Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Умное делание

  • Елена Ольшанская

Виктор ЖИВОВ, филолог, историк, зам. директора Института языкознания имени В.В.Виноградова РАН
Елена ЛЕВКИЕВСКАЯ, филолог, энтолингвист, Институт славяноведения РАН
Александр АРХАНГЕЛЬСКИЙ, автор книги об императоре Александре 1
Лев ВАНД, культуролог, автор монографии " Генеалогия культуры и веры: зримое и тайное"
Благодарность Ольге Кауфман и Михаилу Субботину (США)

Ведущий:

"Умное делание", или, по латыни, "медитацио" - канонический термин, означающий образ жизни монахов, удалившихся от мира людей. В православии "умным деланием" называют "особую способность помещать ум в сердце, стать сыном и другом Божиим и Богом, насколько сие вместимо для человека". В 19-го веке старцы-отшельники заняли вдруг важное место в русской общественной жизни. Тысячи простых, но немало и образованных людей стали посещать монастырские скиты. Они шли и шли туда к старцам за наставлением и помощью в своих мирских, житейских делах. Паломники сложили поговорку: "Если ты упрям - поезжай в Валаам, если ты суров - то ступай в Саров, а если захочешь опыта, отправляйся в Оптину".

Монашество почиталось в России всегда. Праведники, аскеты уходили в дремучие леса, чтобы вести там одинокую молитвенную жизнь (при пострижении в монахи человек получает новое имя и как бы умирает для мира.) Постепенно затерянные в глуши общежительства превращались в монастыри, обрастали селениями. До Петра Первого русская культура была насквозь церковной. Петр решил создать новое, светское государство, и один из ударов его топора пришелся в самое сердце православия - по монастырям.

Виктор Живов:

Начиная с петровской эпохи монашеская традиция была в существенной мере загнана в подполье. Указы Петра очень сурово ограничивали возможность поступления в монахи. Оно оставалось возможным, открытым только для совсем недееспособных людей, которых государство никак иначе использовать не могло - вот те, пожалуйста, идите в монахи. Или другая возможность - это ученое монашество. Ученое монашество - это другой тип монашества. Это, собственно говоря, такой специалист по религиоведению, который обитает при государстве, получает свое архимандритство или потом епископский сан. Но, по существу , он не должен жить настоящей монашеской жизнью, никакого для него особого аскетического подвига, особой молитвенной традиции не предполагается. Это не значит, что среди ученого монашества 18-го века совсем не было святых молитвенников. Скажем, такой великолепный екатерининский архиерей, Гавриил Петров, который произносил просвещенческие проповеди, которые ближе всего напоминают нравственные трактаты энциклопедистов и, кажется, проникнуты секулярным духом. В то же время тайно в келье своей он был строгим аскетом, он был митрополитом Новгородским и Санкт-Петербургским, и он поддерживал монашество. В частности, с его поддержкой связано сохранение и увеличение некоторых монашеских общин, скитов. То, что в принципе было практически исключено и после петровской реформы, и после секуляризации 1764-го года, когда монастырям были выделены определенные государственные штаты, и по этим штатам монахи получали определенное содержание, сверх этого штата никого невозможно было принять.

Ведущий:

Митрополит Гавриил находился в переписке со знаменитым старцем Паисием Величковским. Отец Паисий был родом из Полтавы, видя упадок религиозной жизни в России, он ушел на Афон, и там, на святой горе, прославился как духовный отец и как собиратель древних рукописей. Затем в окружении многочисленных учеников Паисий Величковский прибыл в Молдавию, где законы по отношению к церкви были мягче, чем в Российской империи. Последние годы жизни он посвятил одному из главных своих подвигов - переводил с древнегреческого языка на церковнославянский наставления святых отцов, первых христианских отшельников. Благодаря отцу Паисию, книги "Добротолюбие", "Лествица" и "Поучение преподобного Исаака Сирина" впервые стали доступны славянским монахам, а вскоре были изданы и в России.

