Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Ваши письма


"Мне вам хочется задать один вопрос. Зачем вы это делаете? Читаете документы прошлого, отвечаете на наши письма... И вообще зачем существует радио "Свобода"? Ваша работа для меня - глоток чистого воздуха за день. Вы скажете, что в этих моих словах и есть ответ на мой вопрос. Вы работаете для того, чтобы я мог каждый день делать глоток чистого воздуха. Да, но это стоит немалых денег. Вы не учите, не поучаете меня, вы информируете, рассказываете. Вы по-доброму относитесь к нам. Зачем вам это нужно? Антонов Виктор Александрович".

Спасибо за добрые слова, Виктор Александрович. Первое, что приходит мне в голову: затем мы это делаем, чтобы нас слушали. А стоит это, как и всё, не дороже денег.

Письмо из Петербурга: "Нам говорят, что Бородин - честнейший человек, что злобные швейцарцы и американцы заманили его в ловушку. Пусть будет так (хотя терзают меня смутные сомнения). Но насколько же низко пал наш любимый Пал Палыч, что, зная о потенциальной опасности своих путешествий, по первому же зову ринулся на халявку попить шампанского! Вот и допрыгался. В связи с этим у меня такое предолжение: если вина Пал Палыча и его подельников будет доказана в суде (в этом и только в этом случае), на его банковский счет (или несколько счетов) наложить арест и украденные им деньги использовать для погашения российских долгов Парижскому клубу.Что вы думаете по этому поводу?"

Тут не о чём особенно думать, чего я не скажу о следующем письме - из Воскресенска Московской области. Пишет торговец:

"Вернулся недавно из краткосрочной поездки в Болгарию, и как всегда - в другую страну. В декабре изменили все налоги, ввели какой-то садистский налог с продаж, платить три раза в месяц. Выпустили специальные тетради, ввели дополнительные отчеты и т.д., и т.п. Приехал - оказалось, что это уже отменено, хотя будет действовать до первого апреля, а потом всё по-новому: "вмененный налог". Почитал, поговорил в налоговой инспекции и прослезился. Вменённый-то он вменённый, а учёт и отчёиность остаются прежними. Всё, как раньше, только платить придется в 2-3 раза больше. В дурдоме жизнь подорожала. Платили в 15 адресов, часто - по 5-10 рублей, платежку напечатать дороже стоит. Теперь сделали одного получателя. Но! Этому одному получателю нужно отправлять ... все те же 15 платежек. А просто указать в одной платёжке, кому сколько, - нельзя! И каждая платежка в 3-х экземплярах. В Болгарии малый бизнес платит раз в год 250 долларов. И раз в год сдаёт отчет - доставляет в налоговую инспекцию контрольные ленты от кассового аппарата. Там смотрят: если не превысил допустимый валовый доход, плати свои 250 и гуляй до следующего года. Все. Никаких накладных-приходников-фактур и прочая, и прочая. Почему так? Там налоговая инспекция занимается теми 5 % фирм, которые платят 90% налогов. А остальным 95% сказано: платите свои 250 "зелёных" и не путайтесь под ногами. У нас - наоборот. Чтобы налоговые органы не занимались теми 5%, которые Газпромы, Связисты, Нефтянники, Железнодорожники и прочие Цветные металлурги, их, эти органы, нагрузили под завязку проверкой накладных на "12руб. 64 коп." у 95% мелких предпринимателей. Отсюда и маразм с ежеквартальной (а часто - ежемесячной) отчетностью, горы бумаг, авансовые платежи, очереди в налоговую, "расчет пени в размере 14 рублей" на пяти страницах и много такого, о чем не пишу, - просто не поверите. А денег все нет и нет. Болгария, по сравнению с Россией, бедная страна, но пенсии и зарплату не задерживают, и уровень жизни почти в два раза выше, чем у нас. Безо всякой нефти и газа".

Дальше автор пишет, что усиленно учит болгарский язык и присматривает в Болгарии дело, в которое мог бы вложить свои деньги. В Болгарии... Арест Бородина ему навеял остроту: "Король оказался голым, и этим воспользовались". Я буду последним, кто упрекнёт этого человека (не Бородина, а торговца из Воскресенска) за то, что он не обращается в Купеческое общество, не выходит на демонстрацию с такими же горемыками, как сам, - не делает, короче, ничего, чтобы защитить себя дома, а просто убегает от того, что называет маразмом, за кордон, - но не отметить это тоже, по-моему, нельзя. Капитал, хоть крупный, хоть мелкий, как у этого человека, выбирает обычно кратчайший путь к цели и страшно пуглив. Значит, он считает, что в России ему ничего не светит. Но на этом примере можно видеть, что изменилось в России к лучшему за десять лет. Деньгам стало легче убегать. Словно возникла некая сила, которая стала выдавливать из России всё ценное - будь то нефть, математический талант или деньги торговца. Об этой загадочной силе говорится во многих письмах. Многое из того, что сегодня выдавливается из страны, раньше пропадало втуне. Правда, миллионы долларов тайно уплывали и тогда, многие миллионы, этим занималось руководство страны, тот же Горбачёв - вплоть до путча, между прочим: гнали и гнали по тайным каналам КГБ миллионы на содержание компартий по всему миру. Об этом напоминает слушатель Фадеев. Он выписал и прислал нам в своё время обнародованные документы величайшей секретности - постановления Политбюро, уже горбачёвского Политбюро: американским коммунистам передать столько-то миллионов, французским - столько-то, немецким - столько-то... Никого не забывали, никого не обделяли. 1988-й год, 89-й, 90-й...

