Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Ваши письма


Письмо из Магнитогорска: "Раньше была хоть какая-то нравственность. Пусть она была коммунистическая, комсомольская, но она всё-таки была. Можно было спокойно ночью ходить по городу. Почти шесть лет я ходил в Ленинграде как ночью, так и днём с золотыми и серебрянными кольцами на пальцах. А сейчас я живу в Магнитогорске, и с меня сняли две шляпы и одну шапку за три последних года. Вот вам и демократия. Гарматник, слепой учитель истории", - так подписано письмо.

Один слушатель не советует мне обращаться ни к кому из слушателей на "ты". Обычно я говорю тем из них "ты", кто и ко мне так обращается, в чём не вижу для себя ничего обидного. Вообще, всё зависит от того, кто тебе тыкает, кому - ты. Очень плохо, когда начальник "тыкает" подчинённым, а те ему - не решаются. Да, ни Богу, ни Христу никто не говорит "вы" - "вы, Господи", "вы, Иисусе", а начальнику сказать "ты" в ответ на его "тыканье" робеем, а иной не робеет, но как бы жалеет барина... Был такой советский писатель: Владимир Канторович, я знал его, благородная душа, отбыл "врагом народа" почти двадцать лет на Колыме. До войны он написал книжку, которую живо обсуждали. Называлась: "Ты и вы". Он считал, что всякого человека с 13 лет надо называть на "вы". Помню, как коробило людей, когда Горбачёв почти всем "тыкал". Это было ужасно. Ельцин, между прочим, будучи с виду намного грубее Горбачёва, всем говорил "вы".

Лёгкий на помине, он в своё время давал ровно год на выработку российской национальной идеи. Кому давал, до сих пор не совсем ясно, но идеи нет до сих пор - это признано. Наш слушатель Рябов из Ярославля считает, что за дело должен взяться я. Я должен поблагодарить его за доверие, но сказать, что новая русская национальная идея давно звучит в передаче "Ваши письма". В каждой! Более того, - почти в каждом письме. Идея всё та же - та, с которой пришёл некогда Горбачёв, с которой его сменил Ельцин и которую, между прочим, население приписало Путину. Не красть, во-первых, и всё делать по закону, во-вторых. Как записано. Никакого "блата" и кумовства, никаких привилегий, полная гласность. Говорят про вас, что вы взорвали дома - не молчите, выкладывайте все документы, склоняйте головы перед правосудием, которое решит, виноваты вы или не виноваты. Итак, вот она, новая русская национальная идея: всё делать, как записано!

Пишет господин Смирнов: "Правда выдаётся за ложь, а ложь - за правду. Чтобы выловить хоть частицу истины из того, что преподносится, нужно постоянно размышлять". Путём размышления он, по его словам, установил, что мать Ленина была придворной дамой немецких кровей, что своего первенца она родила от одного из членов царской фамилии, после чего её быстренько выдали за еврея Илью Ульянова... Так же, путём размышления, господин Смирнов установил, что 55 лет назад Советский Союз и Америка могли договориться о совместном мировом господстве. "Тогда все страны мира были неразвитыми, - пишет он, - слабыми, и можно было привести их к общему знаменателю". Считает, что сейчас это сделать намного труднее, но ещё возможно. "Хотя и кричат на Красной площади некоторые зюгановцы: "Путин продал душу Бушу!", я прекрасно понимаю Путина. Он знает, что Америка контролировать весь мир не сможет в одиночку - её загрызут, так что придётся разделить мир пополам и половину отдать-таки России".
Вот к чему пришёл господин Смирнов "путём размышлений".
Большинство, как известно, поступает иначе. Люди особенно не размышляют. Из того, что слышат, они просто принимают на веру то, что им больше всего нравится, что им по нраву. Не случайно "нрав" и "нравиться" - одного корня. Никакому народу не может понравиться мнение, что его место - где-то в конце списка. Есть большие мастера говорить народу приятное. Генерал Ивашов, например, говорит: если Штаты взять в блокаду, то они пропадут, а если Россию, - она выживет, потому что у неё все есть и она неприхотлива. Это сравнение встречается и в почте радио "Свобода". Никто - ни слесарь в отставке Иванов, ни генерал в отставке Ивашов не говорят: а, собственно, кто и зачем станет брать Штаты в блокаду? Насчёт России-то им ясно: Штаты её будут брать в блокаду. Есть слово: шапкозакидательство. Шапками, мол, закидаем своих врагов. В пивной шапкозакидательством занимается любой народ, на то он и народ. Но когда этим же занимаются его начальники или учителя, мы отмечаем с сожалением, что они порочат этот самый народ перед всем миром. Мир , который говорит: гляди, какой странный народ - генералы у него "базарят", как завсегдатаи пивных!..

