Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Ваши письма


Пишет Софья Григорьевна Павлоцкая: "Сколько бы ни порицали Путина его противники, правильнее всего его оценили сторонники. Лукашенко сказал: "Вот в России Путин идёт по моим стопам". Некий грузинский сталинист: "Вот Путин - истинный наследник товарища Сталина. Не биологический, правда, а идеологический". Точнее не скажешь". По-моему, можно сказать точнее, Софья Григорьевна. Сталин был против частной собственности, Путин - не против. Сталин стремился к мировому господству, Путин не стремится. Сталин уничтожал своих противников и соперников, Путин не только не может, но определённо и не хочет это делать. В таких делах, как оценка государственного деятеля, всё решает цель: хотим ли мы обругать его, осыпать упрёками или разобраться в нём беспристрастно, чтобы решить, чего от него можно ждать, - так подходят политики и сознательные избиратели.

"Я, Смирнов Евгений Васильевич, 58 лет, живу в глубинке Смоленской области. Пишу потому, что я ни разу не слышал по радио, как живут самые простые смертные люди в самых глухих деревеньках России. У нас рабочий крестьянин получает примерно 100 рублей, да в 3-4 месяца раз. Трудоспособные живут за счет нетрудоспособных, получающих пенсии. У меня в семье пенсионеров нет. Оплачиваемой работы вокруг тоже нет. Уехать на заработки нет никакой возможности. У нас с женой трое детей - два школьника, и один в училище. Совхоз наш развалился. Спасибо всемогущему Богу, что он в своё время отобрал у меня здоровье, а то мы, наверное, уже умерли бы с голоду. Я получаю 392 рубля 83 копейки в месяц по инвалидности. Держим одеу корову и лошадь. С очень большим трудом накашиваем для них сена. Выращиваем картошку, капусту и прочие мелочи. Заготавливаем дрова. Всё делаем только вручную, не на что купить даже новую косу. Деньги идут, в основном, на хлеб. В месяц мы покупаем 60 буханок, это 270 рублей, 360 граммов в день на члена семьи. К этому - 500 граммов картошки и чашка молока. Вот и вся дневная норма питания. Остаются ещё 122 рубля. 30 рублей уходит на мыло, чтобы нам помыться и постираться два раза в месяц. В общем, живём так, что даже соль и спички не на что купить. Обиднее всего крестьянским родителям, что из военкоматов до них доходят упрёки, что не могут поставлять здоровых парней в нашу армию. Лучше всего - приезжай-ка ты к нам и сам убедишься во всём, а я тебя от души попарю в русской баньке дубовым веником... Смоленская область, Краснинский район, почтовое отделение Николаевка, деревня Болтутино. Смирнов Евгений Васильевич".

Спасибо за приглашение, Евгений Васильевич. Может, и приеду как-нибудь... Детство твоих сынов - это в точности моё детство, но моё-то - когда было!..

"Слушателям, в принципе, простительна любая глупость, - пишет господин Единицын, - а вот с вас, Анатолий Иванович, спрос будет строгий. И как это вы только додумались отождествить фашизм с социализмом? Это как если бы спутать яйца с почками. Фашизм только пользуется социальной демагогией, стараясь изобразить дело так, будто единство нации устраняет эксплуатацию. А социализм - это неподдельное стремление благороднейших людей на деле избавить человечество от многовекового зла эксплуатации и угнетения. Достаточно поумнеть хотя бы и не очень значительной части людей, и от эксплуататорского строя останутся одни воспоминания. Поработали бы грузчиком или, допустим, водителем троллейбуса, так, может быть, и вы уразумели бы, что почём".

Никто никогда не отождествлял социализм и фашизм, господин Единицын. Фашизм как учение есть одна из разновидностей, одна из ветвей социализма. Там и нацизм, и ленинизм, и сталинизм, и, между прочим, "социализм с человеческим лицом". У них общий враг - хозяйственная свобода, но это не значит, что все ветви любят друг друга. Ну, и хватит, наверное, об этом. Писем от борцов за социализм приходит всё меньше. Не удивлюсь, если письмо господина Единицына - из последних. По-моему, это было бы хорошим завершением. Показано, пусть невольно, главное: откуда взялся коммунизм-социализм, на чём держится: "Поработали бы грузчиком..." Мечта бедных, тяжко работающих людей о немедленном улучшении своей участи. А "немедленно" всегда означает одно: взять у богатых, у хозяев и раздать им, бедным, работникам. Ну, и сделать так, чтобы хозяев больше никогда не было.

