Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Ваши письма


Продолжают напоминать о себе русские монархисты и радетели сословности. Не в каждом случае это одно и то же: есть монархисты, которые хотели бы восстановить царизм, а к сословности не возвращаться, и есть "сословники", для которых главное - восстановить во всей его силе и славе дворянство, купечество, крестьянство, а царизм - не обязательно. Те и другие спрашивают, как относится к их соображениям радиостанция "Свобода". Отвечаю: радиостанция "Свобода" относится к их соображениям так, как ей и положено. Сословность, подобно девственности, восстановлению не подлежит. Уже в пушкинское время "дух века" в России зашел так далеко, что даже осёл стал лягать "геральдического льва" своим "демократическим копытом". Пушкин отмечал это с огорчением, но не очень глубоким: поклонник Петра не мог глубоко огорчаться по сему поводу.

Письмо из Тольятти: "Уважаемые неутомимые труженики упорно митингующей волны "Свободы"! Очень просит вымолвить слово на вашем митинге..." такой-то. "Как же мне суметь короче выразиться о самом главном условии нормальной жизни любого государства и его населения?" Таким условием автор считает "подлинно демократические выборы в органы местного самоуправления, чего ни разу не было в России".

Читая это письмо, я подумал о тех председателях и депутатах сельских советов, с которыми встречался за годы поездок по Советскому Союзу. Должен сказать, что в большинстве случаев и председатели, и особенно депутаты были людьми, которых село избрало бы и в ходе самых честных выборов. И что? Что они могли? Что представляли собою их права, да и обязанности? Скажу больше. Очень значительная часть всего советского командного состава, всей номенклатуры, снизу до верху, была из людей, которые выдвинулись бы при любой власти, в том числе и при самой демократической.

В то же время нечего возразить и нашей слушательнице Елене Александровне, которая пишет, что до Ельцина Россией управляли "троечники". Читаю: "Возможно, во мне говорит преподаватель вуза, доцент, но посмотрите, кто стоял у руля. Самый образованный из них - Ленин, но мысль, до которой он додумался: всё отнять и разделить, - мысль "троечника". Потом Сталин - настоящий недоучка. Хрущев - колхозный председатель-выдвиженец, не более, Брежнев - политрук, Горбачев - типичный "троечник" (заподозрив это, я, помню, стала внимательно его слушать и обнаружила, что он часто не понимает, о чем его спрашивают, и всегда говорит не о том). Всплывали глубокие середнячки. Такие всегда боятся, что их обойдут более способные и стараются выдвинуться окольными путями. Способный и честный не будет расталкивать других. Он знает, что все при нём и доказывать никому ничего не надо. Только Ельцин был нормальным студентом, то есть, учился без "троек", был спортсменом. Мы с мужем закончили Уральский политехнический, жили в Свердловске, когда там секретарствовал Ельцин. Помню его старшую, она ждала свою Катю. Обыкновенная студентка, ездила в институт на троллейбусе, способная умненькая девочка. Наина Иосифовна - скромный инженер в проектном институте. Я ей от всей души сочувствую как жене много работающего человека, отдавшего стране здоровье".

Письмо из Петербурга: "Я-то рассчитывал на нормальную работу законодательной власти, а вышло неизвестно что. Кремль по предвыборным соображениям поддержал Селезнева (то есть, умаслил "товарищей" из КПРФ), и это я еще понимаю, но когда решили переиграть пакетное соглашение по комитетам, то это уже ни в какие ворота. Это просто искажает результаты голосования, ибо ИЗБИРАТЕЛИ, ГОЛОСОВАВШИЕ ЗА "ЕДИНСТВО", НЕ ГОЛОСОВАЛИ ЗА КПРФ".

Такие письма, по-моему, напоминают, какая еще юная демократия в России, Это даже не юность, а отрочество, если не детство. Да, избиратели "Единства", не голосовали за КПРФ, А избиратели КПРФ, в свою очередь, не голосовали за "Единство", избиратели "Яблока" не голосовали ни за КПРФ, ни за "Единство"... и так далее. Каждый голосовал за ту партию, какая ему по вкусу, и ни за какую другую. Кажется, само собою разумеется, что, если я голосую за "Единство", это не значит, что я наказываю ему не иметь никакого дела с КПРФ. Но нет, есть люди, для которых это не само собою разумеется. Это люди гражданской войны. Не состоявшиеся герои не состоявшейся гражданской войны в России - второй гражданской войны.

