Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Ваши письма


Пишет нам Шульгин Леонид Михайлович из Липецка: "На президентских выборах маятник качнулся в пользу Путина, человека военного, из широко информированной организации, где дураков не держат. Это произошло в надежде, что он сможет пресечь коррупцию, рэкет - навести, короче, порядок в стране. Однако, ничего этого не случилось. Если положение не изменится, то можно предположить, что на следующих выборах маятник качнётся в противоположную сторону и на пост президента будет избран один из правозащитников".
В Путине автор разочаровался, а в конторе, из которой тот вышел, - кажется, нет, по-прежнему, наверное, считает, что дураков там не держат.


Пишет Александр Сдвижков из Белоруссии: "В электричке довелось послушать одного гражданина. Я узнал от него, какая мы развитая страна. У нас, мол, промышленность и наука ничуть не хуже, чем в Америке. У меня в кармане оказался дешевенький наладонный компьютер. Я вынул его и спросил у мужика, что это такое. Ответа не дождался. Решил продолжить роль фокусника и достал из "кейса" компакт-диск. Мой высокоразвитый соотечественник и эту штуку увидел впервые. После того, как я рассказал, что это за штуки, какой уровень науки, техники, организации за ними стоит, он замолчал окончательно. Я вспомнил школьное: "У советских собственная гордость, на буржуев смотрят свысока". Потому смотрят свысока, что не понимают, насколько от них отстали. Кстати, персональный компьютер я впервые увидел в 1992 году в возрасте 33 года, тогда же и попробовал, что это такое. С чем и остаюсь вашим преданным слушателем".
Спасибо, господин Сдвижков. Учение - свет, а неучение - тьма. Что к этому прибавишь? Разве только то, что в ином случае тьма, пожалуй, лучше света. Один, когда откроет, как он отстал от жизни со своим вождём и его "электоратом", сделается скромнее, возьмётся за ум, будет усердно трудиться, а другой впадёт в уныние или озлится на весь мир. Да, вместо того чтобы учиться у мира, озлится на него.


Из Петербурга пишет госпожа Райхина: "Хочу поблагодарить всех вас за передачи в связи с десятилетием ГКЧП. Печалят ваши опросы так называемых простых людей. Когда голос явно принадлежит человеку более чем зрелому, а произносит он нечто вроде "да никакого значения всё это не имело и вообще от политики я далёк", то не знаешь, гневаться или пожалеть этого человека. Сама я прекрасно помню утро 19 августа 1991 года. По радио нет привычных передач, много музыки, "Последние известия" лепечут что-то невнятное. На улице и в трамвае люди втягивают головы в плечи, прячут глаза. Физическое ощущение надвигающейся булгаковской тьмы. Полегчало, когда на Ленинградском телеэкране появился бледный, но абсолютно владеющий собой и излучающий твёрдость А.Собчак и загорелый, в белой рубашке с короткими рукавами, только что прервавший отпуск первый его заместитель В.Щербаков. Твёрдо знаю, не было у меня более счастливого дня, чем 21 августа. Боль о погибших мальчиках саднила душу, но поверх - абсолютное счастье! Низкий поклон всем, кто не допустил вселенского позора - даже кратчайшего торжества коварных ничтожеств с не запоминающимися лицами".
Спасибо, госпожа Райхина, я думал, что лет десять- двадцать торжества им обеспечено. Никакой своей ошибке так не радовался, как этой... Прохожий, который говорит, что всё это не имело значения, видит в человеке с микрофоном представителя власти - по советской привычке. А власти хочется надерзить, тем более, когда ничего за это не будет.


Об этих людях размышляет господин Паншин: "Очень жаль народ. До какого состояния может быть доведён человек, если проклинает всё и вся за свои лишения, притеснения, унижения. И всё у нас в то же время - наполовину. Гимн - наполовину, коммунисты - наполовину, только до диктатуры - один шаг. Кажется, что всё у нас создано для уничтожения всего и в первую очередь человека, только этим и заняты государственные учреждения, да и сами люди", - пишет господин Паншин.


Поэтому я и не соглашусь с Николаем Ивановичем Давидовичем, который считает, что следует "отказаться от бессмысленной затеи опрашивать улицу, лучше разумные вопросы задавать экспертам" (это его слова). Мнение знатоков знать важно, но ведь всё в конечном счёте решает улица, а она живёт не рассудком, а предрассудком, никакого мнения она ни о чём не имеет и не может иметь, у неё более сильное оружие: настроение. Как же от него отмахнуться? Как не изучать это оружие? Не выставлять его на всеобщее обозрение?