Письмо с неразборчивой подписью, очень большое, убористый почерк. Пишет сельский житель, водитель грузовика. Осуждает меня за то, что я иной раз возьму да и не обругаю российское предпринимательство. "Или вы не понимаете, что крупный многопрофильный бизнес у нас основывается на крови и костях конкурентов и не только их?" Рассказывает случай, когда бесследно пропал - скорее всего, стараниями конкурента - председатель процветающего хозяйства. Осуждает Запад: "У западных лидеров, на первый взгляд, странная манера: до поры льстить нашим бандюгам большого калибра, а потом, когда эти придурки перегонят в западные банки награбленные миллиарды, накупят там недвижимости и разных дорогих побрякушек для себя и своих близких, их тащат в кутузку или объявляют в розыск. К нам засылаются советники, которые рассказывают нам, как либерализовать наше законодательство, чтобы побольше грабителей, убийц и наркоманов разгуливало по нашим улицам, чтобы деньги и товары могли свободно перемещаться от этого ужаса подальше в другие места, чтобы условия жизни в этой стране стали невыносимы для головастых людей и они бежали бы отсюда, как из дурдома, на благословенный Запад. Вы, Анатолий Иванович, конечно, скажете, что мы сами себе эту дурь устроили, а теперь на Запад показываем. На что я вам отвечу следующее: ГУЛАГ, голодомор - это наши изобретения, а вот эта дерьмократия - растение явно импортное. Назначение его понятно, но как бы история не пошла по колее Бен Ладена..." Затем он описывает, как однажды отказался от большого заработка, потому что ему не понравился заказчик - "нагловатая улыбка золотых челюстей этого типа". Размышлял потом, что бы это значило и что отсюда следует: "Мы не станем ни новой Японией, ни чем-либо подобным. Не хотим мы зарабатывать всех денег. Не действуют на нас соблазны капитализма. Без особого напряга обеспечить тёплое жильё своей семье при вполне достаточном питании я могу и в нынешних условиях. А уверенности в завтрашнем дне не прибавится и от обладания иномарками ни у трудоголиков, ни у бандитов. Импортные волчьи законы беспощадны ко всем. Вот народ и вымирает. Труднее всего простым людям, они разобщены, не могут понять, откуда ждать напасти, и страдают больше остальных. Потому мы и смотрим с такой ностальгией в прошлое. Там были простые и понятные правила: не высовывайся, не болтай лишнего -и тебя не сожрут крысы, и не так уж много везения нужно было, чтобы обеспечить себе все блага, на которые была способна система. А вы мне говорите, что раньше было плохо. Поголовная бедность у нас существовала всегда и в сколько-нибудь обозримой исторической перспективе никуда не денется. Это как пустыня Сахара в Африке. Она и определяет нашу жизнь. А реформы под нажимом Запада и некоторых наших придурков в обществе, внутренне не готовом к ним, приведут к уродствам, которые отобьют охоту к переменам у многих поколений. На этом буду заканчивать".
Не будет в таком случае многих поколений, не будет, скажу этому слушателю. Для того, чтобы поколения продолжались, и затеваются реформы всегда и везде, и затеваются не раньше, чем общество будет к ним в целом достаточно готово. Другое дело, что в самом обществе готовы не все одинаково, отсюда и трудности, и страдания, и напряжение, так что невольно видишь благо в том, что люди, которые хотели бы жить по-старому, разобщены. Страшно подумать, что было бы, если бы они смогли объединиться! Сначала раскулачили бы всех, у кого золотые челюсти (управились бы в неделю), потом принялись бы друг за друга...

