Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Ваши письма


Письмо из Харькова: "Я оптимист, посему считаю, что пройдёт несколько поколений, и независимая Украина укоренится-таки в сознании большинства россиян, а понятие о "старшем и младших братьях" сотрётся. Но это будет только в том случае, если не реанимируется имперский идеал "единой и неделимой". Нынешняя чеченская война и отношение к ней многих россиян уже показали, что это может получиться на наших глазах. О том же свидетельствуют письма на "Свободу", которые вы читаете. Я говорю о письмах, сочащихся нежной любовью к начальству. Да, это, к сожалению, традиция - путать любовь к отчеству с любовью к начальству. Константин Николаевич Крупский".

Письмо из Кемерово: "Передача ваша заслуживает уважения хотя бы за то, что вы освещаете разные мнения разных людей. В моем письме речь пойдет о Чечне, сам я тоже чеченец. По всему миру о нас заявили как о самой жестокой и кровожадной нации, некоторые ваши слушатели звонят вам и говорят, чтобы нас добивали до конца. Осуждать их я не буду, скажу только, что это больные люди. Жалко, что российская интеллигенция, за исключением нескольких десятков человек, молча взирает на нашу гибель, а возможно и на свою. Но мы возродимся. Я знаю свою родословную до седьмого колена и могу вас заверить, что мои предки никогда ни перед кем не склонялись, а боялись только Всевышнего. Внешний вид даже генералов, которые против нас воюют, вызывает жалость. Не верится, что они проходили когда-то строевую подготовку. Не в их пользу сравнение с рядовыми чеченскими бойцами. Вместо того, чтобы из этих бойцов сделать хорошую русскую армию, русские генералы с ними воюют, а заодно - и с нашими женщинами, детьми. Мою супругу, беременную, с тремя несовершеннолетними детьми, в Волгограде сняли с поезда, продержали в отделении милиции сутки и отпустили только после того, как она дала взятку - 500 рублей. Из-за этих подонков мы с супругой не виним весь русский народ, ведь подонков достаточно в любой нации. А нас винят во всём, летом я был готов к тому, что о съедении саранчой урожая на части российских полей скажут, что это дело рук чеченских террористов... Анатолий Иванович, это письмо я написал так, как думал, ни с кем не советовался. Лично для вас сообщаю свои данные. Зовут меня Магомед, мне 40 лет, в Грозном я лишился всего, что накопил за свою жизнь, с 1995 года живём с семьёй где придётся. Духом не падаю. Семья дружная, дети не глупые".

Мысль о чеченцах как воинах, которые, при должной тонкости Кремля, могли стать цветом российской армии, живёт в Чечне все эти годы - наряду с другими, в том числе ожесточёнными, мстительными, мыслями, но живёт. Для многих наших слушателей это, я уверен, новость. Идёт вторая чеченская война, а Чечню и чеченцев в России всё еще плохо знают. И захотят ли теперь узнать лучше? Когда-то русский философ Федотов писал о русском равнодушии к Украине, к украинству, называл это исторической виной русского образованного класса. Украинство - не исключение. Он, правда, безотчетен, этот извечный великорусский неинтерес ко всему, что есть нерусского в российских границах, но тем более прочен...

Письмо из электронной почты: "В одной из ваших передач услышал замечательное по форме, но мерзкое по содержанию понятие "пивной патриотизм". Теперь чувствую, что эта зараза добралась до меня. Боюсь, что скоро запишусь в патриоты. Это будет ужасно. Простите меня, пожалуйста.Сегодня увидел результаты опроса по Интернету. 20 процентов опрошенных готовы судить о кандидатах в президенты страны прежде всего по внешности и манерам. А ведь это интеллектуалы, имеющие доступ к Интернету! Или я слишком хорошего мнения о них? С уважением пока еще здравомыслящий (но надолго ли?) ваш слушатель..."

Да им-то что до нашего мнения о них? Много ли дела морю до того, что я о нём думаю?

Из Москвы пишет господин Иванов: "Сэр Стреляный! Прошу ответьте мне, пожалуйста: почему вы в своих передачах все время гудите о негативных явлениях бывшего Советского Союза, то есть, России вчерашней, и ничего не говорите о недостатках сегодняшней России? В России достигли угрожающих размеров обнищание и голод, жалкое существование и смертность. Огромные долги, преступность, тюрьмы все переполнены, более миллиона заключённых, половина больны туберкулёзом. Наркомания и проституция, бандитизм и коррупция, мафия и воровство, заказные убийства. Почему об этом не гудите? Почему не гудите о том, что демократы развалили некогда мощную армию, развязали братоубийственную войну в Чечне? При них стали бастовать и объявлять голодовки шахтеры и учителя, врачи и ученые. Почему не шипите о том, что демократы отняли у детей России детство? Да потому вы не гудите и не шипите обо всём этом, что всё это вас радует, и вы от этого с удовольствием потираете свои, по локоть в крови, руки, так как за вашу "работу", провокационно разжигающую вражду между народами России, вам щедро платит сам Конгресс США через свои спецслужбы!"