Виктор Живов:

"Добротолюбие" - это сборник жемчужин аскетической мудрости, собранный православным Востоком за века христианской жизни. Ничего сверх этого, вообще говоря, они не предлагали и не стремились предложить. Они просто думали о том, как эту аскетическую монашескую мудрость привить сопротивляющемуся и растерянному миру. С начала 19-го века эта деятельность приносит плоды, и появляется некоторое количество монашеских общин. Но прежде всего, наиболее известна Оптина Пустынь, хотя, конечно, и Дивеевский монастырь, и преподобный Серафим Саровский играли очень большую роль.. Вот с этого начинается монашеское движение. И оно, конечно, на фоне разобщенной жизни русского общества 18-го начала 19-го века выглядит совершенно новым явлением.

Елена Левкиевская:

Старчество - это первоначально форма наставничества в монастырской жизни, и оно зародилось именно в монастырях. Мы знаем множество примеров египетских старцев, подвязавшихся в пустыне, которые имели учеников среди монашествующих. Приходящий в монастырь, естественно, еще очень неопытен в своем делании, совершенствовании своей духовной жизни, в своем духовном росте внутри христианской церкви. И должен быть кто-то очень опытный, кто уже прошел вот этот путь совершенствования, кто может давать умные советы и следить внимательно за ростом души новоначального ученика, и кто может взять его просто за руку и в какой-то степени вести его по этой очень тяжелой дороге.

Ведущий:

Первый идеолог монашества, Антоний Великий, родился в 251-м году в среднем Египте. В скит ушел юношей, более двадцати лет прожил в пещере на берегу Нила, сам обрабатывал свою нивку, отказываясь от приношений и повторяя слова апостола: "Кто не хочет трудиться, тот и не ешь". Однажды он явился в Александрию, дабы повергнуть обличению еретиков. Встречен был толпами почитателей. Святой Антоний вскоре ушел из города, сказав: "Рыбы, долго оставаясь на земле, умирают, так и монахи - задерживаясь и общаясь с вами, слабеют".

Виктор Живов:

Были ли старцы, скажем, в средневековой Руси? Вряд ли это правомерный вопрос. Потому что были монахи, были настоятели монастырей, они пользовались большим духовным авторитетом, к ним приходили за советом светские люди. В этом смысл, то, что происходило в средневековой Руси, не отличалось радикальным образом от того, что было характерно для других областей православного Востока. Но всегда в любом монастыре, в любом даже и скиту старший монах ведет своих духовных детей. И, конечно, монашеский подвиг начинается с отказа от собственной воли, с послушания, со смирения. Это начало монашества. Эти послушники или эти младшие монахи, эти духовные дети, они живут в монастыре, живут монастырской жизнью. И внутри этой жизни понятно, как их руководствовать. Совершенно другая ситуация, когда монах, живущий этой специфической монашеской жизнью, берет на себя ответственность за руководство человеком, живущим в миру, сталкивающимся с совершенно другими, не монастырскими проблемами.

Ведущий:

В 1783-м году к тяжело заболевшему послушнику Саровского мужского монастыря Прохору Мошнину явилась Пресвятая Богородица и исцелила его. 11 лет спустя Мошнину, уже посвященному в сан инока с именем Серафим, явился Иисус Христос и благословил его на тысячедневный подвиг поста и молитвы. Зимой и летом будущий святой спал в лесу в холодной келье на мешке с камнями. Питался лишь овощами со своего огорода, а затем и вовсе одними травами. В строгом молчании и непрестанной молитве он пробыл 15 лет. После этого преподобный Серафим получил от Бога дар прозрения и целительства. Первым его пациентом стал безнадежно больной человек, Михаил Васильевич Мантуров. Мантуров, встав со смертного одра, дал обет нищеты, отказался от всего своего добра и остался в монастыре прислуживать своему спасителю и во всем исполнять его волю. Родная Сестра Мантурова, Елена Васильевна, стала монахиней и духовной дочерью отца Серафима.

