Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Ваши письма


Из Нижнего Новгорода - госпожа Зорева: "Пишу письмо с единственным желанием, чтобы вы прилежно его прочитали. 1. Я, мой муж, дочь, товарищи и многие другие, да и вы тоже, учились при комуняках бесплатно, как и тысячи прочих "демократов", поносящих нашу советскую историю, как будто царь был батюшкой своему народу, а дворяне и помещики радели о его пользе. А теперь, когда с комуняками покончено, покончено и с бесплатным образованием. Я знаю одного доктора наук, который не знает названия своей докторской диссертации. Вот такие "специалисты" скоро заполнят все вакантные и лучшие места во всех отраслях хозяйства и науки. 2. В СССР считалось, что книги и газеты должны быть дешёвыми. Была цензура, но я подписывалась на 18 газет и журналов - по профессии и общих. Теперь книги становятся малодоступными, то же с газетами и журналами. 3. Бесплатное образование при комуняках было бедным, но за взятку врач мог лишиться диплома. 4. У комуняк, как вопят теперь вокруг, была идеология. Каждый строй имеет идеологию. Многим поколениям внушали: раньше думай о Родине, а потом о себе. Многие так и делали - думали сначала о Родине. Был ещё "моральный кодекс строителей коммунизма", походил он на 10 заповедей христианства. И что теперь предлагают людям? Погоню за деньгами. Теперь мало найдёшь желающих много трудиться, не говоря о "самоотверженном труде". 5. Народ лишили прошлого, тут и ваша заслуга, Анатолий Иванович. Комуняки зачеркнули царское прошлое, "демократы" - коммунистическое. Радуйтесь - мы теперь манкурты. Я не рассчитываю на ваше понимание и даже на то, что вы лично прочтёте моё письмо. Так, крик души. С.Зорева. Нижний Новгород".

Большое письмо, в нём много проклятий по адресу государства, которое "лишило достойной жизни и надежды миллионы людей, пьёт из них соки, вместо того чтобы заботиться о них". Это, по её словам, самое обидное для неё и таких, как она, самое трудное - жить, сознавая, что никто о тебе не заботится, никто -- то есть, государство, власть, начальство. Мне, честно говоря, тоже очень хочется, чтобы обо мне кто-то заботился. Но я знаю одну вещь. Если человек (или народ) считает, что о нём кто-то обязан заботиться, он никогда не будет доволен этой заботой. Никогда! Недовольство той же советской властью под конец было таким же сильным, как в самом начале, и я думаю, госпожа Зорина была среди самых недовольных. Почему начало и конец сошлись? В самом начале было обещано, что рай наступит через считанные месяцы, он не наступил, и вспыхнуло недовольство. А под конец - потому что сколько же можно обещать, сколько можно кормить нас Продовольственной программой.

Действительно: крик души -это письмо. Таких криков стало чуть меньше в почте "Свободы", но ещё доносятся. Госпожа Зорева точно определила своё письмо как крик души. То же говорят о таких письмах и люди, которых они огорчают или даже раздражают. Эти люди считают, что "крик души" не делает чести человеку, что крика надо стесняться, что уважающий себя человек не должен спешить, а если уж спешить, то спешить не чувствовать, а думать, разбирать и сопоставлять факты, тем более, если он получил какое-то образование. Я думаю о другом. Люди всегда писали, пишут и будут писать не только по зрелом размышлении, но и под настроение, на то они и люди. Интересно вот что. Уже есть слушатели, из самых молодых, которые не понимают, о чём это письмо. Время наделило это письмо поразительной особенностью: чтобы его понять, надо посмотреть на него глазами совсем молодого человека, сделать вид, что ничего не понимаешь. Тогда возникнут вопросы, которые и помогут уяснить, с чем имеешь дело. "Народ лишили прошлого, - пишет госпожа Зорева. - Тут и ваша заслуга, Анатолий Иванович". Не понимаю, госпожа Зорева. Что значит: "лишили прошлого"? Я мешаю вам его иметь - мешаю вам знать его, если есть охота знать? Не пускаю вас в библиотеку? Не позволяю читать что вам хочется? Препятствую общаться со знающими? Уничтожаю, вместе с другими злоумышленниками, документы прошлого? Человек, который верит своим глазам, скажет, что всё наоборот. На мировом рынке идей и знаний, как всегда, а на российском - с известных пор, есть огромный выбор. Берите что вам угодно, добавляйте своё...Вы не знаете, что вам угодно, вы хотите, чтобы вам сказали, что вам угодно, вам трудно, когда есть выбор, когда глаза разбегаются? Но это иное дело. Так и скажите: я хочу, чтобы до конца моих дней мне выдавали пайку не только хлеба, но и духовной пищи, как спецодежду в армии, тюрьме или на ударной комсомольской стройке. Или как в больнице - что предписал врач, то и ешь на завтрак, на обед, а без ужина обойдёшься.