Дмитрий Иванович Конякин хотел бы, чтобы мы почитали у микрофона из книги Барсова "Причитания Северного края". Он узнал о существовании этой книги из воспоминаний советского поэта двадцатых годов Демьяна Бедного - того самого, который сочинил песню хрущёвской молодости: "Как родная моя мать провожала". В Красную Армию провожала... Набежала вся родня и принялась голосить: "Не ходил бы ты, Ванёк, да в солдаты!" Ванёк оказался устойчивым к этой контрреволюционной агитации, пошёл в Красную Армию. Демьян Бедный вспоминает об одной своей встрече с Лениным. Зашёл разговор о том, воинствен ли русский человек. "Что, - спросил Ильич, - не охоч русский человек воевать?". - "Не охоч", - ответил Демьян Бедный и сосладся на книгу Барсова "Причитания Северного края" - книгу, в которой собраны "русские плачи завоенные, рекрутские и солдатские".

И ещё слушай же, родная моя матушка,
И как война когда ведь есть да сочиняется,
И на войну пойдём, солдатушки несчастные,
И мы горючими слезами обливаемся,
И сговорим да мы бесчастны таковы слова:


"Уж вы, ружья, уж вы пушки-то военные, на двадцать частей, пушки-то, разорвитесь-то!"

Ленин взял у Демьяна Бедного эту книгу, долго держал у себя, потом сказал: "Это противовоенное, слезливое, неохочее настроение надо и можно, я думаю, преодолеть. Старой песне противопоставить новую песню".

Дмитрий Иванович Конякин повторяет своё предложение работникам радио "Свобода": новым, ленинско-путинским песням, противопоставить старые, те, что в книге Барсова. "Уж вы, ружья, уж вы пушки-то военные, на двадцать частей, пушки-то, разорвитесь-то!" Вот я частично и выполнил ваше предложение, Дмитрий Иванович, - прочитал одно причитание... Дело, по-моему, не только в том, что русский народ был, да и остаётся не охочим до войны. Ему претит солдатчина как принуждение, ему ненавистна воинская повинность как повинность, то, что человека силой выдёргивают из семьи, из обычной жизни, в которой он сам себе хозяин, и помещают в казарму, ставят в строй. Солдаты профессиональных армий не причитают, воинская служба и война - это их работа, на которую они нанялись по доброй воле и выполняют её не за так.

"Хотелось бы, если это возможно, - пишет господин Фельдман, - выразить поддержку замечательному лингвисту профессору Владимиру Владимировичу Лопатину и его сотрудникам. Эти люди занимаются систематизацией и кодификацией некоторых сложных вопросов правописания, подходя к этому делу очень тонко, последовательно и логично. Устанавливаемые ими правила делают русскую орфографию одновременно и строже, и изящнее. Во всяком случае лично я, корректируя и редактируя тексты, опираюсь на такие их великолепные труды, как справочник "Прописная или строчная?" из серии "Ловушки орфографии" и изданный совсем недавно, но почему-то очень маленьким тиражом "Русский орфографический словарь", в который вошли 160000 слов и словосочетаний. Написания, рекомендуемые этим словарём, повторюсь, логичны и красивы. Например: гиперъядро, а не гиперядро; постъельцинский, а не чудовищное и даже двусмысленное "постельцинский". Как-то, пару лет назад, было в газете (кажется, в "Известиях") примерно следующее: "Как сложатся отношения США с Россией в постельцинский период?" А какая-нибудь партячейка разве не заставляет вспомнить о портянках? (Впрочем, туда ей, партячейке, и дорога!) Но если серьёзно: разве не для таких именно слов и нужен в нашем алфавите твёрдый знак? Совершенно непонятно, почему вывели из обращения букву "ё". Изучающие русский язык иностарнцы сходят с ума, а у нас это привело к дикой орфоэпической безграмотности - теперь привольно гуляют уродцы типа "изобрЕтен", "занЕсенные" и несть им числа. В общем, ограниченная орфографическая реформа - а лучше сказать, нормализация - конечно, нужна", - считает господин Фельдман. Но замахиваться на частицу "пол" он не советует. "Подумаешь, - пишет он, - проблема: слитно с согласными, кроме "л", через дефис - с гласными и "л". Что тут сложного?" Не хочет он и удваивать согласные в причастиях. "Убеждён, - завершает он своё письмо. - Не так уж сложна русская орфография, надо только качественно улучшить преподавание русского языка, издавать массовыми тиражами словари и пособия".