Елена Левкиевская:

Старец - это человек, который прошел очень долгий, очень тяжелый путь самосовершенствования. Но этот путь человек не может пройти сам по себе, а только с помощью Божьей, как учит нас церковь. Ведь старец творит чудеса не сам по себе, а по воле Божьей ему открывается то, что не может открыться другому человеку. Это и провидение, и способность исцелять больных, и способность влиять на судьбы других людей, вплоть до смерти, то есть, возможность приближать или отдалять смерть конкретных людей. Такими способностями обладал Серафим Саровский, по свидетельству многочисленных своих современников.

Ведущий:

Однажды батюшка Серафим призвал Елену Васильевну Мантурову и сказал: "Ты всегда меня слушала, радость моя, и вот теперь хочу я тебе дать одно послушание. Исполнишь ли его, матушка?" "Я всегда вас слушала," - ответила она. "Во-во, радость моя!" - воскликнул старец. - Видишь ли, матушка, Михаил Васильевич, братец-то твой, болен у нас и пришло ему время умирать. Умереть надо ему, матушка, а он еще нужен для обители нашей, для сирот-то. Так вот и послушание тебе - умри ты за Николая Васильевича, матушка". "Благословите, батюшка," - ответила Елена Васильевна смиренно и как будто покойно, но вдруг смутилась и произнесла: "Батюшка, я смерти боюсь". "Что нам с тобой бояться смерти, радость моя? Для нас с тобой будет лишь вечная радость!"

Александр Архангельский:

Это некий мистический акт, когда человек, не обязательно монах, полностью доверяет свою волю своему духовному наставнику-старцу, отказывается от своего "я", как чего-то самостоятельного. И личностью по доверию, не по внушению, надо подчеркнуть - нам говорят: а в чем разница между тоталитарными сектами, допустим, и старчеством, там тоже происходит зомбирование? Никакого зомбирования нет, потому что это акт добровольный, рациональный и осознанный, это выбор человека. Но в тот момент, когда он передал свою волю своему духовному наставнику-старцу, он полностью в его власти. Он уже не может отказаться, даже если старец сам его поставит в старцы, то есть, даст ему мистическое право точно так же принимать учеников. Это не просто ученики, ученик учиться у учителя и уходит дальше. Человек, отдавший свою волю в руки старца, полностью ему принадлежит, потому что он верит, что через старца им руководит непосредственно сам Господь Бог.

Лев Ванд:

Старец - это отчасти юродивый, отчасти абсолютно человек трезвый. К нему приходят не просто как к духовнику, к старцу может прийти любой. Другое дело, старец может не принять человека, он как-то может сделать так, чтобы этот человек в конце концов куда-то ушел, но это уже старцу виднее. Что он делает? Он предсказывает некоторые события, которые могут случиться с этим человеком, иногда условно предсказывает, то есть, если ты вот будешь делать то-то, то тогда будет то-то. Дальше он дает советы и он благословляет на что-то. Вот это благословение обладает силой.

Виктор Живов:

Конечно, отношение к старчеству было неоднозначным, я имею в виду отношение к старчеству у церкви. Потому что это создавало другой духовный авторитет, другую духовную власть, не основанную на церковной иерархии, выходящую за рамки церковной власти, независимую от нее. Другое дело, что старческое руководство, видимо, отвечало крайне сильной духовной потребности русского общества, растерянного в 19-м веке, не имеющего моральной традиции, на которую оно могло бы опереться. Мы знаем, что в Оптину Пустынь приходила масса народу, которые приходили и получали от них то руководство каждодневной жизни, которое они ниоткуда из другого места взять не могли, не могли, в частности, получить часто от своего приходского священника. Постепенно, конечно, с такими замечательным фигурами как святой Иоанн Кронштадтский или такой замечательный священник Алексей Мечов, дело духовного руководства берет на себя и белое духовенство, которому оно и сподручнее, вообще говоря делать, потому что оно больше вовлечено в каждодневную жизнь мирскую.