"Выстраданное", - так озаглавлено следующее письмо: "Все грехи и преступления, совершённые на территории бывшего СССР, приписываются не конкретным людям, а идеологии " коммунизму. Почему бы не приписать остальное море крови капитализму, свободному обществу? Почему бы жертвы религиозных войн не отнести на совесть Христа (прости меня, Господи?) Вот и напрашивается вывод. Преступления совершали негодяи, которым любой общественный уклад не помеха. В СССР хоть на уровне лозунгов провозглашались принципы какой-то морали. Теперь подняли "железный занавес", и хлынуло в наш вакуум дерьмо, а туда, на Запад, - гроши пенсионеров. Да, Россия грязная, больная и обворованная страна, но она, какой бы ни была, хранит свою культуру бытия, пока, может быть, не слишком оценённую, - культуру живой, открытой души, что бесценно в этом мире надвигающейся бездуховности. Посмотрите на этих роботоидов, со странным выражением глаз, - известных западных деятелей... А кто главные активисты всех революций, террора и разрушительных идеологий? Кто теперь агрессивно проповедует безнравственность и разложение? О каком русском фашизме ведёте вы речь, когда в повестке дня введение в русский алфавит новой буквы, чего-то среднего между "х" и "р", чтобы придать легитимность бескультурным и бесчисленным небритым мессиям!",

Написавший это человек и себя, конечно, включает в "культуру живой, открытой души". Он называет своё письмо выстраданным, и я ему верю. Он действительно страдает от того, что в России еще есть евреи и многие из них на виду. Так что русский фашизм, русский нацизм - это не выдумка. Никто так дурно не отзывается о России, как они, русские крайние националисты, - так дурно и так, по-моему, глупо. Сказать о России, что она грязная и больная - значит, сказать не только гадость, но и глупость. Но в русской фашистском кругу вам ничего за это не будет, если вы добавите, что она больная потому, что её заразили евреи, и что, при всей своей нечистоте и хворости, она всё равно здоровее Запада.

"Сам я горский еврей, родился в 1950 году в Нальчике, с четырёх лет жил на Украине, в 34 года перебрался в Москву, где организовал свое маленькое дело. Таким образом, в России я оказался "жидом", "лицом кавказской национальности", "хохлом" и "буржуем". Но события 91-го зарядили меня оптимизмом. На моих глазах 19-го августа у стен "Белого дома" выросла баррикада из личных легковушек. Мне стало стыдно, что я думал об эмиграции из страны с таким народом и что свою новую "восьмерку" спрятал около Калининского моста. В 1997 году я крестился, и свой оптимизм стал выражать словами из Евангелия: "Свет во тьме светит, и тьма не объяла его". Но в последнее время мною все больше овладевает паника. Выборы показали такое кровожадное безумие народа, что все политики и журналисты потеряли собственное мнение. Только у Явлинского хватило мужества выбрать совесть, но его поддержало меньше шести процентов населения. Я не очень верю разговорам о подтасовке голосов, поскольку знаю мнения моих родных, хороших знакомых. Мне страшно за этих людей, за страну, за моих детей. Я готов с радостью признать свои заблуждения. Но меня некому переубедить".

Я тоже не возьмусь переубеждать этого слушателя. Скажу только, что знаю по собственному опыту: одна только попытка переписать спокойным слогом то, что написал взвинчено, может показать тебе, где ты допустил перебор, где - натяжку.

"Пишу вам, как из глубоких прошлых времен, - так начинает Владас Мацявичюс, житель литовского города Казлу Руда, старый "диссидент-одиночка" (его слова). - В 1981 году я нашел человека, с которым мы решились бежать на Запад. Это была Ангеле Шумскене. Мы с нею работали на одном художественном предприятии: она - начальником лаборатории, я - художником. Мы задумали изготовить воздушный шар и взлететь на нем с Лапландского заповедника на Кольском полуострове. План разрабатывали долго и тщательно, проводили опыты. Начали с водородного варианта, остановились на подогреваемом воздухе и лавсановой пленке. До места старта вблизи пограничного посёлка Алакурти добрались на перегруженных "Жигулях". Надежды на успех было мало. Даже если бы мы долетели до финской территории, нам предстояло пройти пешком по болотам 300-400 километров до Швеции и не попасться финнам, потому что Финляндия таких, как мы, выдавала Советскому Союзу. Взлететь мы не успели - нас задержали советские пограничники. Во время следствия эксперты не хотели верить, что нам никто не помогал изготовить воздушный шар из материалов, купленных в хозмаге за 150 рублей. Смотреть на меня, как на редкого зверя в зоопарке, приходило большое начальство. Начальный подогрев мы собирались сделать у костра, а в полете использовать паяльные лампы. Был устроен следственный эксперимент. Шар без корзины быстро поднялся на несколько десятков метров. Моими сокамерниками в Лефортово были, в основном, беглецы. Одному удалось добраться до Лондона, но там он сильно соскучился по Родине - заболел ностальгией и вернулся. Их отправляли в спецпсихбольницы, а меня четыре месяца обследовали в институте Сербского, потом приговорили в обычный лагерь. На воле я оказался через два с половиной года, но и этого хватило, чтобы потерять почти все зубы и слух".