Спасибо за письмо, Сергей Вадимович. Будучи недавно в Москве, я тоже купил словарь Лопатина, отличный словарь. Но немало и халтуры словарной издаётся.

"Пишет вам из Казани ваш постоянный слушатель Альберт Гиззатуллин. Нынешние житейские трудности и прочая мелкая неустроенность меня не беспокоят: на кусок хлеба в наших краях заработать можно, а если покрутиться, то и на большее. Беспокоит меня человеческая агрессивность, которой вокруг меня все больше и больше. Тема Чечни всех, без исключения, моих знакомых приводит в первобытный восторг. Абсолютное большинство говорит, что чеченцев надо полностью истребить. На вопрос о женщинах и детях отвечают, что дети вырастают и становятся боевиками, а женщины плодят боевиков, поэтому их, женщин и детей, надо ликвидировать даже быстрее, чем мужчин. Вообще, лучше всего взорвать атомную бомбу над Чечней. Вот. Знакомые татарские националисты надеются на своё - на то, что при нынешнем развитии науки и техники Россия не избежит подобной мести со стороны чеченцев, а нам, мол, это будет хорошо: скорее станем независимы. На вопрос, не пострадаем ли и мы вместе с Россией, пожимают плечами: что ж, потери при борьбе за независимость неизбежны. Никто, подчеркиваю, никто из моих знакомых даже не задумывался о возможности нормального мирного разрешения конфликтов. "Нереально, наивно, -говорят они. - Наши люди этого не поймут, не поддержат, будущие поколения не простят нам нашего малодушия".

Что особенно угнетает Адьберта Гиззатулина? Русские его знакомые желают зла чеченцам, но это не означает, что они намного добрее друг к другу. Татары желают зла русским, но и это не означает, что они намного добрее друг к другу. Читаем: "Как-то захожу к одному добрейшему старому знакомому. Он весь такой возбужденный. Занял одному родичу 600 доллароа, а тот, ясное дело, и не собирается возвращать. Вот мол, пойду и грохну гада. Лет на десять загремлю, зато душа будет спокойна. Еле отговорил его. К счастью, нашлась расписка. Короче, оформил я ему бумаги в суд, занял на госпошлину, отловил ответчика, вынудил его подписать повестку. В процессе объяснил пострадавшему, что тот сам придурок, что деньги - не туалетная бумага, чтобы ими разбрасываться, объяснил, как они приходят, как уходят, под какие гарантии - что все это надо держать под контролем. Что-то до человека дошло, часть денег он получил обратно, стал больше их ценить, даже зарабатывать больше стал. Но ведь невозможно так возиться с каждым, а главное - не всегда "мирный" подход приносит пользу: "с волками жить - по волчьи выть". Конца краю этой грызне всех со всеми я не вижу. Куда ни кинь взор, повсюду наглость и людоедство. Вот и думаю: стоит ли людей разнимать, стрелки разводить? Может, черт с ними - пусть друг друга "заказывают"? Пусть колбасят друг друга, пока не доколбасят? Может, нормальным людям, раз их меньшинство, надо просто держаться подальше от людоедов? В психологическом смысле - прикинуться шлангом... Что вы на это ответите, Анатолий Иванович? Гиззатуллин А.А."

Не знаю, как слушатели, а я не могу уверенно определить ни возраст, ни род занятий этого человека. Он может быть учителем, юристом, предпринимателем, может быть пожилым, но впечатлительным, но не исключено, что его впечатлительность объясняется и молодостью. Он очень близко подошёл к тому, чтобы выразить очень важную вещь: окружающие его люди - и русские, и татары - они не злые, они скорее неопытные, не совсем зрелые, они по-советски невзрослые, инфантильные. Это ведь детское: чуть что - лезть в драку, дети - да, они злые, очень иногда злые, но отчего? Они просто ещё не знают, что шероховатости в отношениях друг с другом можно улаживать не кулаками. Миролюбию, умению грамотно выяснять отношения детей учат родители и учителя, взрослых - психологи, учёные-управленцы, народы обучаются временем, своей историей, общественным устройством. Есть выражение: "репрессивная культура". Репрессивная культура - это обычаи и понятия народа, который признаёт только силу как во внутренней политике, так и во внешней, народа, который делит человечество на своих и чужих и не представляет себе, как может не быть ни победителя, ни побеждённого в каком бы то ни было споре и как можно не мстить побеждённому. Репрессивная культура - это культура принуждения и мстительности, это - советская культура, она-то и доцветает вокруг Альберта Гиззатулина, доцветает, но, к сожалению, довольно пышным цветом...