Ведущий:

Вот как описывает современник несколько часов, проведенных в Кронштадте и Петербурге рядом с отцом Иоанном Кронштадтским: "Вокруг отца Иоанна все были в приподнятом душевном состоянии. По выходе из церкви он только на несколько минут заехал к себе на квартиру, а затем сейчас же отправился служить молебны по домам и причащать больных. В коридорах и особенно на лестницах его окружали настолько плотно, что, казалось, люди сами его водили и носили, а он совершенно был лишен свободы движений. Его не только давили люди своими телами, иные, быть может, поневоле стесняя его, но другие, особенно женщины, хватились за полы его рясы, цеплялись за рукава и таким образом держали его на месте. Я видел развивающийся над головами окружающих то правый, то левый рукав его рясы. Мне это казалось типичным выражением состояния, переживаемого сотнями тысяч и миллионами людей нашего времени, нравственно растерянных, страдающих и ищущих то с надеждой, а то и без всякой надеждой, с одною мукою отчаяния..."

Виктор Живов:

Влияли ли монахи, старцы, на русских государственных деятелей, на выбор политики, на выбор их поведения? Думаю, что нет. Романовы, начиная с Петра, относились к духовенству как к своим подчиненным, они не готовы были, как мне кажется, всерьез принимать их советы, они сами готовы были дать им советы. Если говорить об Александре Первом и о всех этих ни на чем не основанных легендах о том, как он превратился в старца Федора Кузьмича - они очень занимательны, эти истории, но для них просто нет никаких достоверных исторических свидетельств.

Ведущий:

Александр Первый, царь-освободитель, спасший мир от Наполеона, имел на совести страшное пятно - он был посвящен в заговор против своего отца императора Павла Первого, и тень отцеубийства омрачала его существование. Александр верил приметам и предсказаниям, был мистиком и рационалистом одновременно. Его внезапная смерть в Таганроге осенью 1825 года и то, как были обставлены похороны, породили легенду о бегстве.

Александр Архангельский:

Вина его была двояка. Во-первых, кончено, сознательно или бессознательно, но он дал согласие на устранение, пускай мирное, пускай ненасильственное устранение отца. А, с другой стороны, он породил у общества надежды, которые сам же потом и обманул, не дав развиться тем формам, которые созрели в результате его же собственной политики. Александр был во время поставлен в известность о заговоре тех, кого мы называем декабристами. В последние месяцы он просто знал список основных участников и отказывался их карать. С одной стороны, это, конечно, такой религиозный поступок, он прекрасно понимал свою вину. Но, с другой стороны, карать и действовать - это не одно и то же. Возможно, он готовился к нормальному отречению, ни к какому не бегству, не уходу, а к нормальному отречению. Во всяком случае, косвенные свидетельства этому есть, он делился планами отречения. Если мы посмотрим слухи, которые после смерти Александра возникли, говорят: убили государя, отравили государя, не его поэтому хоронят, украли государево тело, и так далее. И когда в 1836-м году в Сибири появился человек, очень похожий , как считали многие современники, на Александра Первого, в этот самый момент никаких слухов о том, что это государь-император Александр Первый, который не умер, а ушел, этого ничего не возникло. Все разговоры, все серьезные обсуждения начались, когда он уже умер, после 60-х годов 19-го столетия, то есть, тогда, когда возникло новое ощущение власти.

Ведущий:

"Федор Кузьмич всеми приемами величавой ласковости, - по словам верившего в легенду Льва Толстого, - представлял собой человека, привыкшего к самому высокому положению". Он наотрез отказывался причащаться, и однажды ответил попу на уговоры: "Если бы на исповеди я не сказал про себя правды, небо удивилось бы. Если бы сказал, кто я, удивилась бы земля". Возможно ли само предположение о том, что российский император в 19-м веке бежал с престола, где-то скрывался более десяти лет, а потом объявился сибирским бродягой? Кто мог наставить его на подобный путь?