Уже не первый год я читаю перед микрофоном радио "Свобода" такие письма, и слушатели всё спрашивают, зачем я это делаю. Некоторые недоумевают, когда я отвечаю: да ведь пишут, потому и читаю! Господин Иванов нами недоволен потому, что мы не гудим и не шипим, как плохо в России, другие нами недовольны потому, что мы, как им слышится, только о том и гудим, и шипим. И однако же они с господином Ивановым принадлежат к одному лагерю. Они прекрасно поймут господина Иванова, когда он в разговоре о радио "Свобода" скажет, что она ничего не сообщает о недостатках сегодняшней России, а он прекрасно поймёт их, когда они, в свою очередь, скажут, что эта враждебная радиостанция только то и делает, что чернит сегодняшнюю Россию, и он, и они разойдутся в обоюдной уверенности, что в продолжение этой содержательной беседы были полностью согласны друг с другом.

Особая точка зрения на радио "Свобода" у слушателя, подписавшегося двумя буквами - "Н.А." : "Меня удивляет, с каким пиететом на вашей радиостанции беседуют со всякими бывшими сотрудниками спецслужб, рассказывающими о своих боевых делах, и как часто звучат ностальгические передачи про ту, советскую жизнь. Невольно возникает чувство, что беспокоиться особенно незачем, все было неплохо, люди жили и не жаловались, можно туда и вернуться, ну, не совсем туда, а куда-то рядом, только чуть-чуть что-то улучшить. Хотя довольно очевидно: страшна-то система, а она не разрушена и стремительно восстанавливается, и до сих пор граждане не осознали, как несвободен был советский человек и как быстро мы можем лишиться и свободы передвижения, и валютных вкладов, и независимой прессы, телевидения и радио (достаточно посмотреть, какие люди уже командуют прессой, владеют телевизионной кнопкой и правом лицензирования)".

Владимир Борщев, научный работник: "Этой зимой, вернувшись в Москву из Америки, я обнаружил, что большинство моих друзей одобряют войну в Чечне. Это было непривычно, раньше мы находили общий язык. "Вы зомбированы Западом", - говорят теперь мне. Я считаю, что война ведется варварскими, преступными методами. В ответ слышу: "А что делать? Надо же эту проблему как-то решать". Те, кто тоже пожил на Западе и вернулся, признаются, что избегают заговаривать о Чечне с друзьями - боятся поссориться. Пожалуй, я стал удивляться еще раньше, во время событий в Косово. Возмущались не Милошевичем, а Западом. На Западе тоже далеко не все одобряли бомбардировки, но для наших людей главное было - изобличить "гнусную Америку". При обсуждении Чечни Югославия всегда всплывает: "Они нас осуждают за Чечню, а сами бомбили беззащитную (или суверенную) Югославию". То есть, уж если "они" бомбили "чужих", "нам" позволено со "своими" делать все, что угодно. "Это, конечно, все так, - говорят о бесчинствах военных в Чечне. - Но у нас ведь все в ужасном состоянии - суды, тюрьмы, милиция. И все же, если на тебя нападут бандиты, ты к этой милиции будешь обращаться, другой ведь нет. Вот и армия у нас такая же, не лучше. И она воюет, как умеет, тут уж ничего не поделаешь". Говорю со знакомой. Её возмущает радио "Свобода": "Отвратительная радиостанция!" Говорю о Бабицком, его только что "обменяли", неизвестно жив ли он. Она - сразу: "А зачем он туда лез?". Через какое-то время в Чечне исчезает французская корреспондентка. Моя знакомая ее знает. То, что француженка "полезла туда", ее задевает меньше. В нашем советском подсознании француженка - свободный, независимый человек, она имеет право "лезть" куда захочет. А Бабицкий - "наш", то есть, раб, как и мы, он должен сидеть и молчать в тряпочку. Моя покойная жена в последние годы своей жизни занималась Библией. Она говорила мне, что библейское положение: "око за око, зуб за зуб" было огромным шагом вперед, оно вводило строгие ограничения на меру мести, наказания. Утверждался принцип: "мера за меру". За око - не больше, чем око, за зуб - не больше, чем зуб. А в Чеченской войне во сколько раз превышена эта мера? Солдатам внушают, что все чеченцы - бандиты. В Чечне действительно было немало бандитов. Но эта армия - не бандиты? Чубайс сказал, что в Чечне возрождается российская армия. Возрождается что? Армия у нас и раньше была зоной, пропускавшей через "дедовщину" миллионы молодых людей, внося свой вклад в формирование нации. А что сейчас выйдет из воюющих таким образом солдатиков? В связи с высказываниями Сергея Ковалева о войне Егор Гайдар утверждает, что могут быть две позиции - правозащитника и политика. Правозащитник, мол, выносит моральные оценки, а политик обязан что-то делать, как-то решать проблему. Вот эта направленность на "решение проблем" сама по себе вещь сомнительная. Не все проблемы можно решить. Англичане решают ирландскую проблему уже несколько сот лет, Израиль - палестинскую - больше полстолетия. Недавно я слышал чьи-то слова, что основное в политике - не "решать проблемы", а умение жить с нерешенными. А мы исходим из того, что все можно решить быстро. Причем, "враз и навсегда". И вот, вместо того, чтобы выздоравливать, мы опять куда-то катимся. Спецслужбы набирают силу. Трудящиеся пишут письма. Запад нас опять "не понимает", "унижает", "строит козни". Опять пробивается старая песня: "кто не с нами, тот против нас". Наводят порядок с "информационным обеспечением", то есть, врут, врут, врут".

