Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Ваши письма


О жизни стариков в Петербурге пишет господин Борисов: "На старых больных ногах они подолгу стоят то в паспортный стол, то у порога поликлиники - с 6 -7 утра, и в слякоть, и в мороз, чтобы записаться к врачу. Но особенно обидно, когда приходится стоять буквально целыми днями в собес и пенсионный фонд - организации, которые и созданы, чтобы заботиться о пожилых. В Калининском районе это издевательство доведено до садистского уровня. Люди падают в обморок в очередях. Зурабов так "ловко" организовал труд огромной армии сотрудников своего фонда, что им, между чаепитиями и просмотрами телепередач, просто некогда заняться нами. Конечно, из Кремля не видно, ни как бутылки собираем, ни как в очередях падаем. Россия списала миллиарды долгов разным странам, показывая тем самым, что она в семье цивилизованных наций. Это с управляемой-то демократией, с уродливым рынком, с бандитской властью, при почти полном отсутствии свободы слова и туалетов. Но зато возвращается она на 600 тысячах служебных автомашин (вместо 40 штук в США). А на нас нет денег - все ушли на Константиновский дворец, на яхту, на новый президентский самолёт, а теперь вот ещё строится и новый лыжный курорт с резиденцией. Вот тебе, бабушка, и юрьев день!" - пишет господин Борисов.

Кажется, что это не очень трудно, надо только захотеть устроить так, чтобы не было очередей. А между тем, это одно из самых трудных, может быть, самых трудных для России дел. Должен ведь быть совершён величайший социальный переворот в каждом присутственном месте. Что значит "социальный"? Я это не для "красного словца". Испокон веков учреждение существовало для чиновника, а тут должно переключиться на посетителя. Для совершения такого переворота нужна огромная политическая воля, огромное желание правителей страны. Бросить всё - не в переносном смысле, а в прямом - бросить всё хотя бы на месяц-другой и заняться только этим. Человеческий материал, наполняющий присутственное место, всё равно сразу не изменится. Многих вещей люди просто не умеют делать. Посмотрите, как она ищет нужную бумажку...Ну, и главное, что нужно, - страх. Если в душе чиновника не будет страха, если он не будет до обморока бояться посетителя, ничего не выйдет. А до обморока бояться посетителя может заставить чиновника только демократия; никакая диктатура с этим не справится. Вот ответ тем старикам, которые пишут на радио "Свобода", что демократия поставила их в очередь, чтобы они теряли там сознание и отдавали Богу душу. Наоборот, только демократия может вытащить их из очереди.

Константин Смолин в пять лет был объявлен врагом народа, хотя только в тридцать с лишним написал следующие стихи:

Почему бегут из колхоза?
Почему не бегут в колхоз?
Машинист один с паровоза
Задал как-то такой вопрос.

Дышит гневом котёл громадный,
Лижет дно его красный жар.
Почему не идёт обратно
Этот сбитый до пота пар?


Это был шестидесятый год. В тот год за такие стихи можно было получить срок. Учитель Смолин Константин Дмитриевич живёт в молдавском селе Мершены. Только что он выпустил книгу своих стихов, двадцать экземпляров, один прислал на "Свободу". Шесть лет назад в своей передаче я читал его письмо о высылке молдавских "врагов народа" в Сибирь в сорок первом году. "На следующий день, - пишет он, - мне позвонила дама из бывшей номенклатуры. Она очень возмущалась, что я осмелился написать на "Свободу", говорила, что напишет опровержение, а мной всерьёз займётся КГБ. "А я вот, - отвечаю ей, - сообщу в вашу парторганизацию, что вы слушаете "вражеские голоса". Дама на мгновение задумалась, потом выпалила: "А у нас парторганизации уже нет!" "Да и КГБ у нас приказал долго жить", - напомнил я". В книге Константина Смолина есть стихотворение и о сегодняшнем дне Мершен.

Спит село, наевшись мамалыги,
День ушёл в трудах и без затей.
Возвратясь с работы, забулдыги
До рассвета делают детей, -
такое поэтическое преувеличение допускает автор - по-моему вполне простительное. Как всё-таки хорошо и всё ещё непривычно: захотел человек что-то сочинить - и сочинил, захотел напечатать - и напечатал, сколько смог, двадцать экземпляров - так двадцать. Никто не проверял, что он написал, никто не допрашивал, почему - про забулдыг, да ещё с таким преувеличением, а не про образцовых отцов семейств - таких образцовых, что непонятно, как от них дети получаются. Поздравляю вас, Константин Дмитриевич, с выходом книги, благодарю за подарок. Не знаю, сколько человек нас слушают. Сотня-другая тысяч наберётся наверняка, а то, может быть, и миллион. Что ещё нужно поэту для счастья? Десяток его строк слышит миллион человек! Предавайте привет тому пастуху из ваших Мершен, который, "мудрёных слов осмыслив вал, парламентом назвал отару, собаку ваучером прозвал".