Александр Архангельский:

Старцем был преподобный Серафим Саровский, и он вышел из затвора буквально через несколько дней, календарно так совпало, после того, как официально объявили о смерти Александра Первого. В принципе, я не знаю, был ли старцем, но обладал особой духовной властью, святой Филарет (Дроздов), митрополит Московский, который, кстати, очень хорошо знал о том, какие именно политические и не только политические грехи нес на своей душе Александр Первый. Это могли быть и почаевские монахи в Успенской лавре. Судя по выговору Федора Кузьмича, он какое-то время там провел, по иконам, которые у него были. Были центры духовной жизни. Проблема была в том, что они были оторваны от жизни высшего образованного сословия. Другой путь возможен, вообще говоря. Тот, кто назвал себя старцем Федором Кузьмичом, во-первых, он, кстати, себя старцем никогда не называл, старцем его называли люди, жившие тогда в Сибири. И, может быть, он был как раз духовным учеником какого-нибудь настоящего старца 19-го века, который имел власть дать ему понести грехи Александра Первого, то есть, взять на себя чужие грехи, понести и искупить их. Такое могло быть. Было или нет - тут уже судить трудно, это уже вопрос не науки, а веры.

Виктор Живов:

Александр, конечно, был человек очень мистически настроенный, и его все интересовало мистическое, ну и православного мистика мог тоже послушать. Не видно, чтобы какие-то специфические контакты с православными монахами существенно влияли на выбор его пути, такого, насколько я знаю, не было. Первым исключением, первым смиренным христианином на троне был император Николай Александрович, Николай Второй. Он был первым, кто готов был смириться перед духовным авторитетом. Как это сделать и где этот духовный авторитет найти, он совсем не знал. И, видимо, это и привело к трагической истории с призванием Распутина в качестве такого наставляющего духовного авторитета.

Александр Архангельский:

Что касается Николая Второго, то мы знаем, что самые разные влияния на него оказывали. Вот вам лже-старец Распутин, человек, который разыгрывал роль старца. Видимо, был духовно очень одарен изначально и мистической властью определен. С другой стороны, это Иоанн Кронштадтский, несомненно, духовный человек, несомненно обладавший какими-то старческими полномочиями. На разрыв влияли самые разные, но духовного наставника, которому бы он доверял, безусловно ,не было.

Ведущий:

По преданию, в которое многие верят, Серафим Саровский перед смертью оставил письмо последнему русскому императору. И Николай Второй, приехав летом 1903-го года вместе с императрицей на праздник в монастырь, получил это пророческое послание прямо в руки. Прочитав письмо, царь, по легенде, безутешно рыдал, чем немало удивил охрану. В тот самый день царская чета, мечтавшая о наследнике (в семье рождались одни лишь девочки), посетила также знаменитую саровскую юродивую, которая предсказала им рождение сына. Но потом, выгнав посторонних из комнаты, приказав супругам сесть на пол, (стоя они бы этого не выдержали, видимо, решила она), открыла всю правду о том, ЧТО в ближайшем будущем ждет царскую семью. Александра Федоровна якобы, ей не поверила, и тогда юродивая протянула царице кусок красной материи со словами: "Вот возьми на штанишки твоему сынишке. Через год вспомнишь обо мне". Через год, как известно, родился тяжело больной мальчик - царевич Алексей, а вскоре появился и целитель - Григорий Распутин. Мало кто из историков серьезно относится к этому преданию. Но важно другое - такое если и не случилось во время известной поездки царской семьи в Саровскую обитель, то вполне могло произойти.

Лев Ванд:

Почему нельзя ходить к гадалкам, к астрологам и прочим, так сказать, существам? Дело в том, что предсказания имеют способность осуществляться. "Слово не воробей, вылетит - не поймаешь". И хотя некоторые гадалки иконы у себя ставят, кресты у них, но это может быть совершеннейшая видимость. Эти люди имеют действительно очень большую власть. Более того, я могу сказать с горечью, что, может быть, самая большая опасность для церкви - это не то, что какие-то вносятся новации к богослужениям, а то, что соблазн власти существует. Приходит молодой сравнительно человек, получает священный сан, на самом деле он вышел из советской среды, у него еще полно комсомольских призывов в голове, и так далее. И вот он начинает властвовать, причем, ему это нравится. Более того, существует огромное соперничество властей. Учителя школьные хотят властвовать над душами детей. Есть литераторы, есть ученые, которые тоже хотят властвовать, внушать что-то людям и так далее. Я уже не говорю о властях в буквальном смысле этого слова. Я думаю, что одной из причин, почему советская власть гнала церковь - эти люди хотели властвовать именно над душами людей, не только над их телами.

