Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Ваши письма


"В России тяжело быть гражданином, - пишет одна наша слушательница, - тяжело быть христианином. Как только начинаешь проявлять разумные нотки, так сразу тебя определяют в сумашедшие. Вот и прикидываемся на работе и на улице, и только дома принимаешь человеческий вид, читаешь Библию, слушаешь джаз и радио "Свобода".
Вот это и есть послесоветская Россия. Библия, джаз и радио "Свобода". А рядом с послесоветской - и советская со своим набором ценностей, и досоветская, даже допетровская. Трудное, но слава Богу, мирное сосуществование всех Россий.

Пишет Александр Александрович Шляпников: "Недавно вы прочитали выдержки из записок "врага народа" Шляпникова - моего отца. Спасибо. Нас, его детей, трое, все прошли через зоны, все вышли здоровыми, не изломанными, все пока живы, и теперь нас много. У меня к вам просьба. Году в 1954-м заключённый по имени Вася (фамилии не помню) упорно навязывал мне свой рассказ, чтобы я, выйдя когда-нибудь на свободу, передавал его другим. Тогда я слушать Васю не хотел. Теперь же чувствую себя его должником. Этот Вася зимой 1948 года работал похоронщиком в Берлаге, в лагпункте, который мы называли "Сопка". Это на Колыме, на самом верху распадка Бутугычаг. Он был обязан похоронить за день 6 человек. Они лежали в морге мерзлые, прямые, со сложенными руками, в нижнем белье, с бирками на ногах и очень легкие. Сам Вася весил 48 кг (при росте примерно метр восемьдесят), но носил по два трупа сразу. Он спускался в морг на три ступеньки, брал одного, выносил его наверх, втыкал ногами в снег и шел за вторым. Второго втыкал рядом, брал себе подмышки сразу обоих и нес их за вахту. Там клал на санки. Так приносил три пары, укладывал на санки и привязывал. Приходил вахтер и проверял, не живы ли, тыкая пикой в мерзлые пятки. Вася оттаскивал санки до склона, потом становился на них сзади и ехал вниз до ближайшего шурфа, куда и сбрасывал свой груз. Шурфы геологоразведки - это вертикальные ямы размером метр на семьдесят сантиметров и глубиной метров до тридцати, их там было много. Когда шурф наполнялся, Вася звал оперуполномоченного, который втыкал у шурфа фанерные бирки с цифрами. А Вася искал под снегом новый шурф. Меня привезли позже, в 1951году, массовых смертей я уже не застал. Но о той же "Сопке" мне рассказывали и другие. Когда штатный похоронщик не успевал, нанимали добровольцев после работы хоронить те же 6 трупов за пайку. Но им не давали ни санок, ни веревок, предоставляли только куски мягкой проволоки. После работы - значит уже в темноте. Шурфов добровольцы не искали, бросали покойников просто в снег. Можете себе представить эту картину: связав шестёрку оскаленных голодом трупов, черный полутруп мчится верхом на них сквозь ночь, тормозя на склоне палкой и взметая снег. Ваш слушатель Шляпников Александр Александрович".
Я с глубоким удовлетворением буду думать, Александр Александрович, что оказался причастным к исполнению вами той просьбы, которой так упорно беспокоил вас когда-то ваш солагерник на Колыме. Две недели назад я читал из письма отставного офицера Давыдова Владимира Александровича. Он считает, что мы намеренно стараемся очернить советское прошлое. Метим, мол, в самое уязвимое место России - в её молодёжь. "Вот когда молодёжь откажется от прошлого своей Родины, тогда и можно будет вам управлять Россией на западный манер", - писал он. У него два сына, так что в его заботе о подрастающем поколении, о том, чтобы в здоровом теле был и дух здоровый, есть и личное.

Письмо из электронной почты. "Я - простой российский католик. Происходящее в стране не может не возмущать, и молчать не можется. Намолчались... Очередная сенсация дня. Нет, не выходки скинхэдов, не бесчинства фашистов, но из того же разряда изуверства и мракобесия. Власти России выслали из страны, как персону "нон грата" католического священника, епископа Иркутского Ежи Мазура. Без объяснения причин... Это уже второй такой случай. Не преступника, не мздоимца, не фашиста, а священника. И это происходит в светском государстве, в стране, где церковь отделена от государства. Вот и решай теперь: отдельно ли от мух лежат у нас протухшие котлеты. Не покидает чувство омерзения и тошноты. С уважением Валерий".
Некоторые наши слушатели считают, что Путин, будь его полная воля, не дал бы трогать католиков. Предполагают, что государственное руководство расколото, что Кремль состоит как бы из двух палат, одна из которых держит сторону патриарха в его походе на папу римского, другая корчится от стыда за первую и прикидывает, во что обойдётся очередная попытка вернуть Россию в средневековье. Высшие священники тем временем вошли во вкус послесоветской вольницы. Их уже не остановить намёком, нужна палка, а взять палку в руки Путин, мол, не может. Интересная точка зрения, но в ней нет ответа на вопрос, почему всё-таки путинское государство помогает православным преследовать и даже изгонять католиков из России. Конечно, послесоветскому православию приходится трудно. Оно знает, что мирное сосуществование с западным христианством для него смерти подобно, спасение - только в отстранении, в уходе за новый "железный занавес".