Следующее письмо: "Даже не представляю, откуда у вас, Анатолий Иванович, столько смелости - выходить с таких насмешливых позиций, говорить откровенно: мол, чего вы хотите, советские полковники, вы проиграли "холодную войну", потерпели сокрушительное поражение, так что будьте довольны, что остались живы, попали не в плен, а только в нищету, и роптать на победителей вряд ли стоит, глупо с вашей стороны, позорите свои погоны и ордена. Мне лично нет дела до этих героев, но они ведь станут вами "благородно возмущаться", ещё укусят. Мы же не спорим с баркашовцами, с лимоновцами, с подворотней, проходим молча. "Народно-патриотическая" публика - особая, хулиганско-дебильная, не надо их трогать".

Я всё-таки надеюсь, что кто-то из этих полковников поверит мне, что я меньше всего хотел их обидеть, да и говорил не от себя, а от слушателей... Очень уж интересное - интересное и грандиозное явление тут перед нами: революция в России девяностых годов - настоящая революция, перевернула всю жизнь и... многими осталась не замеченной! Люди заметили только свои потери, неожиданные лишения, да ещё десяток деятелей не замеченной революции, о них отзываются, как дети: плохой дядя Горбачёв, плохой дядя Ельцин, чуть лучше дядя, но всё равно, пожалуй, плохой дядя Путин... Вот что значит бескровный переворот всей жизни.

Следующее письмо: "Меня зовут Вячеслав. Я окончил железнодорожный техникум, работаю по специальности, занимаюсь спортом, увлекаюсь астрологией, люблю путешествовать. Армейскую службу начинал в Ашхабаде. Изматывающая жара, мат, пинки сержантов, межнациональная вражда - это обычный уклад армейской жизни. Его прошли многие. Я хочу вспомнить о другом. Наши сержанты - Гемель, Люценберг, Циске (казахстанские немцы) стращали нас Афганом (где сами ещё не были) и муштровали немилосердно, но бессмысленно. Русский мат в устах сержанта-немца.... На стрельбище бывали много раз, но за четыре месяца боевой подготовки я только дважды залезал в свою БМПешку - стирал пыль с триплексов и гашетки. И вот экзамены. Стрельба по мишеням из орудия и пулемёта. Ребята гадали, как они будут стрелять, ведь никто не умел. Сержанты объяснили нам порядок действий. Подбегаешь к машине, залезаешь внутрь, сообщаешь по рации о своей готовности стрелять, но на место оператора-наводчика не садишься, на этом месте вместо тебя сержант. Он сдаёт за тебя сдаёт экзамен, а ты отдыхаешь в десантном отделении машины. На последнем этапе я снова подаю голос - докладываю на командный пункт, что отстрелялся. В смотровой башне - капитан Рэпп, замначальника штаба. Иногда он, покачиваясь, выходит на балкон, поднимает на уровень невидящих глаз бинокль и возвращается обратно, к туркменскому вину "Чемен", которое накануне доставляется в сумках и кульках в штаб. Это "обучение" я вскоре вспомню в Афганистане. В последнем альбоме моего любимого певца говорится: "По улицам городов метёт суховей, моя Родина, как свинья, жрёт своих сыновей". Сейчас мне тридцать восемь. Живу по-прежнему в Питере. Прошлое не забываю, от нынешней жизни не отворачиваюсь. Политикой интересуюсь, но в споры не вступаю. Если кто-нибудь заикнётся о "Великом и Нерушимом", рассказываю эту историю", - пишет Вячеслав.

Какие замечательные слова: "Прошлого не забываю, от нынешней жизни не отворачиваюсь"! Понимаете, что он хочет сказать? Он хочет сказать, что тот, кто проклинает день сегодняшний, отворачивается от жизни. Я говорю обычно: витает в облаках. И дальше очень хорошо: "Политикой интересуюсь, но в споры не вступаю". Смысл, мне кажется, такой: в споры ещё рано вступать. Люди ещё в том душевном возрасте, когда спорят не для дела, а чтобы победить друг друга. Время нормальных споров ещё не пришло, потому что не до конца решился ненормальный спор: о том, куда грести. А если бы я сел с вами спорить, то знаете, что сказал бы в защиту советской армии, Вячеслав? Рядовые не умели вести прицельный огонь, согласен, но сержанты-то умели, по вашим же словам! Не думаю, что это так уж мало, сказал бы я в пылу спора.

