Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Ваши письма


Из Петербурга нам пишет Татьяна Сергеевна Иванова: "Каждый день слушаю вашу "Свободу" и каждый день удивляюсь, для кого вы держите эту станцию. Кто только может слушать такую ахинею, какую передаёте вы? Это же ребёнок и тот понимает, что зря тратите американские деньги". Как же зря, Татьяна Сергеевна, если даже такой взрослый и строгий человек, как вы, слушает нас каждый день, спасибо вам за внимание!

Пишет господин Новинский: "Наверное, кто-то уже написал вам злорадствующее письмо, что, дескать, так Америке и надо. Хочу сказать этим людям, что беда пришла и в российский дом, ибо для радикального ислама Россия - это часть Запада. Это некоторые российские политики играют в "евразийство", а для радикальных террористов всё предельно ясно".
Наверняка они уже написаны, злорадные письма, господин Новинский, но до нас ещё не дошли. Есть, правда, электронная почта, она пересылает письма почти мгновенно, но по ней пока поступают только такие, как ваше. Зато российская печать, телевидение и радио злорадствуют вовсю, точнее, предоставляют место и время злорадствующим людям. Главная казённая газета России, что-то вроде газеты "Правда" советского времени, пишет, например, что Америка посеяла ветер, который теперь возвращается бурей. Вечная неспособность к связному мышлению... Если вы здесь же говорите, что Россия тоже одна из основных мишеней для международного терроризма, значит и она посеяла ветер, а теперь пожинает бурю?

Из Петербурга пишет Эдит Иогановна Туртиа: "У нас есть только зачатки демократии. Путин уже борется с журналистами, и если ему попустительствовать, то придём к сталинщине. В моей семье в 1937-38 годах погибли 8 молодых мужчин, самому старшему из них, моему отцу, было всего 38 лет. Это были простые рабочие люди. Мне удалось поступить в институт, но меня всё время вызывали в Большой дом как дочь врага народа, допрашивали, угрожали, не раз пытались прогнать из института - и прогоняли. Хочу вам сказать, как угнетает меня русский национализм, какой-то злой и вместе с тем беспомощный, а иногда не поймёшь, говорит он всерьёз или сам над собою издевается. На полиэтиленовом мешке надпись: "Истинно русский хлеб"... В третий раз перечитываю "Былое и думы" Герцена. Очень современная вещь".
Спасибо, Эдит Иогановна, за письмо, я тоже люблю перечитывать "Былое и думы", и в разные периоды жизни разные места подчёркиваешь, потом удивляешься, почему подчеркнул это, когда надо было - то. На сей раз я подчеркнул, например, насмешку Герцена над "реал политик" - над "реальной политикой" Запада в отношении России. Не очень ссориться - не ссориться себе в ущерб - со странами, правители которых притесняют своих подданных. Сегодня выражение "реал политик" часто повторяют руководители Германии, оно на их знамени. Из россиян над ними больше всех насмехается Григорий Явлинский.

Господин Шаповалов вспоминает рассказ Николая Лескова "Бесстыдник". Только что закончилась - бесславно закончилась - Крымская война. Тыловое воровство во время этой войны было страшное, боевые офицеры рвали на себе волосы от обиды и отчаяния. Однажды за карточным столом их попытался успокоить некий тыловик - жирная интендантская крыса. "Всё дело не в совести, господа офицеры, - сказал он, - а в том, кому какой жребий выпал. В окопах и я не щадил бы своего живота. А на интендантском месте любой из вас, делал бы то же, что и я, - воровал и развратничал. Нация у нас такая. Всяк приспосабливается где и как может". Некоторые с ним согласились и устыдились. "Так вот, вопрос на засыпку, - пишет мне господин Шаповалов. - Неужели в более развитых странах люди, в общей массе, поднялись выше этого? Возможен ли подобный сюжет во Франции, в Германии? У меня в Словакии живёт друг. Он абсолютно искренне утверждает, что по части корыстолюбия и приспособленчества его нынешние земляки даже превзошли нас. Что вы на сей счёт думаете? Постарайтесь дать добрый и честный ответ".
Постараюсь, господин Шаповалов. Ваше напутствие, кстати, заставляет меня ещё раз вспомнить Герцена. В Лондоне он издавал для России журнал "Колокол", в котором без прикрас изображал русскую жизнь. Одни читатели его за это ругали, другие одобряли. Но письма и тех, и других были похожи, как подметил Герцен. И осуждали его, и одобряли одинаково - начальнически. А описанная Лесковым история возможна, сколько я могу судить, и в Германии, и во Франции, и где угодно. Разница - в размахе тылового воровства, коль речь идёт о нём, в накале, в градусе рвачества и приспособленчества, если говорить вообще. Из того, что я наблюдаю и о чём читаю, можно вывести и правило. Чем больше свободы, тем честнее люди. Чем больше свободы, тем больше человек уважает себя, а значит - и закон, писаный и неписаный. Бесстыдными нас делает рабство - и господ, и рабов. А при быстром переходе от рабства к свободе воцаряется на какое-то время беспредел. Ведь сначала раб чувствует себя не свободным, а просто бесхозным, так мы устроены. Раб без хозяина - это полный отморозок, как говорят в России. Таким он может и в могилу сойти. Только его сын, а скорее внук станет более-менее свободным человеком, не бесхозным, а свободным.