В предыдущей передаче я читал из письма Вадима Львовича Кудряшова, который хочет, чтобы мы называли чеченских партизан бандитами, террористами, сепаратистами или как-нибудь ещё, только не бойцами. Я в ответ сослался (в который уже раз) на правило демократической журналистики: участников вооружённых столкновений именовать так, чтобы оставаться над схваткой. По электронной почте пришёл отклик от научного работника, подписавшегося буквами З.Н. "Может быть, для разрешения этого вопроса, - пишет он, - было бы полезно использовать приемы точных наук, позволяющие избегать эксцессов и не отвлекаться от сути дела. Замечу в скобках, что произошло это не сразу - как известно, Пифагор серьезно занимался боксом. Первое. Об определениях не спорят - о них договаривются. Второе. В качестве определения можно использовать признаки или свойства, однозначно описывающие объект. Третье. Свойства должны быть устойчивыми и не зависеть от наблюдателя, то есть, такими, чтобы их мог наблюдать любой и в любом месте.
В порядке упражнения представим себе, что на планете Х живут два индивида - А и Б. Туда прибывает журналист радио "Свобода", чтобы узнать, есть ли там свобода. На этой планете отсутствует пресса - нет письменности. Нет и языка - А и Б не разговаривают друг с другом. Вопрос: по каким признакам можно понять, имеет ли место свобода в их отношениях? Для подсказки позволю себе привести варианты ответа на этот вопрос, данные в двух небезызвестных документах. Закон не должен покушаться на право человека хранить и носить оружие, гласит Вторая поправка к американской конституции. В свою очередь английский Билль о правах говорит, что законопослушные подданные-протестанты не могут оставаться безоружными, если паписты вооружены и преступают закон. Ясно, что с этой точки зрения о чеченских партизанах можно говорить просто "борцы за свободу" - и нашу, и вашу. Надеюсь, это небольшое упражнение пригодится в вашей нелегкой работе на ниве народного просвещения. С теоретическим приветом. З.Н.".

Спасибо, дорогой З.Н., за помощь в работе. Господин Кудряшов, кстати, слышал передачу, в которой я читал из его письма. По его словам, он понял мою технологию: "Главное - так выхватить цитату, чтобы можно было приписать автору любые, самые жуткие мысли и взгляды. Как говорится, с помощью цитаты можно Библию обратить против Бога... Вы "забыли" процитировать главное из моего письма: признают ли США или, быть может, редакция независимость Чечни?" Я думаю, господин Кудряшов, что с помощью господина З.Н. мы таки сможем договориться. Моё мнение: коль Россия, по существу, предоставила Чечне независимость, а потом передумала, то называть чеченских партизан сепаратистами неправильно. Так думают и самые серьёзные, на мой взгляд, из российских демократов. Вы же стоите на букве - на букве Хасавьюртовских соглашений, в которых о чеченской независимости ничего не говорится. Вы считаете, что чеченские партизаны есть, следовательно, настоящие сепаратисты, которые "ведут свою борьбу террористическими и бандитскими методами". Ну, что ж, пусть будет так: с одной стороны, сепаратисты с их бандитскими и террористическими методами, с другой - российское государство с такими же методами, хотя я чеченцев сепаратистами называть не буду просто потому, что это слово не всем из наших слушателей понятно. В царское время не мудрили: чеченцев делили на мирных и не мирных.

Письмо из Мордовии, не называю автора, хотя он себя называет. Ему 35 лет, он рабочий, много ездит по республике. "От одного инженера я недавно услышал: "Я бы спокойно ел за углом дешёвую колбасу и молчал в тряпочку". Я ему ответил: "Ты бы, конечно, хотел есть свою дешёвую колбасу спокойно, но тебе не дали бы, как показывает опыт. Время от времени тебя дёргали бы за верёвку, привязанную к твоей ноге, и ты бы подавился, что и случилось однажды с нашим великим советским народом". У этого слушателя свой взгляд и на чеченскую войну - как можно догадаться, не тот, по поводу которого я только что объяснялся. "Посмотрите, как наша власть уничтожает чеченцев и российский народ в Чечне, - пишет он. - Кому-то в Москве не понравилась демократия в Чечне, и вот уже шестой год идёт война, плавно перешедшая в партизанскую с чеченской стороны. Весь чеченский народ не может быть бандитом. Я лично не желаю отдать за целостность России ни одной солдатской жизни, а наш президент Путин отдал уже тысячи и сколько ещё отдаст! Это при том, что в России каждый человек на счету, смертность превышает рождаемость, и через несколько десятилетий, как пишут некоторые, страна не сможет удержать свои территории".
Я читал письмо из Мордовии. Любой народ не может состоять из одних бандитов, ни, между прочим, из партизан. И любой народ в таких случаях страдает не только от тех, с кем воюют его партизаны, но и от самих партизан. Покойный писатель Алесь Адамович подростком ушёл в партизанский отряд. Однажды ему пришлось отнять у крестьянки корову. Такое было дано ему боевое задание. Он до конца жизни не мог этого забыть. Очень многие чеченцы не любят своих партизан, я знаю это не понаслышке, очень многие, хотя Россия делает всё, чтобы Чечня их только любила.