Вздор, пустяк, дрянь, наглость, идиотизм, безумие, бессмыслица, бездарность - такими словами господин Давидович, давний наш слушатель, сопровождает и другие свои замечания, за которые мы ему всё равно благодарны. Среди "глупостей", которые он требует устранить безоговорочно, - рекламные двухминутки. Не сможем при всём желании, Николай Иванович, разве что как-то улучшить... Во многих городах России наши передачи распространяют местные радиостанции. Живут они с торговых объявлений. Вот эти объявления они и вставляют на место нашего вздора. Так мы с ними рассчитываемся: не деньгами, а временем, двухминутками (не от хорошей жизни, понятно). Приходится терпеть, как многое, что не от хорошей жизни, к чему, то есть, к терпению, призываем и наших слушателей.


Из Гомеля пишет Михаил Семёнович Крюков: "Я покончил в себе со многими недугами и алкоголизмом. В течение шести лет я испытываю на себе свою травяную настойку, которая всё человечество избавит от ряда болезней и алкоголизма. Но я не могу пробиться сквозь игольное ушко со своим изобретением и поэзией. Помогите мне оформить моё изобретение, а вот мои стихи".
Не могу я помочь вам в оформлении вашего изобретения, Михаил Семёнович, это не по моей части, а из стихов приведу четыре строки.


Я сам ходил за плугом.
Снопы в гумно свозил я с другом.
Потом на тракторе пахал
И радостью великой полыхал.


Истинную правду вы написали, Михаил Семёнович. Только тот, кто хотя бы один световой день сам косолапил за плугом на конной или воловьей тяге, может представить себе радость человека, пересевшего на трактор. Могут это представить себе и миллионы, которые упираются сегодня с лопатами на садово-огородных участках. Напишите мне, Михаил Семёнович, как действует ваша настойка на окружающих. Неужели за шесть лет вы никому не предлагали её даже пригубить, тем более, что она, по вашим словам, совершенно безвредна? Это, по-моему, главное во всякой настойке - чтобы была безвредной.


Из Тамбова пишет владелец автобуса: "Я считаюсь предпринимателем, имею свой автобус, но он приносит мне одни убытки. Мэр Тамбова издал указ, согласно которому я обязан бесплатно перевозить 13 категорий льготников. Ему это обеспечивает голоса на выборах, а меня разоряет. Я такой же предприниматель, как владелец чебуречный, но чебуречника пока не обязывают бесплатно кормить льготников. Меня и таких, как я, обирают и бандиты, которым у нас отдан транспортный бизнес. Обирают до нитки! Анатолий Иванович, что делать, когда в стране правит не труд, не конкуренция, а бандиты и связанная с ними власть? Извините, подписаться не могу. У нас в Тамбове жить не только унизительно, но и опасно. Но и терпеть беспредел больше невозможно. Я чувствую, что в любой момент на беспредел могу ответить беспределом".
Тревожное письмо. Власть в России уже не просто надзирает за бизнесом, не просто даёт ему писаные и неписаные правила, не просто обирает его - она уже управляет частниками почти так, как управляли подведомственными предприятиями райкомы, горкомы и обкомы. Частникам спускают планы, дают задания, вызывают на ковёр, пропесочивают, для них уже устраивают обязательные развлечения, культурно-просветительские мероприятия. Советские порядки и обычаи, советский командный уклад можно считать восстановившимся. В Белоруссии это сделалось давно и делалось сознательно, в России и на Украине всё происходило во многом стихийно и завершается только сейчас. Отделить собственность от власти не удалось. Это можно сказать твёрдо. Бюрократия опять считает себя кормилицей народа, опять создаёт общий котёл, только теперь она говорит, что строит не коммунизм, а капитализм. На днях одна российская газета написала, что в таких условиях надо желать, чтобы губернатор был одновременно и "олигархом", частным собственником захваченной им области. Если так, то впереди - новая демократическая революция. Владелец автобуса из Тамбова не просто так написал, что терпеть беспредел дальше невозможно. Вопреки его настроению, революция может произойти даже спокойнее, чем десять лет назад, но это всё равно будет революция.