Пишет рабочий: "Честно говоря, от вашей ахинеи (любят наши слушатели это слово) я не в восторге, но наши погонялы так всё устроили, что кроме как вам и написать некуда". Дальше в этом письме говорится, что "перестройку" в Советском Союзе устроили не американцы и папа римский, как думает народный поэт Украины, Герой Социалистического Труда Борис Олейник, а богачи из богачей, "новые русские". Забыто, что для того, чтобы что-то устроить, они должны были сначала появиться, а в годы "перестройки" большинство из них цветами на улицах торговали или чем-то вроде цветов.. Но взял ручку этот рабочий не для спора с поэтом. "Я обратил внимание, - пишет он, - на небольшую неточность в вашем комментарии. Словами: "Вставайте, граф, вас ждут великие дела!" камердинер пробуждал молодого Клода Анри де Рувруа Сен-Симона, а вы отнесли этот способ пробуждения к более позднему периоду, когда Сен-Симон писал свои произведения. И тем не менее, я остался доволен тем, что в вашей передаче прозвучали имена теоретиков антиэксплуататорского строя Шарля Фурье и Анри де Сен-Симона. И не так уж важно, что этим и другим мыслителям, включая Маркса и Энгельса, так и не удалось сформулировать боеспособную социалистическую теорию. Они достойны уважения уже хотя бы потому, что не были ни пофигистами, ни пособниками эксплуататоров. Так что советую и в дальнейшем вникать в историю социалистической мысли и делать соответствующие выводы. Может быть, когда-нибудь и пригодится".
Я, со своей стороны, ничего советовать автору не буду, отмечу только одну вещь. Он увлечённый читатель социалистической литературы, как видно, но историю социалистической мысли изучает, а историей посрамления этой мысли не интересуется. После того, как он убедился, что боеспособной социалистической теории никому создать не удалось, ему остался, кажется, пустяк: поинтересоваться, какие существуют объяснения этой неудачи. Социализм пасует перед одним техническим вопросом, без ответа на который невозможно рачительно хозяйствовать: как в плановом хозяйстве исчислять издержки производства? Обычно нужные для этого сведения даёт свободный рынок. Социализм, как ни пытался, не смог предложить своего измерительного инструмента. Доказано и теоретически, что такого инструмента быть не может. Но вникнуть в это для нашего читателя социалистической литературы - то же самое, наверное, что оскоромиться, оскверниться.

Татьяна Львовна Маневич-Попова вспоминает свою службу в Управлении войсковой разведки советского Генерального штаба во время Второй мировой войны. Она огорчена, что многие люди верят в теорию, согласно которой Сталин собирался напасть на Гитлера, да тот опередил его на несколько недель. "Через мои руки, - пишет она, - и руки моих двоих товарищей прошли тысячи подлинных немецких документов: приказов, распоряжений, директив самых различных уровней. Кроме этого, очень убедительными были дневники офицеров и показания пленных. На основании всех этих данных, включая и немецкие разведбюллетени, я уже тогда пришла к твёрдому убеждению, что наша армия и вся страна не были подготовлены ни к наступлению, ни к обороне. Именно поэтому я, воспитанная в духе благоговения перед Сталиным, возненавидела этого человека всей душой". Госпожа Маневич-Попова вспоминает о "Плане Барбаросса". Под таким названием в советские учебники вошёл немецкий документ, составленный в 1940 году. Он предусматривал скорое нападение на Советский Союз, в нём говорилось о целях предстоящей войны. Есть мнение, что этот документ оказался на столе у Сталина через десять дней после того, как его подписал Гитлер. Татьяна Львовна называет это выдумкой. "Первыми переводчиками этого документа, - пишет она, - были двое моих товарищей и я зимой 1943-44 годов, как только он пришёл с фронта. Перевод делался специально для Сталина в страшной спешке. Теперь нам говорят, что слово "план" не соответствовало немецкому слову в названии документа. У нас просто не было времени, чтобы обдумать лучший вариант названия".