Следующее письмо: "Мне нравится ваша передача. Надеюсь, ваши усилия не бесполезны. Хотя, "вправить мозги" людям, всю жизнь прожившим с "вывихнутыми", практически невозможно. Таких людей оказалось, на удивление, много. Во времена застоя мне казалось, что они только притворяются из соображений собственной выгоды. Но оказалось, что они такие на самом деле. Они не пытаются что-то понять, они могут только поверить говорящему или не поверить. Догмы, вбитые в их головы, сидят так прочно, что убрать их отттуда не представляется возможным без применения силы. Сила-то, конечно, способна заставить человека поверить во что угодно. Это хорошо показали и Сталин, и Гитлер. У людей срабатывает инстинкт самосохранения. Человек начинает верить совершенно искренне. Ему так легче: не нужно притворяться, угрызаться совестью, у него крепкий сон и прекрасный аппетит. Влившись в ряды единомышленников, он может быть счастлив. Сила, которая сделала его таким, уже исчезла, а он не спешит меняться, тоскует по временам идейного единства. С уважением Михаил Владимирович".
Именно так объясняет дело и наука, Михаил Владимирович. Интересно наблюдать, что происходит с этими людьми, когда власть перестала руководить их верованиями. Они, например, совершенно забыли, что коммунизм им подарен Западом. Ещё быстрее они забыли, что и национализм к ним пришёл оттуда же. Поступили просто: всё, что нам нравится, - это наше, это мы выдумали, всё, что не нравится, - не наше, западное.

В разговоре об Америке автор следующего письма приводит, в назидание своим соотечественникам, поучение Козьмы Пруткова: "Восторгайся, но не подражай".
Есть и другое правило, его проповедует один мой друг, русский американец. Он говорит: если не знаешь, как что-то сделать, делай, как американцы, а потом думай, почему так лучше, - не ошибёшься. Этому правилу бессознательно следуют, в общем, все на свете - и те, кто любит Америку, и те, кто её терпеть не может. Взять тот же Интренет. Там столько всяких находок, придумок, уловок, и всё это - американские находки, придумки, уловки. Смешно, но естественно: во Всемирной паутине без их помощи даже поругать Америку невозможно.

Письмо из Турции: "Я хочу поблагодарить через вас радио "Свобода" и "Свободная Евопа". Когда-то я был маленький, и болгарские солдаты пришли в наш городок, чтобы насильно заменить наши турецкие имена на болгарские. Тогда я не понимал, как это может быть. Тайно я слушал радио "Свобода" и "Свободная Европа". Вы были моим и не только моим окном в мир. Детское сердце моё боялось, когда солдаты ходили по улицам, но я слушал ваше радио и думал, что я не один на свете, - где-то есть люди, которые против насилия. Не всё я понимал, потому что был очень маленький, но я решил, что стану журналистом и буду сообщать миру обо всех страдающих. Прошло время, я стал учиться в университете в Азербайджане. Опять радио "Свобода" было со мной, потому что в Азербайджане была цензура. Когда я слушал вас в Баку, я вспоминал своё детство и свои детские страхи. Сейчас я свободно слушаю вас дома в Турции, не боясь делать этого. Я стал журналистом. Всего вам доброго. Нахит Догу". Господин Догу сотрудничает с болгарской газетой "Демократия". Не всем нравятся его статьи. Он приложил письмо, которое получил от болгарских фашистов - от организации, которая называется: "Болгария - для болгар". "Господин Догу! Предупреждаем вас, что если вы не прекратите работу на болгарскую газету "Демократия", то мы, беззаветно любящие свою Родину патриоты группы "Болгария для болгар", предпримем соответствующие меры против вас. Мы не хотим, чтобы турки бродили по нашим болгарским газетам. Это первое предупреждение, второго не будет". "Не понимаю, - пишет Нахит. - В моей последней статье нет ничего плохого. Может быть, эти люди живут в истории?"
С каждым годом, Нахит, даже с каждым днём, всё выше поднимается в моих глазах Кемаль Ататюрк, всё яснее видишь, какое великое дело он сделал, когда в несколько лет силой свернул Турцию на западный путь: отделил религию от государства, уравнял женщин в правах с мужчинами, ввёл парламентаризм, даже - для верности - поменял алфавит, попытался навсегда пресечь болтовню о третьем, особом, турецком, пути, о чём-то вроде турецкого "евразийства". А какой был соблазн замотать дело в разговорах о самобытности, о том, что заимствовать чужое надо с умом, брать только полезное - материальное, техническое, а духовность блюсти свою. Надо было быть Ататюрком, чтобы понять, что если передвигаться по-европейски, на автомобиле, а сидеть в нём по-турецки, то далеко не уедешь.