Вот письмо, которое показывает, что готовые к переменам люди были и есть. Пишет тоже человек от земли, бывший шахтёр, зовут его Владимиром Андреевичем, фамилию не разобрал. : "У меня трёхкомнатная квартира и дом с участком в 15 соток, на котором мы с женою трудимся, трудимся и трудимся. Доходы? Купил компьютер и принтер. Сканер и модем придётся подождать до лета. Жена завела более крутой велосипед. Мелочи? А что скажете о теплице на одну сотку, а о второй, капитальной, под стеклом? И материалы ещё на две. И всё это без спонсоров, без кредитов, безо всего, кроме своих рук. В прошлом году сын поступил в машиностроительную академию. Вопреки моему убеждению, что за знания должен платить тот, кто их получает, ему дают стипендию. А главное в такой моей жизни - эмоции. На своей земле, в своём затрапезе, я чувствую себя человеком, который может похлопать по плечу Путина и Кучму, Буша и Билла Гейтса и сказать: "Как я вас понимаю, ребята!" Мне необычайно легко и трудно. До известных нам перемен вектор (направление) моего "я" был под минимальным углом к государству. Я благосклонно воспринимал гимн, политику, всё то, о чём пелось: я, ты, он, она - вместе целая страна. Этот комфорт нарушался только в семье, реже - в коллективе. И вот перестройка и так далее. То государство самоуничтожилось, а "мы", которые были его плотью, остались прежними. Новое государство, таким образом, оказалось не нашим. А если оно не наше, не привычное, то есть, не советское, то его для нас как бы и нет. В такой ситуации плохо себя чувствуют все: и принц, и нищий. В такой ситуации не работают наилучшие законы, рушится производство, рушится культура, растёт преступность. Вы как-то сказали, что только раб плюёт на конституцию. Вы изрекли абсолютную истину, которую я приемлю. Закон, который не согласуется с моим "я", для меня не закон. Я обязательно его нарушу, будь он написан хоть огнестрельными буквами. Что же я сделал? - продолжает Владимир Андреевич. - Я смекнул, что надо выдернуть из себя советское "мы". Если советское "мы" останется в моём нутре, моя жизнь будет адом. Я буду делить людей на себя и на тех, кого я должен ненавидеть за то, что они бизнесмены, фермеры, чиновники на "хлебных" местах и другие удачливые люди. Я же решил занять свои мысли не ими, не их делами, а собой и своими делами. Я стал усиленно эксплуатировать самого себя. Это оказалось совсем нетрудно, а даже радостно. С раннего утра до позднего вечера работаешь припеваючи. Копнул лопатой раз - есть ассигнация, копнул другой - чарка горилки, третий - закуска. Мне стало трудно дождаться утра. Ведь копну, повторяю, раз - есть то-то, другой - то-то, пусть не балык, так огурец. Когда строил теплицу, я видел не её, уже отстроенную, не продукцию, раннюю, а значит, дорогую, даже не деньги, а момент покупки компьютера. Момент превращения денег в товар является моментом истины.
Как не смотреть на заход солнца с озлоблением! А что делает тот, в ком живёт советское "мы"? Он продолжает клянчить у государства. Он наверняка знает, что не выклянчит ничего, но ему приносит удовлетворение сам процесс выклянчивания, крика, ему это приятнее, чем трудиться. Это ведь, Анатолий Иванович, не что-нибудь, а борьба - борьба против имущих, удачливых, против государства. Это тоже своего рода творческий труд! Едешь в электричке - только и слышишь "ахи" да "охи", проклятия в адрес наших лидеров. В повышении пенсий и то, оказывается, можно обнаружить негатив: "Да они, гады, повысили потому что скоро выборы!" - говорит мне мужик такого же, как и я, шахтёрского вида. К тому же, лезвие бритвы не с касалось моих щёк лет семь. А ты, говорю ему, выбери из своей пенсию ту часть, что пахнет выборами да и выброси или мне отдай, чтобы я знал, какие купюры пахнут выборами, а какие - не выборами. Он говорит: "Да пошёл ты, козёл!" И я, конечно, иду, я с удовольствием держусь подальше от этого советского "мы".

Большое спасибо за письмо, Владимир Андреевич. Сталинисты, получается, не зря назвали послесоветский российский политический режим оккупационным. Вы это замечательно показали: с одной стороны, уже не советское государство, а с другой - ещё советское "мы". Понятно, что такое "мы" не может считать такое государство с его законами и порядками своим. Имея это в виду, режим мог бы, наверное, вести себя иной раз твёрже, бесцеремоннее, как и положено оккупационному. Современную Германию сделал пригодной для нормальной жизни и не опасной для мира оккупационный режим --американский оккупационный режим. Пришли янки, дали законы, установили свои порядки, сказали: что скажем - делать, чего не скажем - не делать. И, конечно, тут как тут она, коренная разница между автором этого письма и автором предыдущего. Один - бывший шахтёр, теперь - предприниматель-одиночка, так я склонен его назвать, потому что хозяйство, которое он ведёт на 15 сотках, как мы слышали, отнюдь не натуральное, а товарное, и хорошо товарное, другой - водитель грузовика. Этот недоволен жизнью, тот - больше чем доволен: счастлив. Один ненавидит начальство и всех, кто преуспевает, другой о них не думает. Один не хочет зарабатывать, хотя и может, другой - и хочет, и может, и зарабатывает, испытывая при этом не только материальные удовольствия. Но я обращаю внимание не на эту разницу между ними. Один, на том основании, что он не любит зарабатывать, говорит: мы не любим. Он уверен, что всё знает про "мы". Своё "я" и общее "мы" для него - одно и то же, одно целое. "Мы пскопские..." Живём и мыслим скопом. "Мы скопские", - можно сказать. Второй говорит: я - я люблю зарабатывать - только о себе, от себя и за себя. "Мы" для него существует лишь как стихия, от которой надо оторваться, и в отчуждении от неё обрести свободу. Это - два берега одной реки, Большой Русской Реки. Мне одинаково привычно на обоих берегах, а на каком приятнее, уютнее, сказать твёрдо нельзя, иногда приятнее - на одном, иногда - на другом. Зависит от настроения и от случая, хотя одно ясно в любом случае: на том берегу, где "мы скопские", жизнь всегда будет скудной.

