь. Все дышат, все выдыхают, заражают разными болезнями, а гриппом болеем два раза в год обязательно. Приезжие говорят, что они теперь наконец-то спят в отапливаемых квартирах".

Не по адресу жалоба, господа садоводы и огородники: радио "Свобода" не может вместе с вами желать, чтобы въезд в Москву и куда бы то ни было ограничивался сверх тех пределов, что приняты в демократическом мире. Что же касается вашего недовольства автомобильными "пробками", - понимаем и разделяем, на свете нет большого города, не знающего этой напасти. Но нет, между прочим, и города, в котором "пробки" появились из-за иностранцев. Дороги, старые дороги обычно виноваты, а не иностранцы.

"Мы слышали много о вашей стране, - обращается к американцам господин Иванович в стихах собственного сочинения. - Что молитесь вы и богу, и сатане, что вам безразлично, кому с них молиться, были бы доллары и девки-блудницы". Потом переходит на прозу и сообщает следующее: "Я живу в Белоруссии, хоть не белорус и даже не русский. Я честный человек, и честно заявляю: мои права никто не нарушает и никогда не нарушал. А вот американцы и их союзники нарушают права человека во всём мире".

Рад за вас, господин Иванович, пусть и в дальнейшем всё будет хорошо с вашими правами. Получается, что всё же не во всём мире американцы и их союзники бесчинствуют - Белоруссию, где вы живёте, вон обходят.

Один человек прислал на радио "Свобода" свои сны. Вот один из них: "Иду раздетый по городу, даже без штанов, но в белой рубахе, как праведник. Встречные не обращают внимания. Очередное усиленное ограбление народа государственным способом", - такое толкование даёт этому сну. В другой раз ему приснились следующие слова: "Толпы в нашем смысле, в каком она есть теперь, этого зла никогда не будет, потому что каждый будет веровать, и каждый будет знать, для чего он живёт, и ни один не будет искать опоры в толпе". Просит нас подсказать ему, чьи это слова, и когда сии исполнятся. Антона Павловича Чехова это слова, вернее, одного из его действующих лиц. С Чеховым это часто - приписываем ему высказывания его героев. Антона Павловича это коробило уже при жизни, но вида не подавал. Рассказ называется "Невеста". О толпе и одухотворённом человеке, о том, что толпа своё значение потеряет, а каждый отдельный, верующий в прогресс, человек - приобретёт, рассуждает революционер Саша. В это время на Западе толпа только-только начинала забирать себе власть. То есть, всё происходило наоборот. Чуть позже это было названо "восстанием масс". Благодаря науке и технике, в двадцатом веке резко ускорился рост народного благосостояния. С ростом благосостояния простой люд расправил плечи, стал располагаться в жизни всё более по-хозяйски и - во многом невольно, просто как потребитель - навязывать обществу свои вкусы - вкусы, к сожалению, не самые тонкие.

Пишет Николай Белименко из Новокубанска Краснодарского края: "Мне надоело до тошноты видеть в Госдуме одни и те же бездельные лица, которые принимают законы не на пользу народа и России, а в личных корыстных целях. Считаю, что порядок избрания депутатов Госдумы должен определяться не самой Думой, а указом президента как главы государства".

Как видим, этот слушатель уверен, что президент непременно решит дело так, как решил бы он, Николай Белименко. Обычная вещь... Когда человек хочет передать то или иное дело в ведение высшего начальства, для него само собою разумеется, что оно, начальство, будет ведать это дело, как ведал бы он. Говорят: государство должно устанавливать цены, государство должно руководить телевидением, государство должно делать то, государство должно делать это. А спроси их: "Почему вы думаете, что государство будет устанавливать именно те цены, что вам угодны, и показывать именно те картины, что вам понравится?" - ответ всегда один: "Как - почему?" И больше ничего... Это естественно: без уверенности, что начальство, раз я возлагаю на него и то, и сё, будет действовать по-моему, ничего не останется, как податься в демократы.

Вот ещё письмо... Пишет одинокая женщина. "У нас в России шестнадцать телевизионных каналов, а зачем нам шестнадцать? Я смотрю только три канала". Называет эти каналы. На этих трёх каналах она насчитала за один выходной рекламу шестнадцати - тоже шестнадцати - марок пива. Потом дописывает, уже ночью: нет, ещё две показали, итого - восемнадцать марок. "Вот что рекламирует наше телевидение! - пишет она на радио "Свобода". - Вот вам времена так называемой демократии. А не думаете ли вы, что мы на пиве пропьём весь хлеб, и придётся покупать его за границей?" В конце её письма читаю: "Ещё много хотелось бы написать, но думаю: зачем? Кому это нужно? Никто никого не боится, никто никого не стыдит, не воспитывает". То есть, она сожалеет, что её письмо не будет иметь прямых последствий - не закроют тринадцать каналов из шестнадцати, не перестанут варить восемнадцать марок пива. Но это не значит, можно сказать ей в утешение, что она совсем не влияет на ход общих дел, - влияет, и ещё как влияет, если учесть, что с нею согласны миллионы, а жизнь так устроена, что с тем, с чем согласны миллионы, считается любая власть.