Следующее письмо пришло из Кузбасса: "Еду я в автобусе с тяжелой сумкой. Фруктов на рынке набрал. Цены понизили, так компотов наварить, свои поедят, соседей угостить. Зима не за горами, а витамин - дело хорошее. У нас в Сибири с витамином туго. Узбеки сначала цены высоко держали. Нам не по карману. А продукт-то портится. Хошь не хошь, а цена почти вдвое упала. Рыночные отношения ноне! Рынок дело хорошее . Только я не об этом письмо пишу. В автобусе пенсионеры все про Александра Лукашенко говорят. Мол, как был он настоящим коммунистом, так им и остался, вон какие выборы устроил, народ весь за него, в России далеко не так, все у него по-старому, по-советски, значит: и мясо дешевле, с водкой тоже проблем нет, и телевизоры сейчас хорошие и недорогие. А с нашим президентом Путиным, мол, такой уговор был : если Лукашенко победит, то и Путин будет брать с него пример. Это ведь политика! Я думаю про себя : уговор-то уговор, только если снова как раньше жить, хорошо это или плохо? Думаю, плохо будет. И многие так думают, у кого есть за что переживать. У кого не за что переживать, те, наверное, считают, что хорошо. То есть, с приватизацией дела не имели. Я, правда, тоже не имел, но всё равно думаю, что плохо будет. Еду, а сам про себя, как тот Гамлет: быть или не быть, быть или не быть? На этом кончаю. Весь в мыслях о Белорусии Владимир".
Не знаю ни фамилии этого слушателя, ни возраста. Права всё-таки была социолог Татьяна Кутковец, которая увереннее всех, с опорой на свои исследования, говорила, что Путин получил страну, которая в тот момент была одинаково готова пойти и в сторону Запада, и в никуда. Путин выбрал ни то, ни сё, и попёр социализм - изо всех щелей...

Письмо от человека, лишённого свободы: "Ваши передачи слушаю после приобретения приёмника советского производства: дал на бутылку, были деньги. Слушаю, в основном, утром, а ночью работаю на пилораме. Ваша информация более разнообразна и, как я чувствую, более объективна, чем та, что передают российские радиостанции. Но я ничего не слышал от вас о лагерях и тюрьмах в России и в других странах. Меня это интересует, хотя с Россией мне ясно и без вас, тут у меня есть собственный опыт. Убивают, калечат, оскорбляют и унижают, используют подневольный бесплатный труд. Я уже третий год живу в колонии-поселении. Создана целая прослойка, если не класс, обитателей этих заведений. Большая часть их уже не может жить на свободе. Своё место под солнцем они видят за колючей проволокой. Вся зараза, которой поражены места заключения - болезни, наркомания, азартные игры, всевозможные извращения, блатной язык, выплёскивается в общество. Я замечаю, уже есть особая культура у этой искажённой свободы, это культура людей, которые живут попеременно в двух мирах: песни, книги, кинокартины. Не так давно мы перестали относиться к МВД, теперь у нас новая вывеска - министерство юстиции, но система уничтожения и подавления не изменилась. Создан и тщательно отрегулирован механизм грабежа зеков, механизм присвоения наших средств и средств, отпускаемых государством на наше содержание. Нам достаются крохи в виде испорченных продуктов, просроченных медпрепаратов, скудной одежды. Система воровства непоколебима, ведь лагерь кормит и обогащает не только свою администрацию, но и часть "воли", часть прокуратуры и местной власти".
Не называю автора этого письма, прислано оно из посёлка Верхний Витай Чердынского района Пермской области. Там живут ссыльные.

"Пишу вам из села Бастаново с Рязанщины. В нашем селе 120 домов, 99 процентов пенсионеров, 1 процент дети. Село татарское, очень красивое, экологически чистое, кругом леса, посредине речка. Сама я булгарская татарка, люблю лес, хожу по росе босиком. Я честно и справедливо проработала в Узбекистане, мы жили там 68 наций, в том числе бухарские евреи, русские, никто не разбирал нацию, в войну плечом к плечу шли под пули - русские, мордва, татары. Тогда не спрашивали, кто ты. По зову И.В.Сталина полный вперёд, ни шагу назад. Спасибо вам, Иосиф Виссарионовоич Сталин, пусть вам земля будет пухом. Благодаря вашей железной крепкой руке мы отстояли нашу землю, из руин подняли города и сёла. Ничего у вас не было, кроме трубки и кителя. При Л.И. Брежневе мы жили отлично, буханка хлеба стоила 16 копеек. Пусть и ему будет земля пухом! А теперь - всевозможные долги разным клубам. Такая богатая страна - всё разворовала кучка правителей, их судить надо. Я очень возмущена тем, что Путину не дают спокойно работать. Нас устраивает Путин В.В., не знаю, как у него получается. Канеева-Демликанова".
В России уже немало молодых людей, которым не надо ничего знать о советской национальной политике, кроме того факта, который сообщила госпожа Канеева-Демликанова: повсюду считали национальности - сколько тех, сколько этих, в Узбекистане вон насчитали 68, и она до сих пор помнит, что не не 67, не 69, а 68. Больше ничего не нужно знать современному молодому человеку, чтобы понять, почему Советский Союз не мог не развалиться. Не могла вечно стоять страна, где подсчитывали людей, как скот: сколько-то - такой породы, столько - такой... Тогда мало кто спрашивал власть, но всё-таки находились такие, что спрашивали: "Если мы все такие равные, если мы все братья, то зачем вы нас считаете, зачем берёте на карандаш, кто из нас какого племени?" А говорящий по-украински украинец или по-белорусски - белорус уже на этом основании попадал под негласный, а зачастую и гласный надзор КГБ.