Письмо из Рязани: "Одна ваша журналистка, говоря о процессе замерзания воды в неработающих отопительных магистралях, назвала данное физическое явление "размораживанием". Это малообразованному чиновнику ещё как-то простительно коверкать русский язык, но не корреспонденту. На самом деле следовало говорить "промораживание", потому что размораживание представляет собою процесс прогревания... В выпуске новостей ваш диктор демонстративно несколько раз ласково назвал чеченских террористов бойцами (подбадривал их, что ли, по заданию ЦРУ?), а их бандформирования - отрядами. Анатолий Иванович! Когда поумнеет ваше идеологическое начальство? Вы, конечно, скажете, что никогда, потому что таковое начальство у вас отсутствует. Но тогда чем объяснить, что все ваши обозреватели, как по команде, пользуются только одной краской в изображении чеченских событий и не упустят случая посмаковать потери федеральных сил? Михаил Северцев".

Слово "смаковать" на советском казённом языке означало: сообщать нечто, о чём власть молчит, - о худом урожае, например, или о землетрясении. Погиб целый город, столица целой республики (Ашхабад), сто тысяч трупов - Москва промолчала. О своих потерях в Чечне она, надо отдать ей должное, сообщает. Радио "Свобода" просто приводит эти сообщения, но поскольку это - радио "Свобода", то господину Северцеву слышится смакование. Воюющих чеченцев не называют бандитами все газеты, все теле- и радиостанции всех стран мира, за исключением России и Белоруссии. Только в этих двух странах употребляют слова: "бандиты", "бандформирования" или даже "незаконные бандформирования" (об этом выражении нам пишет из Ингушетии Магомед Далаков: "Получается, что существуют и законные бандформирования?"). У подавляющего большинства журналистов мира есть неписаное правило: не ругаться вообще, не употреблять оценочных слов в сообщениях о каких-либо боевых действиях.

Пишет студентка: "Хочу рассказать о своих однокурсниках. Ещё два года назад это была нормальная аполитичная молодёжь, а теперь - сплошные патриоты. На президентских выборах почти вся моя группа голосовала за Путина. Сейчас многие из них ходят на пропутинские митинги. Но они, похоже, понятия не имеют, кого поддерживают. Одна девушка была в ужасе, когда на занятиях по английскому языку мы смотрели фильм, где было избиение демонстрантов полицией. Теперь эта девушка - активистка какого-то пропутинского движения. Значит, она, я думаю, не видела фотографий из Чечни, не видела лиц, залитых настоящей кровью, а не кетчупом, как в кино, не видела детей без рук и без ног. Понятно, что по телевизору таких вещей не показывают, но ведь есть бесплатный Интернет, можно слушать "Свободу". Кто хочет знать правду, тот её знает. Два года назад мы рассуждали с моим сокурсником, как не допустить диктатуры. Я в шутку сказала: "Надо потенциальных диктаторов сажать в тюрьму". - "Нет, - возмутился он. - Сажать по политическим мотивам нельзя: это и есть диктатура". Теперь он в упор не видит политических арестов, у него другое на уме: всех "мочить"! Спрашиваю однокурсницу, почему она голосовала за Путина: "А он патриот. Я не хочу плясать под американскую дудку!" В коридоре у нас вывешены фотографии преподавателей и бывших студентов-участников отечественной войны. И вот недавно рядом появился стенд с надписью: "Героическая рота псковских десантников". Я сначала даже не поняла, что это значит. Потом до меня дошло, что это та самая рота, которую чеченцы разгромили в прошлом году под Хорсеноем. С чем ассоциируются десантники сегодня? С похищениями людей, массовыми расправами над мирными жителями, грабежами и насилием. Я хотела написать об этом листовку и наклеить на стенд. Мама меня отговорила: "Чего ты этим добьёшься? Фотографии всё равно останутся висеть, а тебя выгонят из вуза, и никто за тебя не вступится".

Я читал письмо студентки. Всякому человеку, а молодому в особенности, хочется гордиться своей страной, как ребёнку - отцом и матерью, или хотя бы не стыдиться их. Очень немногие могут жить, стыдясь своей страны. Это по силам только борцу, революционеру, пусть он и бунтует про себя, втайне, в воображении. Большинству хочется спокойно заниматься своими делами и быть довольными своей страной. Когда оснований быть довольным мало, их выдумывают. Так появляется на свет американская дудка. Девушка знает, что никто её не заставляет плясать под американскую дудку. Она просто не может иначе выразить свою потребность уважать родину. Это значит, между прочим, что не совсем равнодушное она существо - живёт не только своим личным.