Следующее письмо - его написал физик Виктор Марченко из Королёва Московской области - показывает, что восстановившийся советский уклад - это не метафора, не сравнение для придания разговору большей остроты. И дело не ограничивается, так сказать, отношениями собственности. Мы видим, как не отделённое от собственности государство автоматически становится полицейским, точнее, продолжает оставаться полицейским.
"Гражданину М., - пишет господин Марченко, имея в виду, наверное, себя, - по заключению ФСБ отказали в выдаче заграничного паспорта".
Прерву чтение письма для справки. ФСБ - это учреждение, которое раньше называлось: КГБ. Куда бы вы ни обратились за паспортом для поездки за границу - в министерство иностранных или в министерство внутренних дел - ваши бумаги в обязательном порядке отправляются в ФСБ. Вас проверяют месяц-полтора, а могут - и три месяца. Недавно в Москве был, говорят, смешной случай: очередная порция бумаг из ФСБ потерялась по дороге в МИД. Возвращаюсь к письму господина Марченко. Почти уверен, что пишет он о себе. Он ведь физик, а ФСБ устанавливает, не являетесь ли вы носителем каких-либо секретов, не заведено ли на вас уголовное дело. Паспортистам также надо знать, не подлежите ли вы призыву в армию (без согласия военкомата молодой человек не может получить и внутреннего паспорта - общегражданского, как он называется). "Гражданин М. попросил показать ему это заключение (заключение ФСБ, что его нельзя выпустить из страны). Говорит: "Имею право. Вот статья 24, пункт 2 Конституции... Заключение секретное?" - "Нет, не секретное". - "Так покажите!" - "Только по запросу суда". Обратился в городскую прокуратуру: "У нас конституция имеет прямое действие, как в ней указано, или работает по запросу суда?" - "Да, по запросу суда", - отвечают. Не поверил, обратился в прокуратуру Московского "улуса". (Эту историю господин Марченко рассказывает в том разделе своего большого письма, который имеет название: "Россия - правопреемница Золотой Орды"). "Улусная" прокуратура сочла вопрос восстановления конституционной законности слишком мелким, переслала письмо в городскую. Гражданин М. получает ответ: "Несекретное заключение для вас является как бы секретным, поэтому не положено". Следующая инстанция - Генеральная прокуратура. Она заявление гражданина М. спускает обратно, в "улусную", оттуда следует обстоятельный ответ на вопросы, которые гражданин М. не задавал, а по существу вопроса - отказ". Гражданин М. не успокоился, он обратился к самому Гаранту Конституции. Тот все бумаги отправил в министерство внутренних дел, откуда тоже последовали ответы на вопросы, которых гражданин М. не задавал, а вопрос, работает ли пункт 2 статьи 24 конституции, был оставлен без ответа. Из письма я не понял, по этому ли делу, или по какому-то другому автор дошёл до суда. В суд, как ни странно, явился по вызову представитель ФСБ. И что же он там делает? "Официально, с внутренней убеждённостью, заявляет, что поскольку его организация не является юридическим лицом, то она ответственности в судебном порядке за свои решения не несёт".
В России, напоминает Виктор Марченко, каждый шестой побывал либо в заключении, либо в следственном изоляторе. За колючей проволокой находится в шесть раз больше граждан (в пересчёте на 100 тысяч населения), чем, например, во Франции. С Францией он сравнивает потому, что эта страна считается далеко не самой снисходительной в свободном мире. Средний срок, который "мотает" зек-француз - 8 месяцев, зек-россиянин - 4 года.


Адвокат Силантьев, как бы продолжая этот разговор, указывает на одно малозаметное свойство российских законов. Понятие срока давности на бумаге есть, а на деле - не всегда. Господин Силантьев приводит выдержку из 78-й статьи: "Течение сроков давности приостанавливается, если лицо, совершившее преступление, уклоняется от следствия или суда". Трудно найти другое, столь же противное здравому смыслу, место в российском Уголовном кодексе. Срок давности потому и называется сроком давности, что по истечении его дело предаётся забвению. А в России "течение сроков давности возобновляется, - как сказано в 78-й статье, - с момента задержания указанного лица или явки его с повинной". К чему это ведёт? "К произволу, - пишет адвокат. - Через год о данном деле в большинстве случаев вряд ли вспомнят, а если кто-то пожелает кому-то попортить кровь, делу можно дать ход". Это значит также, что нет сроков давности для вашего пребывания в том самом списке, с которым сверяется ФСБ, когда решает, выдавать ли вам заграничный паспорт.