Вы пишете, что увлекаетесь астрологией, а я тут как раз получил по электронной почте от одного слушателя свой гороскоп - и словесный, и рисованный, цветной, очень красочный. Какое всё же чудо, Всемирная паутина! Мой гороскоп оставлю при себе, только и того, что лишний раз посетила мысль, как мало в нашей жизни зависит от нас. Всё - от звёзд, чёрт бы их побрал, да от случая, если не считать, что и сами звёзды - случай. Про Ельцина написано, что он сделал себе карьеру под мощнейшим влиянием Марса: "Крутой мужик, драчливый, открыто шёл на скандалы. Знавший его по Свердловску Рыжков сказал Горбачёву на вопрос, переводить ли Ельцина в Москву: "Натерпитесь вы с ним горя". У самого Горбачёва тоже любопытный гороскоп, он указывает на большого начальника, правителя государства, реформатора. У Чубайса тоже гороскоп руководителя, но другого типа: "Меркурий идеально совпал с Солнцем, это означает сильную "идейную" волю (с сумасшедшинкой). У него нет сильного Марса, как у Ельцина, или сильного Юпитера, как у Горбачёва, ни Сатурна сильного, как у Гитлера с Лукашенко", - объясняет молодой астролог из Люберец. При этом он не помешан на своём увлечении. "В гороскопах, - пишет, - только небольшая часть того, что на роду. Есть люди с одинаковым гороскопом - если они родились в одном городе, в один день и в одно время суток, но они - разные, хотя в их судьбах и чертах будет что-то общее". Пренебрежительно отзывается о тех "астрологах", которые надувают щёки, придумывают планеты, хотя все планеты давно известны.

Пишет Беляев Гавриил Михайлович: "Вот по поводу чего хотелось бы получить ваше суждение, Анатолий Иванович. Вы как-то мягковато говорили о нашем президенте Путине в ответ на резкости слушателей в его адрес. И здесь-то я с вами не могу согласиться. Как может наш президент, президент страны, победившей в столь тяжкой, с невероятными потерями, войне фашизм, спокойно смотреть на какое-то ползучее, полулегальное, а иной раз просто открытое, наглое распространение фашистской заразы в России? С одной стороны, он оказывает почести ещё живым ветеранам, а с другой - ни разу не высказался публично по поводу роста фашизма в России. Не высказался о том, что необходимо уничтожать в зародыше фашистские организации. Ещё лет десять назад мне в страшном сне не могло присниться, что по улицам моего города смогут промаршировать люди с модернизированной свастикой на чёрных рубашках!"

Может быть дело в том, Гавриил Михайлович, что советская страна вместе с её западными союзниками победила не фашизм, а Германию, а фашизм победили потом сами немцы под присмотром американцев, да и то не до конца. Фашизм, как и коммунизм, наверное, вообще не может быть побеждён окончательно. Советские люди просто не знали, что такое фашизм. Один из правителей Германии, побывавший в Москве перед войной, сказал по возвращении, что в Кремле он чувствовал себя, как среди своих старых партийных товарищей. Большинство нынешних россиян тоже не знают, что такое фашизм, - что это звериная любовь к родине, национальная спесь, ненависть к чужакам, что это - клич: одна страна, один народ, один вождь! Путин, видимо, считает, что русский фашизм не угрожает его правлению. Горячие демократы для него опаснее - за ними он присматривает. Он думает, что если дать им волю, будет чёрт знает что. А поднять Россию против русских фашистов Путин мог бы, если бы чувствовал себя воспитателем народа, отцом нации, так сказать, но он видит себя просто высшим чиновником. Так на него смотрит и население: людям надоели вожди.