Я забыл ответить на самое интересное замечание господина Северцева из Рязани - не о том, что мы по заданию ЦРУ подбадриваем воюющих чеченцев, называя их бойцами, а о трубах отопления... Вслед за миллионами россиян я тоже говорю: трубы в моём деревенском доме разморозились, то есть, были разорваны замёрзшей водой. Это пример языковой экономии. Человек знает, что трубы вместе с водой не разморозились, а проморозились, но в голове у него слово "разрыв" - разрыв из-за мороза. Предлог "раз" такой выразительный, что одно удовольствие - наплевав на правду жизни, соединить его с "морозом". Это не безграмотность, а ловкость в обращении с языком. "Иван с Полотняной улицы сгорел от водки", - говорит, бывало, мать, начиная рассказывать сельские новости. Мы знаем, что в желудке человека даже очень хорошая водка не горит, но во внимание к её свойству гореть перед употреблением мы и говорим: "Сгорел от водки".

Письмо из Москвы: "Я понимаю, какую грандиозную духовную, умственную и физическую работу проделали западные люди, чтобы превратить своё Средневековье в современный цветущий сад, я преисполнен величайшего почтения к Данте, Микельанджело, Франциску Ассизскому, Эйнштейну, Пикассо. Я не хочу предстать перед вами в обличии замшелого русофила с отмороженным сознанием старообрядца, гордо отгородившегося от цивилизованного мира. Я не противник Запада. Просто я знаю: люди, мало страдавшие, сытые и благополучные, - скучны. Мой друг-профессор рассказал мне по возвращении из Америки, как он попал на один типичный междусобойчик под Бостоном. Его поразила убогая трескотня этих людей. Каждый хвастался удачами в бизнесе, и только. И закусывали стоя, и не маринованными огурчиками собственного изготовления, а чипсами и бутербродами из лавочки. Слушая моего друга, я подумал: "Херово жить в моей стране воров, взяточников, дефолтов, прогнивших коммуникаций, отключений электроэнергии, гореваний по памятнику Дзержинскому, в стране, где поднимают хвосты и головы славные чекисты, но там - скучнее. Вот почему я не стремлюсь ни в Париж, ни в Филадельфию, хотя посмотреть было бы шибко интересно".

Назову только имя этого слушателя - Владимир. Хуже всего, Владимир, не то, что многие вечеринки на Западе действительно скучны, а то, что не от всех удаётся отвертеться. А на следующий день обязательно надо звонить хозяину, хозяйке, говорить, как всё хорошо прошло, как тебе было весело. Но выход есть. Подойти к человеку и начать его расспрашивать (соблюдая, конечно, осторожность). Человек любит говорить о себе. А ты слушай, если тебе интересно. Это главное. А если тебе интересен только ты сам, тогда, конечно, тебе будет скучно, уйдёшь недовольный: что, скажешь, за люди - никто не подошёл, не расспросил тебя, не дал тебе показать, какой ты умный и осведомлённый...

"Уважаемый Анатолий Иванович! Я являюсь акционером "Газпрома". Я хотел бы подать в международный суд за кражу газа на президента Украины. Почему именно на него? В интервью журналу "Шпигель" он откровенно заявил: "Москва ежегодно перекачивает через нашу страну на Запад 130 миллиардов кубометров газа. Если здесь откачают миллиард кубометров - это же ничтожная доля". А далее он признал, что кража газа "делается по распоряжению правительства Украины". Не подскажут ли ваши эксперты, прав ли я буду, подавая иск на Кучму или руководство компании "Нефтегаз Украины", и в какой суд я могу обратиться?".

Автор этого письма - юрист, кандидат юридических наук, почему я его и не называю. Я, честно говоря, очень удивился, когда прочитал, что он юрист, учёный юрист. Нужных ему экспертов у нас на службе нет, у нас вообще никаких экспертов нет, так что это я должен обращаться к нему, юристу, кандидату наук, с вопросом, что может, а что не может акционер "Газпрома".

Письмо из Шлиссельбурга: "Вам пишет бывший студент, бывший солдат, а ныне одинокий безработный (надеюсь, временно). Антон Новгородский. Мне 25 лет. Мне пришлось провести прошлый год в армии (как известно, лица с высшим образованием призываются на год). Не буду писать о дедовщине, воровстве, нищенском существовании военных. Придя из армии, я поймал себя на том, что многие вещи, которые меня раньше бесили: заплеванные подъезды, алкаши и гопники на улицах, бред по телевизору и по радио, ментовский и бандитский беспредел, - перестали меня раздражать. Так я понял, зачем государству нужны все эти войска, которые ничего не защищают, солдаты без ружей, полковники без полков и генералы без армий. Все это - чрезвычайно важные части системы, чьё предназначение - подавить в молодом человеке всякие ростки самостоятельного мышления, превратить его в равнодушное и послушное быдло, чтобы можно было держать его в подчинении и после армии. Судя по рассказам пришедших из "зоны", быт и нравы там не сильно отличаются от армейских: то же издевательство над младшими и слабейшими - "духами" (так они называются в армии) и "опущенными" (в тюрьме), вымогательство, воровство... Недаром солдаты шутят, что в России есть статья, согласно которой за восемнадцать лет дают два года. Теперь мне ясно, почему давние разговоры о повышении призывного возраста так и остались разговорами - ведь переломить человека, которому уже 22 года, гораздо труднее, чем 18-летнего. Я пришел в армию в двадцать четыре. Меня (надеюсь) переделать не удалось, разве что появилось, как я сказал, некоторое равнодушие к внешним проявлением великого скотства российского. Но на моих глазах масса добрых, веселых, жизнерадостных молодых ребят превратилась в урок, в "черпаков", для которых унижать слабых и унижаться перед сильными стало так же естественно, как дышать".