Письмо из Ростова-на-Дону: "Я уже писала вам несколько лет назад о недовольстве русскоязычного, в основном, бывшего военного, населения, Литвы, но что-то и по сей день не спешит оно из Прибалтики. Сама я полжизни прожила в Украине, в Запорожье, и полжизни - в Литве. Два года назад по семейным обстоятельствам переселилась в Россию. Теперь я не удивляюсь тем злобным письмам, что пишут вам отсюда, Анатолий Иванович. Живу в Ростове-на-Дону, в центре города, у меня отдельная квартира, но я прокляла день и час, когда оказалась здесь. Обстановка Советского Союза. Сплошное великодержавное чванство. Меня потрясла здешняя реакция на события в Ираке. Ненависть к Америке просто зоологическая. Это какой-то ужас, я смотрела с испугом и недоумением. О войне в Чечне - молчание. Столько своих бед, а такое впечатление, что судьба Ирака, Северной Кореи им дороже, чем своя. Праздников не считано, пьянки по всякому поводу. Все уверовали в Бога, хотя, кого ни спрошу, ни одной молитвы не знают. Только свечки ставить. Город Ростов - красивый южный город, но грязью, мусором закидан по самые уши. О подъездах лучше не рассказывать. Полно оборванцев, босяков. Никакие законы, никакие знаки не работают. Вышел из машины, отшвырнул к чёртовой матери знак и поехал по тротуару прямо на пешеходов, либо по газонам и дворам. Как и пешеход, обойдя знак, попёрся куда глаза глядят. Страшная грубость, неряшливость, нетерпимость - Боже вас упаси высказать иную точку зрения. Дети ведут себя так же. В Запорожье у меня родные могилы и родня. Езжу туда часто. Восемь часов автобусом. И вот скажу вам. Может, жизнь в Украине пока в чём-то тяжелее, чем в России, но в глаза бросается другой плюс. Запорожье блестит и сверкает, так же, как Днепропетровск и Одесса. Возвращаюсь в Ростов - ну, чисто на помойку... Телевидению и газетам заткнули рты, ложь льётся потоками, как при советской власти. И всё под Путина, чёртовы холуи. Терпение моё кончилось. Я сказала сыну: "Тикать надо отсюда, пока не поздно!" Уезжаю в Украину, в своё Запорожье. Юлия Михайловна".

Читая это письмо, я опустил несколько высказываний, которые могли бы ещё больше обидеть жителей России. Мы обязаны соблюдать сугубую осторожность в таких разговорах. Наверное, следовало бы подождать - для равновесия - письма от кого-нибудь, кто разочаровался в Украине и переселяется в Россию, может быть, даже из Запорожья в Ростов-на-Дону. Таких никак не меньше, чем тех, кто, как Юлия Михайловна, едет в обратном направлении, никак не меньше. Потом я решил, что слушатели и так это знают. В письме просматривается одна мысль, да, всё та же мысль... Чем чище город, тем меньше задевает его существование других чистых городов и стран, ближних ли, дальних ли. Чистота и в этом смысле - залог здоровья. Письмо делает более понятным то, что одни называют самой большой ошибкой Путина, другие - самым большим поражением послесоветской России - поражением в Ираке. Путин не смог пойти против преобладающего настроения в своём отечестве. Наглядный пример зависимости даже "управляемой демократии" от населения...