Елена Левкиевская:

Что касается 20-го века, то когда стало понятно, что монастыри как форма сохранения христианского вероучения уже невозможна в советской России, тогда естественной формой церковной жизни стали так называемые монастыри в миру. Люди, которые внешне сохраняли лояльность к советской власти, которые имели профессию, которые участвовали в общественной, профессиональной жизни, тем не менее, становились тайными монахами. Они постригались в монашество и, естественно, что они должны были иметь наставников, которые их окормляли. Вот, например, матушка Игнатия получила в молодости благословение, в середине 20-х годов, когда она поступила в Московский государственный университет сначала на математический, а потом на биологический факультет, она просто получила такое послушание в миру - заниматься своей профессией - от своего старца, который был одним из старцев знаменитой Зосимовой Смоленской пустыни. И очень многие люди, это известно документально из истории русской церкви 20-го века, подобно матушке Игнатии, работали в советских учреждениях, занимались профессиональной деятельностью, но при этом они приняли постриг и были тайными монахами. И вот эта матушка Игнатия всю жизнь была биологом, занималась исследованием различных форм туберкулеза. Под конец она стала профессором, она жила в миру, при этом она была тайной монахиней.

Александр Архангельский:

Был такой старец отец Алексей Мечов в Москве на Маросейке в 20-е годы. Он был священником и кому-то он был духовным отцом, а кому-то старцем.

Елена Левкиевская:

Старец Алексей Мечов был фактически первым приходским священником, который совершил этот подвиг старчества, то есть, постоянного наставничества конкретных людей и постоянного молитвенного общения с ними. Непременным условием общения ученика со старцем является то, что ученик, доверяя мудрости и прозорливости своего старца, фактически отдает всю свою волю, свою жизнь в руки этого старца. Для этого существуют специальные формы фиксации своих помыслов, своих греховных дел, так называемые исповедники, книжечки, куда человек записывает свои мысли, которые его посещают, и сомнения, которые его посещают, страсти, которые его обуревают, и потом это все преподносится духовнику, который должен со всем этим делом разобраться и объяснить человеку, что ему следует делать. Человек должен постоянно молиться и тем самым постоянно разными формами, грубо говоря, упражняться в своем духовном совершенствовании. В рамках монашества вы увидите, что это составляет едва ли не самую главную деятельность монаха - поверение своих самых тончайших, самых неуловимых помыслов своему духовному отцу.

Виктор Живов:

Такое духовное руководство, которое полагается старчеству, оно всегда требует особого благодатного дара. Иначе священник наделает глупостей, и вместо руководства получится одна сплошная чепуха, как мы это очень часто видим.

Лев Ванд:

Старец или старица относится к более широкому классу людей, которые имеют какое-то особое значение, в православии прежде всего, хотя, наверное, не только в православии. Это и юродивые, это и странники, это просто священники. То есть, это люди, которые стоят где-то на пороге между этим миром и потусторонним. Как узнать, что человек достоин этого, не достоин? Это опять же тайна, никаких ясных критериев, каких-то признаков мы не знаем. Потому что, повторяю, это может быть какая-то старица больная, полупарализованная, которая очень нечиста в физическом отношении, в то же время она, оказывается, имеет какую-то связь с Богом.

Ведущий:

В советскую эпоху в Москве жили две знаменитые старицы - юродивая Ольга Ложкина и парализованная, слепая от рождения, матушка Матрона. Несколько лет назад обе были церковно канонизированы.