Я читаю письмо Антона Новгородского из Шлиссельбурга.

"Выражение "армия - школа жизни" справедливо сейчас, как никогда. Все качества, так необходимые для сегодняшней жизни, - наглость, лживость, вероломство, пресмыкательство перед сильным, можно приобрести в армии с таким же успехом, как и в тюрьме. Ничуть не удивлюсь, если узнаю, что существует секретная брошюра Министерства обороны с названием вроде: "Неуставные взаимоотношения и их организация в отдельно взятой войсковой части". Система оберегает и укрепляет себя, выращивая таких людей, которые не имеют ни малейшего желания что-либо менять. Не надо быть профессором социологии, чтобы прийти к выводу: пока большая часть мужского населения России пропускается сквозь тюрьмы и казармы, ничего в стране не изменится к лучшему. Вот почему я искренне радуюсь, когда слышу, что кому-нибудь удалось избежать этого позорного ярма: добиться через суд альтернативной службы, "откосить" по здоровью, просто спрятаться в другом городе. Особенно прошу вас, Анатолий Иванович, предупредить тех ребят, что закончили вузы без военной кафедры. Если пойдут в армию, пусть знают, что их год службы будет стоить больше двух обычных. Обычное дело - слышать за спиной : "Интеллигент хренов, пришел на год позже, а уйдет вместе с нами, душара, сволочь!". Пусть помнят, что призыв в армию - это БЕДА, такая же, как тюрьма, как мучительная болезнь. Если уж не нашли способа избежать ее, готовьтесь к тяжким испытаниям на прочность души и тела. С уважением А. Новгородский".

Это человек, о котором можно сказать, что высшее образование пошло ему впрок. Он привык анализировать окружающую действительность, наблюдать за собою, разбираться в своих отношениях с миром. Он пребывает в гуще жизни, но не растворён в ней. Он - то, что называется рефлексирующий человек. Он сознательно, как в зеркале, отражает в своём сознании мир и пытливо его рассматривает. Конечно, нынешнее российское государство не ставит своей целью оскотинить граждан, чтобы легче было ими управлять. Антон, по-моему, понимает, что это можно приписать ему в пылу критики. Но оно не очень и мешает людям портиться.

Михаил Михайлович Антошин предварил своё письмо на "Свободу" стихами собственного сочинения: "Их, - то есть, нас, работников "Свободы", - вырастил Брежнев на верность народу, они же изменой народу полны. И всё же, сукины дети, хотите я вас похвалю? Я слушаю вас, как фетиш, я слушаю вас и люблю!" Желаю вам успехов в подготовке таких передач, чтобы россияне гордились своим гражданством. И тогда вас похвалит даже Путин".

Автор сообщает не только свой адрес, но и налоговый номер: 781105905383. Так раньше многие члены коммунистической партии в письмах руководству и в газеты сообщали номера своих членских билетов. Человечество (во всяком случае, российская и греческая его части) разделились на две партии. В одной партии - люди, которым претит быть пронумерованными, люди Ветхого завета, как мы говорим, в другой - кому нравится иметь какой-нибудь номер, для них это, видимо, что-то вроде медали или ордена, какой-то знак достоинства. Михаил Михайлович, по-моему, в этом смысле беспартийный, а свой налоговый номер сообщил с улыбкой.

Из Подмосковья о налоговых номерах написал нам, кстати, один православный батюшка: "Вчера перед сном я включил вашу радиостанцию, мою любимую. Мне нравится, как вы рассуждаете про пресловутый ИНН - индивидуальный налоговый номер, про то, как некоторые попы и богословы-самозванцы запугивают этим номером тёмных людей. Мне хочется обозвать эти потуги хернёй, как и многие другие поводы и способы запугивания Апокалипсисом. Себя я не считаю просвещённым христианином, хотя за плечами семинария и духовная академия. Хочется думать о себе, что имею здравый смысл, что близко к маловерию".

Жалко, что пока не такие батюшки задают тон в Русской православной церкви, но их, вероятно, больше, чем кажется. Просто они не такие шумные, как их недруги.

XS
SM
MD
LG