Спасибо за письмо, Владас. Интересно, не хотелось ли вам после выхода из лагеря изготовить воздушный шар и полетать на нем уже без задней мысли - без мысли пересечь границу?

Пишет один не совсем обычный сельский житель: "Года полтора назад мне представилась возможность переселиться в Германию. С бумагами всё получилось, оставалось пройти языковую проверку. Радовался я неимоверно: мол, хоть на старости лет поживу в достатке, цивилизованно, И вот когда я (с трудом!) сдал язык, ко мне подошла одна из членов комиссии, сотрудница посольства, психолог, и стала убеждать меня не делать этой глупости, не переселяться в Германию: и климат не тот, и менталитет окружающих, и денег будет маловато, и уйма всяких мелочей будет угнетать меня. А мне уже, надо сказать, пришлось побывать вдали от моей непутёвой родины, и я убедился, что подвержен ностальгии. Боль это тяжкая... Всего полдня мы погуляли по городу, и убедила меня эта умная женщина, спасибо ей. На прощание я осыпал её цветами и стихами. Потом написал об этой истории своему старому другу. Он словак, большую часть жизни прожил на Украине, а несколько лет назад его унесло на "историческую Родину". Теперь он проклинает тот день час, землю целовал в своём дымном Мариуполе, когда приехал в отпуск. "Особа, отговорившая тебя, - пишет он мне, - заслуживает того, чтобы ты ей в ноги поклонился. В нашем возрасте нельзя менять привычную ауру ни на какие житейские блага".

Я не страдаю от перемены мест, но понимаю этих людей. Моя Старая Рябина - единственное место на Земле, где просыпаюсь со свежей головой.

Фарсобин Виктор Васильевич из Москвы напоминает, что в тридцатые годы на обложке советской "Трудовой книжки" были слова Ленина: "Производительность труда - это, в конечном счете, самое важное, самое главное для победы нового общественного строя". Господин Фарсобин приводит и менее известное высказывание Льва Троцкого из газеты 1918 года: "Если по производительности труда Россия не превзойдёт передовые капиталистические страны в ближайшие годы, это будет означать, что Октябрьский переворот мы делали напрасно". Виктор Васильевич описывает, как велась агитация в день выборов губернатора Московской области: "Этот день я встретил в подмосковной электричке. Бойкий старикан разносил календарики с портретом Селезнева. Спрашиваю: "Чем же хорош твой Селезнёв?" Слышу в ответ: "Он русский. Губернатором Московской области должен быть русский человек!" Я говорю: "И Московская область, и Российское государство -многонациональные. Вести такую агитацию - значит подкладывать мину под русскую государственность".

В конце концов, Виктор Васильевич, этот старичок тоже имеет право участвовать в судьбах российской государственности (хотя и не в день выборов, конечно). А насчет того, как он участвует, можно сказать, что каждая заметная страна знает периоды, когда государство больше всех ослабляют люди, которые только о том и думают, как бы его укрепить. На их счету, как у того же Милошевича, не одна затеянная и проигранная война.

Многим жителям России только сейчас почта доставляет новогодние поздравления от их родственников и друзей. Не быстрее идут предновогодние письма и к нам. Поздравив нас с 2000 годом, Полищук Иван Яковлевич пишет на открытке: "Желаем, чтобы не было такого словоблудия, что, чем больше будет богатых и чем богаче они будут, тем больше будет рабочих мест для простого народа и лишь неудачники и ленивцы будут всегда в нищете. В действительности всё наоборот. В нищете, без работы - лучшие люди, те, кто не способен к воровству, угодничеству, взятке, а богатым может быть только мошенник, паразит. Конфисковать всё награбленное и вернуть народу с учётом трудового вклада каждого, но не ниже прожиточного минимума, - это справедливо и естественно".