Следующее письмо: "Вы всё критикуете Путина, вернее, больше критикуют ваши слушатели, а посмотрите, с кем ему приходится иметь дело, с каким человеческим материалом (вы, кажется, любите это выражение"), - пишет из Белгорода господин Ивашко. Он обращает наше внимание на проект переустройства России, с которым выступает губернатор Белгородской области Савченко. Господин Савченко среди прочего предлагает самое малое втрое увеличить зарплату бюджетникам, а цены на газ, электричество, транспорт снизить как минимум вдвое против европейских. Наладить шефство крупного бизнеса над малым. Сделал сам - помоги товарищу. Запретить "челночный бизнес", чтобы меньше ввозилось в Россию иноземных вещей - люди будут вынуждены "брать что дают" и тем самым, как он уверен, поддержат отечественного производителя. "Экономически грамотная, да и просто здравая, часть белгородской общественности, - пишет господин Ивашко, - маленькая, надо признать, часть, за животы берётся над этим, родившимся на нашей многострадальной земле, очередным проектом экономического "вечного двигателя", но нашему губернатору не до нашего смеха: он обижен, что его не слушают в Кремле, жалуется в газеты, хочет через них пронять Путина, свято верит, что страна тогда играючи, за каких-нибудь пять лет, удвоит производство, и пойдёт удваивать каждую пятилетку, и очень быстро покончит с бедностью. Обратите внимание, Анатолий Иванович: очень быстро".

Обратил, господин Ивашко... В этом всё дело. Во всяком случае, до сих пор так было в истории. Хочется сделать всех счастливыми не когда-нибудь, а скоро, очень скоро, отсюда и стремление найти чудодейственное средство, что-то такое, что может быть введено по команде, декретировано, как говорилось при Ленине: раз-два - и готово. Напечатал денег, чтобы всем хватило, упразднил "челночную" торговлю, установил "справедливые" цены, велел большим бизнесменам взять шефство над малыми - и будьте все счастливы.

"Я не умею, - пишет господин Ивашко, - самым доступным образом, без таких слов, как "инфляция", "калькуляция" и т.п., объяснить несостоятельность этого проекта. Не знаю, какими словами отбивается от нашего губернатора Путин, как выражает своё отрицательное отношение к его "вечному двигателю". Мне больше хотелось бы, Анатолий Иванович, услышать ваше объяснение. Но сначала, если вы человек справедливый, вы должны выразить своё сочувствие президенту России".

Как не выразить, господин Ивашко, тем более, что у него не один господин Савченко - с подобными проектами выступает и один большой дальневосточный товарищ, и неутомимый мэр Москвы, положивший себе успеть повернуть на юг северные реки, и десятки академиков. Когда смотришь, как они сражаются за свои "вечные двигатели", то иногда кажется чудом, что Ельцину с Чубайсом удалось (и Путину - тоже с Чубайсом - пока удаётся) удержать экономическую политику в рамках здравого смысла. Рамки эти чересчур широки, слишком много простора для беззакония, но нет всё-таки места тем умельцам, у которых руки чешутся рулить делами, которые рулению не поддаются... Когда денег много, а товара мало, то растёт не потребление, а цена. Если же цены держать, то начинает не хватать товаров, за ними выстраивается очередь, и опять растёт не потребление, а расход нервных клеток населения, тем более, что держать цены в силах только коммунизм, фашизм или что-то в этом роде. Только это "что-то" в силах устроить и шефство одних предпринимателей над другими. Ведь предприниматель до тех пор предприниматель, пока заботится не о другом предпринимателе, а о своей прибыли. Начнёт отвлекаться - будет побеждён конкурентами. Если же всех их обязать отвлекаться, то потерпят поражение они все как класс, и страна сядет на голодный паёк. Да, демократия этого сделать не может. И коммунизм не может, поскольку он не руководит частниками, а упраздняет их. Только та или иная разновидность фашизма, который оставляет видимость частной собственности, но подчиняет её государству так же, как коммунизм.

Некоторые слушатели наверняка решат, что я опять защищаю Чубайса, о котором в одной из предыдущих передач имел неосторожность сказать, что среди его сторонников и поклонников немало достойных людей, и когда они отдают ему должное за то, что сумел не пустить в Кремль ни Зюганова, ни Лужкова с Примаковым, с ними, мол, можно согласиться. "Зря вы за него заступаетесь, - говорится в одном письме. - Он не нуждается в заступничестве. Чубайс не такой солидный, но такой же энергичный и категоричный, как Маркс, так же твёрдо говорит "от науки", что надо создавать собственников из жуликов и бандитов, иначе кто же, кроме них, поднимет экономику на высоты, обеспечит инвестиции и конкуренцию и догонит Португалию во исполнение предначертаний Путина - кто, если не бывший комсомольский секретарь и "вор в законе". Конечно, эти люди очень благодарны Чубайсу за его теории, но обратите внимание, Анатолий Иванович, - они всегда чего-то боятся, они по-своему не глупы, боятся они тех, кто никаким теориям не верит, как и они сами. Среди людей есть простые потребители пищи, есть идеалисты, есть безыдейные проходимцы и есть одержимые. Чубайс скорее принадлежит к одержимым, заступаться за таких бесполезно - этот человек обречён", - говорится в письме.