Елена Левкиевская:

Кто же будет связываться с какой-то сумасшедшей бабкой, которая бегает по Москве с какими-то тюками и просит прохожих ей помочь? А это была одна из форм принятия на себя грехов других людей. Матушка Ольга Ложкина совершала массу внешне непонятных, странных и смешных поступков, и ее даже принимали за сумасшедшую и несколько раз даже помещали в психиатрическую больницу, тогда как потом врачи понимали, что она абсолютно психически здорова и что дело тут совсем не в этом. Она подходила с каким-нибудь тяжелым тюком к человеку, в котором она ясно различала какие-то грехи, которые на нем висят и от которых он не может освободиться, просила его поднести ей эту тяжелую поклажу, а потом через некоторое время забирала ее от него вместе с его же грехами, и человек от нее уходил как бы облегченный, очищенный от этих грехов. А она эти грехи как бы воспринимала на себя и, естественно, их отрабатывала. Матушка Матрона помогала независимо от крупности калибра той или иной проблемы. Она принимала у себя огромное количество посетителей и помогала, хотя это стоило, естественно, любому старцу это стоит огромных усилий, у нее же бывали многие десятки людей ежедневно. Она как раз славилась тем, что она могла отчитывать бесноватых и изгонять из них бесов, могла помогать людям в самых тяжелых болезнях и даже обладала способностью изменять человеческую судьбу, что вообще дано отнюдь не каждому старцу. Известен случай, когда она вымолила у Бога смерть маленькой девочки, которую все очень любили, потому что она была чрезвычайно добрым и светлым ребенком. И когда эта девочка в одночасье, в одни сутки умерла от дифтерита, и все окружающие скорбели по ней, оплакивали ее смерть, матушка Матрона призналась, что она сама у Бога выпросила для этой девочки смерть, потому что в будущем эта девочка могла стать страшной грешницей и причинить беды многим другим людям.

Лев Ванд:

Старцу надо быть послушным. Если уж ты идешь к старцу, то изволь слушать то, что он тебе скажет и действовать так. Иначе может быть просто очень плохо, и это известно из многих фактов. Когда человек только приходит в монастырь, ему даже иногда говорят, что учти: самое главное - это послушание. И человеку это очень трудно понять, потому что как это послушание, отсечение своей воли. Объясняют иногда, что если ты уберешь свою волю, то к тебе придет воля Божья. Вот это послушание очень развито. Более того, иногда доходит даже до каких-то, казалось, крайностей. Заболели у женщины зубы, ей просто надо идти к зубному врачу. Нет, она не пойдет, она пойдет сначала к своему духовнику и спросит благословения у него на это, и он, допустим, благословит, тогда она идет. Радио "Радонеж", туда звонят, говорят: батюшка, благословите задать вопрос. И тогда батюшка говорит: раз уж ты позвонил, говори, что уж тут. Можно сказать - ах, это в России извечно такие вещи, люди привыкли слушаться начальника. Наверное, есть такой момент тоже. Главное для нас не закон, не право, а какая-то таинственная правда, которая заключена в этом человеке. Здесь что важно, потому что если тебя вот этот человек, обладающий неким даром, благословил, значит будет хорошо. Причем, это хорошо - это не значит, что сразу будет хорошо. Более того, бывает так, что после этого что-то очень плохо, но вот оказывается, что это тоже нужно.

Ведущий:

Центр мирового православия - святая гора Афон, откуда на Русь пришло монашеское умное делание, стоит под покровительством самой Богородицы. В день, когда на Афоне ждали президента России Владимира Путина, с Эгейского моря дул резкий ветер, летел колючий снег, визит пришлось отменить. "Путин и его семья христиане - это главное," - сказал в те дни в интервью греческой газете "Хора", духовник президента (считается, что духовник), наместник Сретенского монастыря архимандрит Тихон (Шевкунов). Московский Сретенский монастырь расположен недалеко от здания КГБ, теперь ФСБ, на Большой Лубянке. "Сегодня немало военных, в том числе и офицеры спецслужб, это люди, живущие христианской жизнью," - сообщил также архимандрит Тихон.