Всё правда в письме госпожи Зориной - и ни слова правды. Вот ещё одно такое, в нём тоже говорится о вузовском взяточничестве. Она пишет, что знает доктора наук, который не знает названия своей диссертации, а господин Никитский пишет о своём опросе студентов в Воронеже. Оказалось, что не все из них знают названия вузов, в которых обучаются, некоторые - даже факультетов. Если бы я не жил в Советском Союзе много лет, подумал бы, что тут что-то особенное. Но я знал (а кто не знал?!) целые республики, где чуть ли не каждый четвёртый был кандидатом или доктором наук (обычно - исторических) и половина из них в глаза не видела своих диссертаций. Даже тогда не все специалисты были липовыми, а сейчас тем более невозможно себе представить, что они скоро займут все лучшие места во всех отраслях хозяйства и науки, как пишет госпожа Зорева. Спросите хозяина любого частного завода, много ли он держит ни на что не годных инженеров. Неправда и то, госпожа Зорева, что в России не найдёшь желающих много трудиться. Ну, неправда это, ну, что я могу поделать? Ну, возводите вы напраслину на свой Нижний Новгород (а господин Никитский - на Воронеж)! Достаточно посмотреть, сколько всего построено, сколько строится. Не надо заглядывать в статистику. Российская статистика, кстати, приуменьшает такие дела. Советская преувеличивала, а российская приуменьшает. Кто же это всё строит? Кто производит кирпич, цемент, гвозди, стекло? В каждом большом селе - хозмаг, а то и два. Там тебе и плитка десятка видов, и всевозможные трубы, и краски, и всё, за чем охотился раньше, бывало, годами. Кто же это всё сделал, свёз в торговое место, устроил это место? Строительные базары в Нижнем, строительные базары в Воронеже, да где угодно, - это же чудо, это американский размах и многообразие. А тут перед тобою - письмо, написанное человеком, который может быть видел это всё из окна, когда писал, - видел и писал: "Теперь мало найдёшь желающих много трудиться, не говоря о "самоотверженном труде".

Из Москвы пишет господин Пиунов: "Не удивляйтесь, что вам пишут грубые, оскорбительные письма, что вас обвиняют в таких преступлениях, как обездоленность миллионов. Они ещё будут какое-то время вам писать, озлоблённые, зашоренные люди. Мне за них стыдно, но удивляться, прошу вас, не следует. Я хорошо помню, как они захлопывали академика Сахарова. Со слов матери знаю, что они сделали с моей семьёй в тридцатом году в деревне Обухово Шаховского района Московской области. Мать моя вела единоличное хозяйство одна, работала с зари до зари, у неё было пятеро детей от девяти лет, наёмных работников не имела, только привлекала соседскую девочку носить ей в поле на кормление грудью последнего ребёнка. Отец бился в Москве. Можете себе представить, что при организации колхоза комитет бедноты (комбед - пьяницы, лодыри и завистники) решили раскулачить вместе с другими и мою мать. И раскулачили, и 30 километров везли её с детьми в тюрьму в город Волоколамск. Случайно их не приняли в тюрьму и отправили обратно. Но отнято у матери было всё - весь инвентарь, лошадь, корова".

Господин Пиунов пишет о себе - чтобы я не подумал, что он преуспевает в новой жизни и поэтому против тех, кто хочет вернуться в старую: "Закончил ремесленное училище, три года работал слесарем на заводе, пять лет служил в армии, три года работал водителем троллейбуса и все годы учился в вечерней школе, потом - очно в МВТУ имени Баумана.Более 15 лет работал на Байконуре и в НИИ, выше главного инженера организации не поднялся, поскольку не был членом партии.Теперь государство платит мне 50 долларов в месяц, в 1998 году из трудового стажа исключили 13 лет: ремесленное училище, армию и МВТУ". Несмотря на это, господин Пиунов не обвиняет меня ни в том, что о нём сегодня никто не заботится, ни в том, что я отнял у него прошлое. Оно с ним, как мы слышали.

Письмо из электронной почты: "Вам пишет ваш давний слушатель с Украины, проживающий в городе Хмельницком. Недавно в одной украинской газете я прочитал интервью г-на Рагозина - председателя комитета Российской Госдумы по международным делам, если не ошибаюсь. В интервью, наряду с другими пассажами, вроде того, что бывший премьер-министр Ющенко должен быть благодарен России за критическую позицию к нему во время недавних парламентских выборов, поскольку это добавило ему голосов, Рагозин повторил известный тезис о былом этническом и языковом единстве украинского и русского народов, которое впоследствии распалось под польским и татарским влияниями. Эта, ставшая в советское время общим местом, идея возникла еще в Московской Руси. В свое время она звучала так: малороссы были бы великороссами, да враги их отделили, а поляки испортили. Слегка модернизированная в духе политкорректности (допускается стороннее влияние и на русский язык) эта идея продолжает использоваться в современной России для обоснования имперских притязаний. Хочу высказать свое мнение по существу вопроса".