Вот, кстати, письмо из Германии, в нём есть о фашизме. Пишет Аркадий Шмуйлович: "Мне почти 50. 41 из них прожил в Петербурге. В 68-м я, 14-летний, плакал от стыда за то, что у меня не хватит мужества быть таким, как те, что вышли на площадь протестовать против советского вторжения в Чехословакию. Работал в школе, уволился после доноса на меня в КГБ. Меня туда не вызывали, вызвали директора, после чего она месяц болела. 16 лет был экскурсоводом, иногда дразнил проверяющих: "Ах, по-вашему, я роль партии не выделил? А вот Ленин в "Очередных задачах" предупреждал о вреде плакатной пропаганды роли партии!" Сейчас живу в Германии. По-настоящему уважаю немецкий народ. Больной в прошлом страшной болезнью, сегодня он, в основной своей массе, здоров. Пусть ему помогли вылечиться, пусть лечение было хирургическим - никто не вылечит народ без его собственного участия. В Германии есть неонацистские партии. Но их фюреры не являются вице-спикерами парламента. Ещё есть бывшие эсэсовцы, но не получают персональных пенсий за "работу" в концлагерях. Есть бывшие агенты "штази" - гэдээровского КГБ. Но они не смеют открыто гордиться своим прошлым, и никого из них никогда не выберут в президенты. Мне говорят, - продолжает господин Шмуйлович. - "А ты знаешь, что у нас в городе есть специальная дискотека, где после 9-ти вечера собираются фашисты, надо только знать, как постучать?" Да если бы в Петербурге, чтобы увидеть фашиста, надо было специально добираться до какой-то дискотеки на окраине, я бы, может, и не уехал! - восклицает автор. - Правда, голосовать, являясь гражданами России, мы с женой ездим в наше консульство обязательно. Жалко, что голосовать уже давно приходится не за, а против кого-то. Но не для того я когда-то бюллетени потихоньку в кулаке мял и в урну не бросал, чтобы сегодня помогать власти приучать людей к ненужности выборов! Я реалист, наших правящих "демократов" сравниваю не с ангелами, а с Политбюро ЦК, и современную Россию - не со Швейцарией, где "горный воздух и сплошные французы", а с Россией доперестроечной, а ещё с Северной Кореей. Мерзавцы и дураки есть повсюду. Но в Германии их стараются найти и наказать, их не поддерживает население. Смотрели мы с женою НТВ, пока его не загрызли. Год после этого держались, не хотели больше никакого, потом не выдержали, скоро поставим "тарелку", русских программ 20 - 30 будет, не качеством, так хоть количеством возьмём!" - пишет Аркадий Шмуйлович из Мюнхена.

Господин Смирнов обличает безбожников. "У безбожников, - пишет он, - не может быть совести и стыда, потому как это воспитывается с детских лет на страхе Божьем. Потерявшие страх перед Богом темные революционные массы в Питере в семнадцатом году шли и пели: "Бога нет, царя не надо, губернатора убьём!" Ещё говорили: "Где была совесть, там хрен на лбу вырос". И лозунг: "Грабь награбленное!" В ряд с безбожниками Смирнов ставит всех современных предпринимателей, независимо от того, кто какой веры, потому что в бизнесе наших дней, как он пишет, "вообще не может быть речи о чести и совести". Наконец, священники. Некоторым священникам он пишет отдельно, посылает свои письма на адреса храмов. "Вы хотя бы одного бизнесмена-миллионера обратили в свою веру, донесли до него Истину, пробудили у него совесть, научили его употреблять свои доходы на благие дела, а не на худые?" Не ожидая и не получая положительных ответов, господин Смирнов пришёл к следующему выводу: "Церковь утратила своё предназначение пасти народы, наставлять их в духе истинного христианства".

Я изменил фамилию этого слушателя, поэтому скажу то, что иначе говорить не должен был бы. Читаешь, читаешь такое письмо, и вдруг как очнёшься: послушай, мил-человек, с чего это ты взялся всех отчитывать - и бизнесменов, и попов, и жён, и мужей, и стариков, и юношество? Что за потребность такая?.. Очень почтенные люди провозглашали, что только верующий человек может быть и добр, и справедлив, - такие почтенные, что так и тянет с ними согласиться, а для этого - закрыть глаза, совсем закрыть глаза, ни о чём не думать, ничего не вспоминать - например, многих столетий, на протяжении которых люди не знали, как можно быть неверующим, все были верующими, христианами - если говорить о них - и как же мучили друг друга, уничтожали целые города, вырезали целые народы...

Ну, и письмо из Брянской области: "27 марта сего года городской суд Брянской области признал, что, говоря по-старому, собес задолжал моей жене 200 рублей. Но оказывается, суд ничего не может сделать для того, чтобы эти "сногсшибательные" деньги были выплачены немедленно. Бюджетный кодекс, видите ли, не позволяет! Задолженность будет выплачена только в следующем году. Великое дело Бориса Ельцина испохабили. Вместо демократии создана бюрократия. Россия снова превратилась в страну рабов".

Когда читаешь письма, в которых говорится, что Россия лучше всех, что это страна тружеников, а плохо в ней только лодырям и пьяницам, и остановка только за тем, чтобы её мир не обижал, а через одно - другие письма, в которых говорится, что Россия - страна рабов или дураков, то невольно делаешь вывод, что Россия превратилась в такую страну, какую каждому захотелось увидеть. Страна на все вкусы... И как летит время! Для большинства Ельцин ещё современник, во всём виноватый современник, а уже нет-нет, да и мелькнёт в народном сознании Ельцин завтрашний, очищенный от нынешней повседневности, от прозы своей и общей жизни, от самого себя, Ельцин-богатырь, о чьих преемниках будут говорить: "Богатыри - не вы!". Пока что, как в письме из Брянской области, это делается как бы на пробу. Живого Ельцина примеривают к Ельцину из будущей сказки. Прикидка, рождение сказки...

XS
SM
MD
LG