В одной из предыдущих передач я прочитал письмо от бывшего сотрудника Шереметьевской таможни.
"Рассказы о наших баснословных заработках, - пишет в связи с этим другой отставной таможенник, - более чем преувеличение. Существует в таможне такая байка, что где-то в недрах есть отдел по распространению слухов о "шоколадной" жизни работников таможни. Дескать, там и взятки, и льготы, и оклады высокие... Все чушь собачья. Даже если инспектор где-то и перехватит что-нибудь сверх спущенной ему сверху "нормы", ему всемеро придется отдать своим же начальничкам. Как и везде: в ГБ ли, в МВД, в армии - здесь, в основном, воруют генералы и полковники. Мелкой сошке, мелкой "гэбухе" никогда ничего не достается. Чтобы злее были... Никто из моих знакомых ветеранов не вышел на пенсию из таможни с роскошным особняком и дорогим автомобилем. Дачка на шесть соток, банька, "Волга" в железном гараже, квартира в "хрущевке" - предел достигнутого за двадцать лет службы. А байки распространяются для того, чтобы случайно попавший в ряды был безмерно счастлив и ждал свою большую рыбу. Мол, и тебе перепадет, мужик, а пока тяни лямку за 2000 рублей... И чтобы заманивать на черную работу в поле, на посту, на трассе энергичный молодняк. Внуково, Шереметьево, Калининград - это не типично для таможни, а скорее голый криминал. Времена, когда инспектор на стойке мог что-то заработать, миновали лет шесть-восемь назад, в эпоху, когда на каждом углу любой работяга мог свободно торговать пылесосами из Китая. Сейчас же все централизовано. Инспектора, правда, из самолюбия поддерживают эти байки. "Сколько зарабатываешь, брат? - "Да на жизнь хватает", - отвечает важно. А максимум, на что хватает, - подержаная иномарка лет за пять. А спи плохо, думай, не подставят ли свои из зависти, потому что - интриги, "стук", предательство. Как везде в России... С уважением ваш постоянный слушатель. Без имени в эфире".

"Я - сравнительно молодой человек, - говорится в следующем письме, - мне 30 лет, живу в Москве и работаю в сфере рекламы и маркетинга. Зарабатываю достаточно много даже для нашего привилегированного города, ни в чем не нуждаюсь. В моей жизни были и тяжелые периоды, например, после кризиса 1998 года работал грузчиком, дворником работал на заре своей карьеры - словом, все как надо. Еще в годы "социализма" я проникся почти физическим омерзением к режиму, который пытался завладеть моим сознанием. Помню детские впечатления от разговоров родителей: на кухне - одно, но "в школе не смей этого повторять". Мне приходится общаться с русскими работниками филиалов западных корпораций в России. Эти люди - рабы такие же, какими мы были в СССР, даже хуже. Большинство людей при социализме все же были одурманены пропагандой, эти же продают себя, прекрасно сознавая, что они делают. Увольнение за нелояльность для них почти равносильно заключению в концлагерь. Я подозреваю, что так устроен и тот мир, из которого пришли эти корпорации. Я даже знаю это со слов поживших там людей. Конечно, я знаю, что благополучие компании входит и в мои интересы. Надеюсь, что смогу не перейти некую грань, но не уверен, что корпоративная этика не пересилит человеческую у всех. Видимо, подлинная свобода - удел отдельных, выдающихся личностей. И, может быть, традиционное российское раболепство - всего лишь бессознательное принятие этого факта? Илья".
Это прекрасно - что в современной России человек с такой тонкой кожей может, не наступая на горло собственной песне, так хорошо зарабатывать. От выбора между свободой и рабством не страхует никакое политическое устройство. Человек обречён на этот выбор. Одни, как христиане, считают это даром Божьим, свидетельством Божьей любви и веры в человека, другие - проклятием, но уклониться от выбора не дано никому. Просто общества, где за возможность ни перед кем не стелиться человеку приходится платить слишком дорого, малопродуктивны, не выдерживают соревнования с теми обществами, которые мы называем свободными.

XS
SM
MD
LG