Пусть извинит меня этот слушатель (Ростислав Савов), но его мнение по существу вопроса я не буду читать как раз потому, что оно - по существу: по существу вопроса, в котором должны разбираться (и неустанно разбираются) знатоки, учёные, а наше дело - следить за их доводами и разговорами, если нам это интересно, тем более, что, как говорится в письме, "пришла очередь и мифа о былом единстве украинского и русского народов; сейчас в России появились работы, где среди славян Киевской Руси выделяют три и больше этнических групп; правда, до изучения влияния польского фактора на становление русского народа и русского языка дело пока не дошло, мешают старые стереотипы, так что есть надежда, что российская наука, но не господин Рагозин, избавятся от них".

Я не удивлюсь, если господин Рагозин поменяет то или иное своё мнение даже раньше, чем наука, он ведь человек политики, но не думаю, что всё это имеет большое значение, господин Савов. Русские всегда будут думать так, как им приятнее думать, а украинцы - как приятнее им. Уже одного этого достаточно, чтобы увидеть, что это разные народы. Что ещё надо? Дело не в том, как возникла, например, американская нация, а в том, что она существует, хотя и говорит по-английски. Дело не в том, откуда взялись австрийцы и не в том, что у них немецкий язык, а в том, что они считают себя австрийцами, а не немцами. В связи с Годом Украины в России, на который Украина не обратила внимания, а теперь и с приближающимся Годом России в Украине, который наверняка постигнет та же судьба, мне чуть больше, чем прежде, пишут озабоченные украинцы, чуть горячее спорят они со сторонниками восстановления "исторической России" (к ним, кажется, относится и упомянутый российский политик). Что вы с ними спорите? - хочется сказать этим моим слушателям. Это же их имперская тоска - не ваша. У вас так мало своих забот или так много человеколюбия, что вы хотите лечить ещё и душевно-политические болезни ваших соседей? Главное ведь не в том, что говорит Рагозин и как он себя чувствует, и даже не в том, как на самом деле образовалась украинская нация, а в том, повторяю, что она в вашем лице существует. Рагозин вам, конечно, помеха, но сегодня он вредит больше себе, чем вам, ей Богу!

Мою электронную почту несколько разогрели письма в связи с заметным событием в Крыму: на экранах там теперь будет постоянно - и бесплатно - присутствовать казённое телевидение России. В Москве ... Украинцы (те, что мне пишут) возмущены и встревожены. Но есть и более-менее спокойные мнения. Лишний раз убеждаешься, что во всяком деле столько сторон, столько всего - и разного, непредвиденного, неожиданного - из него может выйти... Самое любопытное из мнений такое: украинские власти, мол, специально накрывают Крым российским экраном, чтобы отвлечь людей от положения в Украине, пусть, мол, живут, дурачки, делами другой страны - нам спокойнее будет. Я больше склонен прислушаться к следующему мнению. Очередной экспансионистский шаг России послужит, мол, украинскому делу, потому что взбодрит национальную оппозицию, и украинизация в итоге только ускорится. Киев, допускающий экспансию Москвы, полагает, что так он успокаивает русскоязычную часть Украины. Русскоязычные, конечно, ворчат против украинизации, но они понимают её справедливость. А вот в украинской среде возмущение неподдельно. "Заботясь о спокойствии в стране, - пишет мне один русский украинец, - власть должна бы больше заигрывать не с нами, русскоязычными, а с украинцами, нравятся они ей или не нравятся. Любой протест силён и опасен чем прежде всего? Чувством правоты у протестующих. Это - азбука. А чувство своей правоты у всякого сознательного украинца поистине огромно, и каждый из нас, русских и русскоязычных, в глубине души признаёт эту правоту, что и делает в конце концов украинца всесильным, а нас - бессильными. Как сегодня в Чечне, как в своё время в Польше, Финляндии", - добавляет он и ставит грустные три точки.

Автор следующего письма с огромным удовольствием, с глубоким чувством гражданского долга разогнал бы, по его словам, Государственную думу России и горько сожалеет, что у него нет для этого достаточных сил и средств, хотя единомышленников, как он думает (и не ошибается, надо признать), более чем достаточно. "Как можно относиться к Думе, если в России дети - только сироты, детдомовцы, бездомные и тысячами оставляются в родильных домах? Дума же на это - ноль внимания, а бодаются, как голодные быки, за земельный кодекс".