Следующее письмо: "Здравствуйте Анатолий Иванович! Может быть, вам будет интересно узнать мнение современной украинской молодёжи. Мне 22 года, и я причисляю себя к довольно продвинутой молодежи. Родился в небольшом селе недалеко от Чугуева в семье военого, из казачьего рода, чем горжусь. Прежде всего, насчёт разговоров о разорванных связях с Россией и другими бывшими советскими республиками. Никто из тех, кого я знаю, на этом не зацикливается. Эта тема просто морально устарела, об этом говорят только старушки, которые хотят все поломать и вернуться к комунизму. Насчёт моего украинского патриотизма скажу, что мне кажется, что мои предки заслуживают, чтобы я ими гордился, дорожил землей, на которой они жили, языком, на котором они говорили. Не нахожу я ни в себе, ни в моих друзьях и антизападничества, такого комплекса у нас нет, если не брать во внимание некоторых политических деятелей, которые все еще по привычке смотрят на Москву. За таких мы не голосуем. Насчёт политики Москвы. Многим моим друзьям кажется, что Россия хочет нас подмять. Неприятно это созновать, но потихоньку ей это удаётся. Суверенитета нам, к сожалению, не хватает. Но многие уже начинают понимать, что ни Россия нам, ни мы России помочь в решении внутренних поблем не сможем. На Запад, честно говоря, рассчитывать не хочется. Свобода слова? Да говорят и пишут все, что хотят и сколько хотят. Очень интересно ваше мнение по поводу того, что я тут написал. За грамматические ошибки прошу простить, так как в русском языке я, к сожалению, не силен. С уважением ваш новый слушатель Сергей Шмаленюк".
Новый и, сразу скажу, бесценный! Спасибо вам, Сергей, за то, что принялись нас слушать и за то, что написали. Не знаю, по какой вы части. В каком смысле вам не хочется рассчитывать на Запад? Я понял так, что вы просто не хотите, чтобы ваша страна просила кого-либо о помощи...

В воскресенье на Украине парламентские выборы, и вот ещё одно письмо оттуда. Из Львова пишет Юрий Сельский: "Уже не первый год являюсь вашим верным слушателем. Смотрел 23 марта телемост "Москва-Киев". Очень он меня достал. Мы ещё раз увидели нешуточную заинтересованность России в украинских выборах. С украинской стороной в очередной раз разговаривали, как с провинившимся хуторянином. Один весьма остроумный представитель России сравнил американский призыв провести выборы 31 марта честно с инструкцией по пользованию туалетной бумаги, с которой, мол, к интеллигентному партнеру соваться неприлично. Он, очевидно, запамятовал, что все наши СНГэшные демократии вышли, как это ни прискорбно, из одного сибирского лагерного сортира, и поэтому небольшой инструктаж по политической санитарии никак не помешает. Подпевая Жириновскому, наш коммунист в сотый раз упрекал украинских повстанцев за хлеб-соль немцам в июне 1941 года во Львове. Ни он, ни его российские братья по разуму, естественно, не вспомнили о марше победителей осенью 1939 года в Бресте - как Вермахт и Красная Армия пелчом к плечу праздновали свою победу над Польшей. Ведь именно этот марш под красными знаменами со свастикой и красными же знамёнами с серпом-молотом определил ужасную судьбу миллионов поляков, евреев, украинцев, белорусов. Только после этой дружеской брестской оргии стало возможным появление на разделенной согласно договору Риббентропа-Молотова польской территории печей Освенцима и Майданека. Главных знаменосцев красного флага со свастикой давно повесили в Нюрнберге. Что касается других "знаменосцев", то они еще гарцуют... Мы, украинцы, понимаем причины нервозности г-на Жириновского и его более скучных сподвижников. Ведь никак не получается у них с омыванием сапог в теплых водах Красного моря, придется, видимо, маненько повременить, а между тем пентагоновский башмак окунулся уже в волны Иссык-Куля и Куры. Вот и срывают свою, взращенную в пределах Садового кольца, злость то на галичанах, то на молдаванах, то на Международном Олимпийском Комитете...Юрий Сельский".
С нетерпением жду, что покажут украинские выборы, насколько они уже сблизились, Восточная Украина и Западная Украина, не только в сегодняшней передаче "Ваши письма": Сергей Шмаленюк, 22 лет - это, напомню, Восточная, Юрий Сельский, тоже скорее всего молодой человек, - Западная.

XS
SM
MD
LG