"Некоторые размышления", - так озаглавлено следующее письмо. "Приходилось ли вам слышать об английском разведчике Томлисоне, который никак не мог издать свою книгу о разведке и наконец-то издал её в России? Мне кажется, что нет ничего плохого в том, что мир узнает что-то нелицеприятное о Ми-5 и Ми-6. Когда-то Гордиевским был развенчан миф о том, что внешняя разведка КГБ не борется с диссидентами, а честно и благородно добывает или крадёт чужие секреты. Теперь на наших глазах буквально тает миф о благородстве разведки демократической страны. Я уверен, что, появись в Англии или Америке свой Никитин, Пасько или Сутягин, ему быстренько заткнут рот. Однако злорадствовать по этому поводу, в отличие от кого-то, не собираюсь, ибо уж если за свободу высказывания преследуют в стране со столетними традициями демократии, то что уж говорить о России. Ещё и ещё раз необходимо ставить вопрос о гражданском и парламентском контроле за спецслужбами. Нужен чёткий закон о том, что представляет собою "секретность" тех или иных сведений и кто конкретно несёт ответственность за разглашение этих сведений. А в издании книги Томлисона лично я ничего плохого не вижу - пусть люди читают и анализируют. Видимо, все разведки примерно одинаковы".

Именно примерно - за исключением отличий, об одном из которых сказано и в этом письме: разведки демократических стран не борются с людьми, чьи политические, философские и прочие взгляды не нравятся властям этих стран. В Америке, Англии, других прочных демократиях также сколько угодно своих Никитиных, своих Пасько - учёных и журналистов, которые только то и делают (с того и живут), что вскрывают обстоятельства, которые власти стараются скрывать. Иначе там уже нечем было бы дышать, и средняя продолжительность жизни не приближалась бы к ста годам.

"Меня зовут Николай, последние пять лет живу в Москве.

Политика всегда меня занимала, возможно, даже сильнее, чем следовало бы, но я чувствую ответственность за страну, которая останется в наследство моим детям. Будет обидно, если и перед ними встанет вопрос об эмиграции как о едва ли не единственной надежде на достойную жизнь. Мы дети своей страны, но одновременно и страна во многом наш ребенок и, как ответственные родители мы не должны потакать хулиганским наклонностям, вранью и безделью. Мне хотелось бы, чтобы Россия избавилась, наконец, от подростковых комплексов, мешающих жить. Я хорошо помню подростком себя. Написал вам это после долгого спора с приятелем о судьбах России".

Ему, видимо, легче, Николай, чем вам, если он, в отличие от вас, не помнит себя подростком (мне почему-то кажется, что не помнит). Правда, в таком случае он, тоже в отличие от вас, так и не перестал быть подростком, и тогда ему, конечно, намного труднее, чем вам. Не знаю, что может быть мучительнее подростковых отношений человека с самим собой, - ну, и подростковых отношений того или иного народа с самим собой.

Следующее письмо: "Наверное, очень трудно будет выяснить, брал ли Бородин взятки, тем более, что российские власти, судя по всему, сотрудничать со швейцарской прокуратурой не собираются. Но, наверное, можно сообщить нашим гражданам, имеется ли у Бородина валютный счет и сколько на нём денег. Я понимаю, что заглядывать в чужой карман неприлично и что существует тайна вклада. Но в данном случае речь идёт о государственном человеке, и его доход не является сго сугубо личным делом. Мы приблизительно знаем, во сколько обошлась реставрация Кремлёвского дворца, знаем, что зарплата врача и учителя в эти годы была около 500 рублей (на теперешние деньги). А какова была зарплата кремлёвского завхоза и сопоставима ли она с его счетами? С уважением Леонид Александрович".

По тому, как живут должностные лица вроде Бородина и любого губернатора, их зарплаты со всеми гласными и негласными, но, так сказать, законными надбавками должно хватать самое большее на день. Эти люди находятся на содержании у своих сынов-предпринимателей, дочерей-предпринимательниц и жён-предпринимательниц, других щедрых родственников и друзей. Иногда коробит уверенность, с какой слушатели называют кого-нибудь из власть имущих вором, бандитом, жуликом. Ну, что ж, такова участь "политического" человека - слышать о себе обидные вещи, стараясь не забывать, что избиратель, что бы он ни говорил, всегда прав, как клиент, потому что за ним последнее слово: может отдать вам свой голос, а может не отдать.

XS
SM
MD
LG