Я читаю письмо от Владимира Борщева, научного работника, специалиста по кавказским языкам. Пожив в Америке, он, по возвращении на родину, в Россию, обнаружил, что большинство его друзей одобряют чеченскую войну. "По телевизору показывают чеченский эпизод. Задержали боевиков или людей, которых подозревают, что они боевики. Их ставят лицом к стене. Омоновец привычным движением бьет одного из них по ногам - чтобы шире расставил. Потом их "за шкирку" тащат и бросают в грузовик. Смотрю - ничего особенного. Через несколько дней я в Америке, там по телевизору те же самые кадры. И вдруг понимаю кожей, что американец смотрит на всё это другими глазами. Для него такое обращение с любым преступником - дикость. У Запада есть ощущение грани. Когда её переходят, поднимается страшный шум. В том поношении Запада, которое сейчас отовсюду слышится, - наша собственная ущербность. Запад тут не при чем. Там живут своей, в общем, здоровой жизнью, и не очень много о нас думают. Только взглянув иногда в нашу сторону, поёживаются. Конечно, нас не совсем понимают. Главное - не понимают, какие мы больные. А "зомбирует" нас Запад вот как. Живя там, быстро привыкаешь, что в общественных туалетах чисто и всегда есть бумага, и к тому, что врать не принято. Если политик публично соврет, даже, как Клинтон, по очень личному поводу, то встает вопрос об импичменте. В обоих случаях - это вопрос гигиены".

Спасибо за письмо, господин Борщёв. Наши слушатели не оставили без внимания эти высказывания Гайдара и Чубайса. Автор одного письма надеется, что они когда-нибудь пожалеют о своих словах, ведь ясно же, что политик-демократ может действовать только как правозащитник. Демократическая политика есть не что иное, как защита прав человека, правозащитная деятельность государства. Другая деятельность демократическому государству просто не позволена, оно потому и демократичекое, что всё разнообразие его деятельности сводится к правозащите. Политику-демократу также не придёт в голову, что армию современного демократического государства может создать война, которую и войной-то, по лживости, не называют. Карательные налёты и "зачистки" создают карателей, а не воинов. Я только не стал бы говорить, что Россия больна. Это всё возрастное - именно такой вывод делают многие западные исследователи России. Россия в своём возрасте. Сказать точно: российская демократия в своём возрасте. Запад переболел всеми "русскими болезнями", изучил все их до тонкостей, "загадочную русскую душу" просвещенный западный человек понимает вполне. Типичнейшая из "болезней" или "загадок" - всеобщая недемократическая, додемократическая, ваврварская уверенность, что не существует не решаемых проблем и что каждую из них можно решить "враз и навсегда". Ясно, что при таком подходе обычно принимается наихудшее из решений.