Из Москвы пишет господин Иванов: "Чем провинилась Россия? Ведь она идёт прямым ходом в капитализм, так ей ставят подножку. Прав был Сталин, когда депортировал чеченцев, и в этом меня поддержат многие москвичи. Сегодня общественное мнение против кавказцев вообще. На экране телевизора мы видим чеченских женщин, ругающих войну и наших солдат. А не они ли вырастили Басаевых, Гелаевых, Масхадовых и им подобных? Недавние зверства наших солдат в Асиновской и других населённых пунктах Чечни, возможно, подпадают под Гаагский трибунал, но мы, в отличие от Югославии, своих генералов не выдадим, не тот менталитет".
Я подумал, господин Иванов, как вам будет с этими генералами, - уютно ли? Югославы выдают своих, кроме прочего, потому, что им страшно иметь у себя таких генералов. В вашем письме есть нота, которая меня заинтересовала. Те, кто одобряет или оправдывает генеральские и солдатские бесчинства в Чечне, не хотят капитализма, это настоящие советские люди, а вы вот довольны, что ваша страна идёт в эту сторону. Если она идёт действительно в эту сторону, то ей ничто и никто не помешает.

Письмо из Саратова: "Пишет вам Олег Гридасов. Я, конечно, понимаю, что моя история не идёт ни в какое сравнение с горем и страданиями сотен тысяч людей, которым выпало жить в эпоху "великих перемен". В 1994 году я закончил Саратовский университет, потом защитил кандидатскую диссертацию и стал преподавать историю в Саратовском государственном аграрном университете (СГАУ). Нравы в этом заведении меня шокировали: повальное взяточничество, произвол администрации, всеобщая запуганность не только студентов, но и преподавателей. Всем студентам нужно ставить положительные отметки. Во время сессии ко мне, как и к любому другому преподавателю, выстраивается длинная очередь. Просят, предлагают взятки, угрожают. Наконец, меня вызвал декан и сказал: "Либо вы всем студентам поставите положительные отметки, либо они напишут докладные, обвинив вас в вымогательстве. Будете упрямиться - мы вас сломаем. Нравы у нас жёсткие. Так что выбирайте". Я отказался", - пишет господин Гидасов. Что за этим последовало, слушатели, надо полагать, уже догадались. Появились две студенческие докладные, проректор Дружкин заявил, что ему известно, что господин Гидасов берёт взятки даже в лифте, его уволили (не Дружкина, а Гидасова), он подал в суд, в первой инстанции, как и предсказывали ему друзья, говорившие: "Тебя просто загрызут", он проиграл, "судья, - пишет он, -просто затыкал рот мне и моему адвокату". "Я намерен идти до конца. Жизненный опыт подсказывает, что это бесполезно, но я не могу забыть их лица (лица чиновников, травивших меня), и не хочу, чтобы они считали себя победителями"
По-моему, идёт, идёт история Олега Гридасова в сравнение со страданиями многих людей, которым выпало жить в эпоху "великих перемен".

"Прошу вас, уважаемые сотрудники радио "Свобода", прекратите свои опросы на улицах. Вы что, считаете наших граждан дураками? Долгими годами они жили в страхе, а вы рассчитываете, что они будут говорить, что думают? Не стройте иллюзий, не играйте на руку чекистам и их ставленнику. Адреса и фамилии не пишу, так как отдаю себе отчет, где живу и при каком правеже властей".
Я понимаю этого человека, но в данном случае мы не ставим своей целью показать, что люди думают, а - что они говорят. Говорят ли нам прохожие то же, что и думают, решать слушателям.

XS
SM
MD
LG