Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Хозяйственные мужики


Участники программы:

Анна Семенова, доктор исторических наук, профессор,
€нститут российской истории РАН
Юрий Петров, доктор исторических наук, €нститут российской истории РАН
Валерий Керов, кандидат исторических наук, Университет дружбы народов
Ирина Поткина, кандидат исторических наук, €нститут российской истории РАН
Владимир Лопухин, президент ООО "Вангвард"
Евгения Филинкова, психолог, €нститут психологии РАН


Анатолий Стреляный:

“Купечество - паразитический класс, который занимается не производством, а только обменом продуктов” - написано в “Советской энциклопедии” сталинских лет. С этим согласятся многие жители слаборазвитых стран. Как можно не согласиться с этим, как можно считать полезным, угодным Богу, человеку, купца - не понимает патриархальный крестьянин всех времен и народов. В современной Америке из ста миллионов семей приблизительно три с половиной миллиона обладают состоянием свыше миллиона долларов. Миллионеры эти чаще всего владельцы предприятий или специалисты - врачи, адвокаты. В России пока еще мало людей, готовых завести собственное дело, стать богатыми. Прежде, чем решить, русская ли это черта, стоит обратить внимание на одну цифру: первое место в списке нынешних американских миллионеров 22% занимают выходцы из России.

Каждый год осенью Великий князь Киевский со своей дружиной объезжал покоренные им племена ( полюдье) . Дань, в сопровождении охраны, доставлялась в Киев, где княжеские закрома заполнялись пушниной, воском, медом. Излишки дани сбывались при участии дружины князя. Древнерусские купцы ходили по Дону и Волге, торговали с Хазарией и добирались на верблюдах до Багдада. Путь из варяг в греки упирался в Константинополь, где купцам-русам случалось торговать и рабами.

Анна Семенова:

Из княжеской дружины формировались первые купцы, именно они торговали с Византией, с восточными странами. И затем формируются определенные группы в нашем купечестве, это гости. Сначала под гостями понимали иноземцев. Если мы даже вспомним классические наши оперы, возьмите “Садко” Римского-Корсакова, “Песнь варяжского гостя”, “Песнь веденецкого гостя”. Это были торговые партнеры наших купцов. Затем под словом “гости” стали понимать самую привилегированную часть купечества, которая торговала с зарубежными странами и имела большое состояние. Гостиная сотня это самая крупная часть купечества в смысле денег. И, наконец, суконная сотня, меньший капитал, который прежде всего ориентировался на торговлю внутри страны.

Валерий Керов:

Основным как бы инструментом купца были не весы, а меч, купец изображался с мечом, его атрибут. Важнейшим качеством купца была, судя по литературным источникам, удаль. Вообще образ купца от образа воина отличался очень незначительно. Купец нажитое не передавал детям, кроме имени и места в корпорации, дети ничего не получали, как правило, ну дом, может быть. Надо построить церковь, надо было иногда, если вспомните “Садко”, похвалиться перед Новгородом.

Анатолий Стреляный:

Чтобы вступить в купеческое товарищество, стать "пошлым купцом", новгородец должен был сделать крупный денежный взнос. В церквях хранились меры и весы, определялись качество и цена товаров. В грамоте 1571-го года отмечалось, что "коров следует гнать на продажу к Ивану Святому на Опоках". Татаро-монгольское нашествие и возвышение Москвы изменили жизнь русского купечества.

Юрий Петров:

Главная черта и особенность нашей жизни последних 500 лет это самодовлеющая роль государства. Вот государство в России со времен Московских Великих князей определяло все, в том числе и статус и интенсивность экономической деятельности. И если мы подумаем, что на самом деле от отмены крепостного права в России до революции 17-го года прошло всего лишь 56 лет, мы поймем, как ничтожно мал был тот период свободного, относительно свободного развития общества и предпринимательства в том числе.

Анна Семенова:

В то время как на Западе купцы, превращавшиеся постепенно в третье сословие, довольно рано стали заявлять о своих правах, в нашей стране купцы, и в Средневековье, и в более позднее время ощущали себя одним из элементов большой государственной государственной, и они находились у нее в полном подчинении. В конце 16-го и особенно в 17-м веке, когда у купцов накапливаются известные капиталы, они все больше начинают заявлять о своих правах. И уже в 17-м веке мы видим их активными участниками Земских соборов, их подписи стоят при избрании царем первого Романова - Михаила.