Естественным я бы назвал только одно, Иван Яковлевич: ваше желание конфисковать всё награбленное и распределить с учетом трудового вклада. Если я не ошибаюсь, вы хотите, чтобы после этого уже все блага, а не только те, что отняты у воров, делились "справедливо и естественно", то есть, "с учетом трудового вклада". Но как вы собираетесь его устанавливать, этот самый трудовой вклад? Для учёных людей, искренне веривших в "хороший социализм", это был самый трудный вопрос. Они его так и не разрешили. До отчаяния некоторые доходили... Сначала думали, что нет ничего проще, как устроить жизнь без денег и, стало быть, без торговли, без зарплаты, а трудовые вклады измерять условными единицами. Не получилось. Тогда решили: пусть будет так, как и повсюду в мире: деньги, цены, нормы выработки, расценки, оклады, но устанавливать их будет не стихия, не рынок, а советская власть, её служащие, чиновничество. Сразу же выявилось слабое место: завод выпускает вещь, которая не расходится, а зарплату люди получают - все, от директора до сторожа. Паразитом оказывается не отдельный плохой человек, а целый трудовой коллектив, целая отрасль, целый букет отраслей - причем, не по своей воле. Семьдесят лет, Иван Яковлевич, бились над этой проблемой, лучшие советские головы трещали от усилий что-то придумать! Казалось бы: раз завод государственный, то государству ничего не стоит заставить его выпускать ходовую продукцию, своя рука - владыка. Жизнь, однако, показала, что это так же невозможно, как изобрести вечный двигатель.

Пишет Новиков Виктор Степанович: "В одной из своих передач вы рассказали о письме некого гражданина, озабоченного судьбой всего человечества. Он написал вам, что он знает, как решить все проблемы на Земле в течение двух лет. Вы озвучили это письмо, не предав его анафеме, и совершили тем самым благородный поступок. Понятно, что серьёзного отношения к нему быть не может, но в нем есть и позитивный смысл: человек осознает себя обитателем планеты. Среди нас немного людей, которым охота поднять голову от своих дел и подумать о том, что все мы живём в одном и очень даже небольшом доме, что у нас одна на всех и легко ранимая живая природа".

В других письмах спрашивают: так что, не стоит даже задумываться о верных способах спасения человечества?

Неужели нет и не может быть такого проекта, который можно было бы без насмешки назвать панацеей? Как ни странно, с моей точки зрения, есть такая панацея, есть такой проект. Он составлен и выверен вполне научно, испытан, давно и хорошо изложен даже в стихах, не говоря о трактатах и хартиях. Одна из хартий лет десять назад попала мне в руки в Москве, составили её несколько экономистов, один из них Виталий Найшуль, Приведу несколько положений по памяти, думаю, будет близко к написанному. Любой человек имеет право на любую ненасильственную деятельность и сам выбирает, с кем ему иметь дело. Государство не имеет права решать за граждан, в чем состоят их материальные и другие интересы. Государство не имеет права вмешиваться в хозяйственную и иную ненасильственную деятельность граждан под предлогом защиты их интересов. Государство не имеет права заниматься какой-либо хозяйственной деятельностью. Государство имеет право чем-либо владеть или пользоваться только на правах аренды частной собственности. Чтобы нагляднее стало, почему этот проект (его называют "либеральным проектом") исполняется только частично и с большим трудом даже в наиболее "продвинутых" странах, учтите, что в соответствии с ним, например, должен быть приватизирован и отдан государству в аренду Московский Кремль. Представляете, какой крик поднимется почти на шестой части земной суши? Многие ли из вас не будут в числе кричащих? Вот то-то и оно. Панацея есть, да нет согласия больного...

В ноябре прошлого года я прочитал письмо о том, как плохо в одном русском селе окончили свои дни люди, которые разрушили храм. Дело было в тридцатые годы. А вот пришло письмо о пятидесятых - как уже после смерти Сталина была разрушена церковь в селе Волынцево Сумской области. Председателю колхоза пало на ум раскатать её не в видах богоборчества, а чтобы сложить из добротных брёвен помещение для скота. Читаю: "Поскольку никто не хотел ломать храм, председатель колхоза Бутов Антон Яковлевич решил заинтересовать рабочих: по бутылке "Московской" на брата каждый день после работы. Храм, конечно, быстро сломали и построили коровник. Шли годы, колхоз крепчал, а участники этого дела начали погибать. Первым погиб Николай Иванович Шевченко, молодой бригадир строителей. Ночью у него заболела голова, утром вышел во двор, упал и умер. Хоронили его с почестями. Через короткое время за ним последовал объездчик, который был его правой рукой при разрушении храма. В поле его поразила молния. После этого один за другим скоропостижно скончались все три кузнеца, которые из церковной арматуры ковали бороны. Председателя сельского совета Погребного, который дал разрешение на снос храма, разбил паралич. Хоронили с почестями. Дольше всех держался председатель колхоза, стал Героем Социалистического Труда, но и его настиг паралич в цветущем, можно сказать, возрасте: в 60 лет. Его хоронили с самыми большими почестями. Приехало районное и областное начальство, цветы, речи, играли реквием. Народ, конечно, знал, в чем дело, а знало ли начальство, неизвестно", - так заканчивается эта история в письме из села Волынское Сумской области.

XS
SM
MD
LG