Пишет Давид Розенфельд: "Вы говорите, что стремитесь не оскорблять национальные чувства ваших слушателей. Но это правило почему-то распространяется на все нации, кроме русской. То ли вы считаете, что русские все стерпят, то ли русофобия у вас и ваших коллег настолько в крови, что скрывать её у вас нет сил. Мне 30 лет, я еврей. Благодаря маминому воспитанию, я очень долго, вплоть до армии, ко всем национальностям относился без малейшего предубеждения. Но армейский опыт заставил меня внести поправки в моё мировозрение. В армии я наблюдал непонятную мне тогда ненависть азербайджанцев к армянам и грузинам, узбеков - к ингушам и азербайджанцам, казахов - к узбекам. Случались драки, где с каждой стороны участвовало более сотни человек одной национальности. Я решил, было, что именно армия ожесточила их. Кстати, с большой личной выгодой этой враждой пользовался замполит нашего полка, естеcтвенно, еврей. Но потом я объехал по работе большую часть Средней Азии и Кавказа. После того, что я там увидел и услышал, заявления русских "красно-коричневых" кажутся детским лепетом. Как в армии, так и после, в силу своей любви к экзотике и нестандартной сексуальной ориентации, я дружил с представителями многих народов. Не стану касаться прибалтов - их национализм всем известен, и никакой европейский лоск скрыть его не в состоянии. Но и все другие... Тувинцы называли "чурками" якутов, бурят, алтайцев. Буряты кричали, что они - высшая азиатская народность, а "чурки" - все остальные, хотя для меня они все были, в общем-то, довольно похожи, особенно в постели. Да что говорить об этих народах, когда обожаемый мною кореец с презрительной гримасой отзывался о вьетнамцах, а мой последний любовник японец не понимает, как я мог когда-то увлечься корейцем. Так что, Анатолий Иванович, если среди целей вашей радиостанции действительно не числится разжигание ненависти к русским, то, несмотря на ваше украинское происхождение и старательно культивируемый вами акцент, что уже само по себе есть проявление неуважения к русской аудитории, вы в дальнейшем, я надеюсь, воздержитесь от русофобских высказываний сами и постараетесь удержать ваших коллег".

По-моему, никто не усомнится, что это письмо написал чистосердечный друг всех наций. Если вам всё равно, с кем укладываться в постель, с японцеем, корейцем или уйгуром, был бы человек хороший, то это показывает, что для вас поистине "несть ни эллина, ни иудея", как говорится в христианском писании. Вопросами из этой области человеческих отношений исследователи устанавливают подлинную степень расовой и национальной терпимости. Белого спрашивают, например, был бы ли он доволен, если бы его дочка вышла за чернокожего. Но и этот слушатель изменяет себе, и в его еврейской душе гнездится великорусская мнительность: усмотрел неуважение к русским в моем произношении, да еще вообразил, что я - понарошку... Ну, и не теряю я все-таки надежды получить от кого-нибудь ответ на следующий вопрос: как могу я ставить своей целью разжигать вражду к русским, если "Свобода" вещает в первую очередь для русских? Зачем мне сознательно восстанавливать против себя основную массу своих слушателей?

"Как обычно по субботам в 10 московского я слушал "Ваши письма". Передача не слишком располагала к веселию: война в Чечне, Путин и все такое. Но в конце вы прочитали письмо слушателя, который представился литератором и осудил вас за то, что вы говорите "по средАм", а не "по срЕдам". Казалось бы, до вопросов ли языка в такое время? Война идет. Тем не менее, для меня это письмо было, как глоток свежего воздуха. Надо же: наш интерес к языку не зациклился на неологизмах типа "зачистка" и "замочка". Вы знаете, и я вздрагиваю, когда слышу "по средАм", а заодно и "на волнАх" "Свободы". Ну, почему такое ударение? Или это я всегда говорил неправильно? Вы, Анатолий Иванович, сослались не словарь ударений, дескать там "по средАм". Видимо, там же и "на волнАх". Но мне кажется, что-то здесь не то. Язык - он живой, он весь - из неправильностей. Язык формируют не только (и не столько) словари, сколько живые носители языка. Сказал некто с экрана "замочить в сортире", кое-каким русскоязычным это понравилось, они заголосили наперебой: "Замочить, замочить!" и привет - слово входит в словарь! Горбачев некогда порадовал нас афоризмом: "Главное - нАчать, затем - углУбить, а там, глядишь, все и сформИруется!"? В словари ударений все эти прелести не вошли. А зря. В живом языке-то они остались. Я - русский, причем (извините за выражение), "этнически чистый", а говорить, как предписано учебником, у меня не получается. Неужели и все сотрудники "Свободы" так уж полюбили говорить только "по средАм" и только "на волнАх"? Неужели и у вас начальство предписало всем говорить однообразно и не оставило даже малюсенькой возможности немножко повольничать, поиграть с родным языком?"

Да играем мы... По-моему, больше, чем надо, играем, чаще всего, правда, невольно, как, например, я, грешный. В школе за такие игры "двойки" ставят. При чем тут начальство, если по-русски надо говорить по средАм и на волнАх? И при чём тут чье бы то ни было мнение, что говорить лучше по срЕдам и на вОлнах? Говорящие по-русски обязаны следовать правилам русского языка, а не чьим бы то ни было мнениям.

XS
SM
MD
LG