Лев Ванд:

Теоретически, конечно, духовник может руководить и царем, и королем, и президентом - теоретически. В церковной традиции, насколько я знаю, подлинные духовники, такие сильные, что ли, мудрые, никогда не навязывают своему духовному чаду каких-то точек зрения, особенно на вопросы политические, вообще, скажем так, мирские. Обычно что спрашивает духовник: говори свои грехи, не рассказывай, какие тебя волнуют проблемы с выборами, ты скажи, какие у тебя у самого есть грехи. А вот что касается совета в области, скажем, чисто мирской деятельности, это может быть и президент, это может быть просто обыкновенный человек, то обычно духовник на эти вопросы не отвечает или как-то отвечает так, что ты можешь поступать и так, и этак. Что касается того, кто оказывается духовником такого высокого лица, то часто это идет по благословению, допустим, патриарха, который по своему сану обязан какие-то вещи знать.

Александр Архангельский:

У людей, особенно из спецслужб, действительно стало, не хочу употреблять слово модным, часто встречается в этой среде не просто вера, но довольно строгая и очень консервативная вера, соблюдение не просто постов, но и соблюдение некоторых традиций, в частности, духовничества и почитания старцев. Боюсь, что во многом это связано не только с личной духовной потребностью, что нормально и хорошо, и мне все равно, кто человек, если он верующий, он для меня верующий, а уж потом ФСБ или журналист, или напротив того, просто рабочий. Но если к этому примешивается надежда построить из этого материала новую идеологию, это будет для России очень нехорошо. Потому что из этого материала идеология не строится. Вообще она не строится, она возникает, рождается, а потом оформляется в словах.

Лев Ванд:

Есть икона Страшного Суда, эта икона, будто бы, впервые появилась в 10-м веке, когда произошло так называемое крещение Руси. Я говорю "так называемое", потому что крестилась только дружина Владимира, потом часть киевлян и так далее. То есть, конечно, говорить о крещении Руси в глобальном смысле здесь не стоит. Но, тем не менее, греки показали, по преданию, Владимиру греческую икону Страшного Суда. На престоле восседает Христос, около него апостолы, они судят людей. Справа стоят праведники, слева стоят, скажем так, неправедники, люди грешные. И вот на греческой иконе слева, то есть среди осужденных, стояли русские, потому что они были еще некрещенными, они были варварами. Может быть, Владимир ужаснулся и поэтому принял крещение. Я думаю, что всякие причины экономические и политические, которые обычно выставляют историки, я думаю, что это несерьезно. Обычно веру принимают под влиянием очень сильных духовных воздействий. Недаром потом он отказался от своего гарема, князь Владимир. Потом, когда стали писать русские иконы, там, конечно, русские оказались справа. Хотя, опять же, это не означало, что все русские православные спасутся. Отнюдь, но все изображенное - это тоже пророчество. Вот икона - это тоже пророчество, и если на ней что-то изображено, значит, так должно быть. И все же из этого не следует, что человек наверняка спасется. Известны жития великих монахов, по-моему, Пимена Великого, он говорил: "Братья, меня ожидает только ад за мои грехи". Ему говорят: "Да что ты, святой отец, какие могут быть у тебя грехи?" "Да нет, я знаю". Вот эта мысль, что человек обязательно спасется, такой мысли не было. Отсюда следует, что все гарантии совершенно отпадают. Человек дерзает, он идет по какому-то пути, он не знает, к чему он придет. Но он верит, любит ( любит Бога) и надеется на спасение.

Ведущий:

В Оптиной Пустыни бытует старинный рассказ о молодом послушнике, которому учитель-монах дал рассаду капусты и приказал посадить корнями вверх. Юноша ослушался и объяснил, что если бы он посадил, как велел духовный отец, то ростки бы погибли. "Ростки бы погибли, но зато послушания в мире было бы больше," - заметил старец.

XS
SM
MD
LG