Не пишет, что он сам сделал для обездоленных детей, скольких своих соседей, друзей и родственников поднял на это дело, но мне кажется, что и сделал немало, и поднял многих... Как быки, голодные или сытые, бодаются во всех законодательных собраниях, во всех парламентах. А в каких не бодаются, мы знаем. В белорусском не обдаются, в северо-корейском; в кубинском всё чинно, как было чинно в советских Верховных Советах. У Саддама Хусейна в Багдаде парламентарии очень хорошо себя ведут, в Ашхабаде - у Великого Отца Всех Туркмен...

У господина Рыклиса не идёт из головы российский политолог Караганов, который несколько раньше других своих собратьев перестал бояться НАТО, успокаивает теперь соотечественников. То, как он это делает, и заинтересовало нашего слушателя. Россия в НАТО будет не абы что, не рядовым участником, а вторым по значению после США, говорит Караганов. Успокаивает своих соотечественников и господин Рыклис. Он говорит, что конечно же, тревожиться им не надо: страна, где такие сторонники НАТО, которым недоступна сама мысль о равенстве, ещё очень долго не будет принята в НАТО, - до тех пор, пока не смирит гордыню. Господин Рыклис хотел бы обсудить с нами сроки... Не знаю я этих сроков. С уверенностью можно сказать только то, что всё произойдёт более-менее незаметно для самой страны, для самих участников дела. Они до последнего момента будут жить привычными чувствами, привычными иллюзиями, привычным маревом, а меняться будет накал этого хозяйства, будет всё слабеть и слабеть. Так обычно Господь облегчает нам трудные переходы. Или просто человек такое удачное существо, что может жить не только обыкновенной действительностью, но и выдуманной. Причём, выдуманная бывает полезнее, она лечит, скрашивает существование, помогает переносить трудности и переходы вроде тех, о котором говорится в письме этого слушателя.

Я собирался, да так и не собрался съездить в село Юрла Коми-Пермяцкого округа. О нём написал на "Свободу" Анатолий Яковлевич Харитонов, юрист-частник из Перми. "При социализме в Юрлинском районе жило 16 тысяч человек, в том числе в райцентре, в селе Юрла - четыре с половиной тысячи. Это русскоязычный район. Основой экономики были лесозаготовки и сельское хозяйство. Потом всё рухнуло. Сегодня в Юрле единственная хозяйственная организация - это общество инвалидов, которое возглавляет Сергей Кадочников. Деньги они зарабатывают содержанием дорог в районе, их работа оплачивается из местного, конечно, дотационного бюджета. Заработанное тратят на поддержку инвалидов, всего их 150 человек. Дрова, сено, огород вспахать, подремонтировать сарай... Но вот в Юрле решили, по примеру Москвы, взяться за "олигархов". Назначили таковым Кадочникова за полным отсутствием других У него, видите ли, зарплата больше двух тысяч в месяц. "Деньги гребёт бульдозером". Навалилась прокуратура, навалились налоговые органы, которым больше не на кого - решительно не на кого! - наваливаться, навалился суд, судья Разведченко. Переломали мужика. Два года мытарили. Но не вышло. Закон, хоть и в тайге, оказался закон. Но что это стоило человеку! Посылаю вам копии судебных актов".

Я прочитал эти акты. Страшные, надо сказать, документы, действительно страшные. Неправдоподобно страшные. Судья - Разведченко П.П., не знаю, женщина или мужчина... Прокурор Боталов... Организация инвалидов получила лицензию на содержание дорог района, а по ходу дела взяла, да, по договору с администрацией, осуществила ремонт четырёхкилометрового участка, а заодно починила мост через ручей. А это уже считается другим видом деятельности, на который лицензии не было. Содержание дорог - один вид, ремонт - другой. Вот Кадочникова и судили за незаконное предпринимательство, за извлечение дохода в особо крупном размере - так и сказано в приговоре. Четыреста с чем-то тысяч рублей, положенных на общий счёт инвалидов. Суд Коми-Пермяцкого округа отменил приговор судьи Разведченко, но сражались прокуроры, Боталов - особенно, как львы. Судя по документам, им просто нестерпимо хотелось оставить приговор в силе, какая-то свирепая личная заинтересованность - может быть, даже бескорыстная, но личная, то есть, самый страшный вид личной заинтересованности. Это же комбед, мать честная, подумал я, перечитывая эту историю, - тот самый комбед, который отправил в Волоколамскую тюрьму женщину с пятью малолетними детьми за то, что у неё было справное хозяйство - лошадь, корова, поле, не упавшая изба!

XS
SM
MD
LG