Письмо из Смоленской области, пишет господин Семыкин, не знаю, кто он такой и сколько ему лет: "Что такое американская нация? Это общность, подобная агрессивной стае городских бездомных собак. Эти собаки живут своей стайной животной жизнью, доставляя немало хлопот другим обитателям города. Там можно увидеть, например, дога с бульдожьей мордой, с ногами таксы, кучерявого, как пудель, и так далее, и такие же искажённые нравы имеют эти особи. И эта агрессивная гибридная стая, считая чужие земли своими, навязывает с выгодой для себя всему миру свои искажённые понятия, что такое хорошо и что такое плохо". Это он пишет об Америке и примерно то же - о Западе в целом. Теперь - о России: "Так называемая Российская федерация - вымышленная страна, её придумала нынешняя незаконная семитско-христианско-православная власть". И снова - о Западе, о Западе и России, о Западе в связи с Россией: "Запад имеет все документальные данные о преступлениях в так называемой Российской федерации и не предпринимает в связи с этим немедленных, заметных, решительных действий. Так становится совершенно ясно, что Запад заодно с незаконной властью, которую представляет В.Путин".
Вот так. Запад - это собачья стая, провинилась она, кроме прочего, тем, что не рвётся в Россию, не навязывает ей свои искажённые понятия и нравы. Зюганов говорит: плохо, что Америка командует Россией. А господин Семыкин говорит: плохо, что Америка плохо командует Россией. При этом саму Америку и Запад в целом он вместе с Зюгановым считает искажённым миром. Это сознание можно сравнить со слоёным пирогом. Каждый слой живёт своей жизнью: один со страхом ждёт, что налетит собачья стая, другой возмущается, что она заставляет себя ждать.


"Радио "Свобода", - пишет господин Соколов, - своим джазом и прочими "культурными" и "спортивными" передачами, несомненно, включилось в процесс нашей наркотизации. Я против того, чтобы нас делали наркоманами на зрелища. Я против того также, чтобы спорт и культура были для кого-то средством к жизни, профессией, источником баснословного обогащения для одних и наркотиком для других. А на каком основании вы за?" - спрашивает он меня.
На основании тех мер, которые вытекают из вашей веры, господин Соколов. Ничего не платить артистам, литераторам, художникам, пусть тачают сапоги или доят коров, а "культурой", творчеством занимаются в свободное время. Следить за тем, чтобы ни у кого из них не появилось много поклонников, - с таким расчётом отбирать произведения для обнародования. Можно сказать, что человек чудит, но так чудят целые партии, и не только в России. Это и есть то, что называют фундаментализмом, мусульманским ли, православным, коммунистическим или не поймёшь каким. Самодурство одержимых.


Из Первомайска Луганской области пишет Лина Алексеевна Подгорнова: "Вот сижу, пишу вам и рыдаю. Вы знаете, какой пытке нас сейчас подвергают в Украине? Преследуя цель извести людей (а чем иным можно объяснить это?), нас пытают грязью, антисанитарией. В 40-градусную жару нам не подают воду за то, что мы якобы злонамеренно не расплачиваемся за неё. Хоть сдери с себя кожу, а плати! Плачу горькими слезами, растоптанная, униженная, приравненная по условиям жизни к свиньям. Воду нам подают (не горячую, нет, её мы никогда не получаем - обыкновенную холодную, питьевую) через день, она доходит до третьего этажа в мизерных количествах... Мы и наши дети погрязли в голоде, дерьме, зловонии в квартирах, лишённых воды. Где же наши правозащитники? Или они уже спелись с новыми властями?"
Из этих слов видно, что госпожа Подгорнова знает, что правозащитники - это не чиновники, не государственные служащие, что правозащитные организации - это не правоохранительные органы, что создают эти организации такие же люди, как она, по собственному почину, на свой страх и риск. Тем не менее, она осыпает их упрёками и нехорошими подозрениями. Об украинских властях и президенте в письме говорится так: кучка негодяев, кровопийца - много подобных слов. Когда я читаю такие отзывы о президентах, украинском, российском или американском, о нынешних или бывших (о Горбачеве и Ельцине - чаще всего), то думаю иногда, что уже этим оправдано существование самой президентской должности: разгневанному человеку не приходится долго искать виноватого. Но о нападках на правозащитников вынужден сказать другое - и в который уже раз. Правозащитник никому ничего не должен. Если у меня есть к нему претензии, мне не возбраняется самому стать правозащитником. Это не то, что депутатом, - бороться за голоса избирателей не надо.


Cемён Литвинов из Белоруссии, правнук дворянина, имеющий, по его словам, семь долларов стабильного дохода в месяц, сообщает о большой перемене в своей жизни.


Я был слабым,
Хотел жить.
Совершал ошибки.
Повзрослел и бросил пить.
Оценил пожитки.


Рады за вас, господин Литвинов. Действительно, не дворянское это дело - пить так, что приходится бросать.

XS
SM
MD
LG