Слово "одержимый" можно счесть личным оскорблением, но в двадцатом веке оно заметно приблизилось к слову "идейный" и таким образом утратило значительную часть обидного заряда. Так что и сам господин Чубайс, и его поклонники поймут, надеюсь, почему я не опустил этот отзыв нашего слушателя, и не будут в претензии. Чубайс - лицо общественное, он, если на что и обречён, так это - на вечное пребывание у всех на устах. Наконец, главное, что делает уместным весь этот разговор. О ельцинской "экономической молодёжи" давно говорят, что она помешана: помешана на "монетаризме", на мысли, что "рынок всё расставит по своим местам", о них употребляют такие выражения, как "рыночный экстремизм", "большевизм наоборот". Одержимые, одним словом. Ярлык удачный, но только с одной точки зрения - с пропагандистской. Он вооружил многих растерявшихся было "строителей коммунизма", но повешен не на тех. Чубайс и "чубайсята" сделали и делают столько уступок "духу народа" и "силе вещей" (давненько я не вспоминал этих пушкинских выражений), что их можно назвать скорее уж приспособленцами, но никак не фанатиками.

Из Днепропетровска пишет Ханьжин Сергей Борисович: "Слушаю вас с 1983 года, когда оказался прикованным к постели, а написать вам хочется пару лет, уж точно, да всё как-то не мог собраться. Мне 39 лет, практически всё время сижу дом, изредка выкатываюсь на улицу, бываю в санатории. Нормально для моего положения, привык за девятнадцать посттравматических лет. Вожусь с подросшими детишками моих сверстников, делаем уроки, учим английский, разбираемся с компьютером. У меня пенсия, числюсь рабочим на предприятии, живу с мамой-пенсионеркой. Кажется, на жизнь хватает. Много друзей и знакомых, которые всегда могут помочь, если что". Как все, но, в силу своего положения, больше многих Сергей Борисович страдает от чиновничества, алчного и неисчислимого. "Как только народ умудряется их прокормить! - пишет он. - Утешаемся переходностью периода и что живём в интересное время. Надо отметить и другое - что горячая вода есть почти всегда, электричество отключают очень редко и ненадолго... Если вы ещё не скисли со скуки, расскажу, что всё-таки меня подвигнуло написать на "Свободу". Да, это война с Ираком. Почти двадцать лет наблюдая мир со стороны, я стал относиться ко всему философически, стараюсь отделять главное от суеты. Я верю в Бога, и мои убеждения просты. Война - это страшно, там даже железо горит, не то что человек, и я долго считал себя пацифистом, пока, однако, не заметил, что во время бомбардировок Югославии мои симпатии - на стороне НАТО, что мне неприятен Милошевич и поднятая Россией шумиха в его защиту. Повторилось это и теперь. Политика США мне представляется самой честной. Я подумал в дни иракской войны: насколько же они, американцы, впереди нас всех, насколько острее они чувствуют чужую боль, тоталитарный гнёт народа и пытаются помочь, причём, ценой собственных жизней, и помочь всему миру. А нам это дико, мы недалеко ушли от своего рабского прошлого. Молодцы - страны Прибалтики, Польша, Словакия, Чехия, Болгария и другие, что поддержали Соединённые Штаты, - эти страны всё помнят и знают, что делают. Жалею и не могу понять Францию и Германию. Вы это как-то себе объясняете? Геополитической ревностью? Спасибо вам, что потратили на меня время. Ханьжин Сергей Борисович".

Спасибо и вам, Сергей Борисович. Ради справедливости, к перечисленным вами странам, которые "всё помнят и знают, что делают", должна быть отнесена, по-моему, и Украина, тем более что в ней есть такие горячие недруги Америки, что я не поверил бы, что такие вообще могут быть на свете, если бы сам с ними не сталкивался, и самое поразительное - не коммунисты, не "пятая колонна" северной соседки, а украинцы из самых истовых, щирых, и отнюдь не тёмных - в академических институтах защищают кандидатские и докторские (на американские подчас деньги, я уж думаю, не в этом ли всё дело). Вы мужественный человек. Иногда кажется, что несчастья, словно по чьей-то странной воле, постигают не первых попавшихся людей, а особо стойких. Сами же они говорят, что стойкими их делают несчастья, необходимость приспособиться к несчастью. Кто сразу не сломался, тот обязательно, говорят, приспособится, главное, мол, не сломаться сразу, продержаться первое время, потом приспособишься.

XS
SM
MD
LG