Валерий Керов:

В 14-м, 15-м, 16-м веках окончательно утверждается христианская нравственность. Купецкое дело считалось нечистым, сребролюбие очень серьезным грехом. Но так же, как и в Европе, в 16-м веке и особенно в 17-м формируются значительные слои торгующих - и торгующие крестьяне, и купечество, и аристократия, бояре торгующие. Один из иностранцев, посетивших Россию, пишет, что (по отношению ко второй половине 17-го века) вообще в Москве почти нет людей, которые бы не торговали. Везде и всюду торгуют.

Анна Семенова:

Век 18-й показывает нам рост самосознания купечества. Это ранее приниженное сословие, которое прежде воспринималось как данник государственный, но, конечно, были исключения, такие как Строгановы, доверенные лица Ивана Грозного. Но в целом, конечно, эти люди не обладали достаточной свободой. А в 18-м веке, учитывая изменения государственной политики, прежде всего в лице Петра, затем Екатерины Второй, российское купечество начинает все больше заявлять о своих правах и понимать свое место в государстве.

Юрий Петров:

Петр Первый, которому безусловно принадлежит великая заслуга в модернизации России, на самом деле пытался соединить несоединимые вещи - европейскую технологию и русский крепостной, то есть, рабский труд. Из этого вышли так называемые мануфактуры, из этого вышла привилегированная кучка промышленников, олигархов, которые, как только поле для экономической деятельности немного освободилось, очистилось, уже в середине 19-го века сошли фактически на “нет”. Можно говорить о нескольких волнах русского купечества. Первая средневековая волна закончила свое существование где-то после войны 12-го года. И затем ей на смену приходит новая волна, волна "хозяйственных мужиков", как они сами себя называли. Собственно они появились в период екатерининских преобразований, известных указов Екатерины о свободе занятий промыслами. Екатерина позволила крестьянам, в том числе крепостным, свободно заниматься промыслами. И вот это точка отсчета, от которой ведет свою историю российский капитализм уже, можно сказать, в более модернизированном виде. Эти указы положили начало знаменитым промышленным династиям. Если мы взглянем на историю выдающихся первой десятки династий московского купечества, все они ведут свое происхождение из крестьян с рубежа 18-19-го веков.

Анна Семенова:

Эпоха Екатерины очень интересна для истории нашего предпринимательства, поскольку она в самый ранний период своего правления приняла несколько очень важных указов и постановлений, по которым разрешала всем желающим заводить ткацкие станы, любые рукоделия. И, согласно последним исследованиям наших ученых, такое законодательство Екатерины вызвало всплеск развития мелкого бизнеса, особенно в текстильной промышленности, когда можно было завести 10 - 15 так называемых станов. Иногда сам крепостной, но нанимает на свою маленькую фабричонку своих же собратьев, и сам платит за всех оброк.

Анатолий Стреляный:

Мысль просвещенной монархини, что “дешевизна родится от великого числа продавцов и вольного умножения товаров”, породила жалованную грамоту городам 1785-й года. Купечество было поделено на три гильдии. (Говорят, что слово “разгильдяй” первоначально означало “исключенный из гильдии”, но, возможно, это шутка.) Купцы сами заявляли о своем состоянии и платили казне налог. Налог составлял 1% от капитала в год. Купцам первой гильдии разрешалось вести внешнюю торговлю, иметь фабрики и заводы. Вторая гильдия брала на себя внутренний оптовый и розничный торг. Третья довольствовалась мелочной торговлей по городу и уезду. Первогильдейцы могли владеть морскими судами, вторая гильдия только речными. Могли ездить по городу в карете, запряженной парой лошадей (вторая гильдия в коляске парою) и освобождались от телесных наказаний. Было введено звание именитых граждан, которое могли получить ученые, художники, а так же купцы с капиталом свыше 50-ти тысяч рублей.

Юрий Петров:

Новая волна купечества, предпринимателей из крестьян - они пошли в легкую промышленность, создали фабрики, работали на широкий рынок. Уже меньше зависели от казны. И во втором, в третьем поколении они были более отграничены от государства. Плюс еще многие из них были старообрядцами, что создавало своеобразную ауру несовместимости с государственной машиной, с империей. И они всей своей жизнью пытались выбраться наверх теми путями, которые были им оставлены. А этот путь был, собственно, практически для старообрядцев один - занятие торговлей, промыслами, предпринимательством.

Анна Семенова:

Когда мы начинаем перечислять знаменитые семьи начала века 20-го, то мы видим, что и Рахмановы, и Рябушинские, и Морозовы, и многие другие, Солдатенковы, - это все представители старообрядческого капитала. Конечно, менялись нормы жизни, если в середине 19-го века глава клана, обладавший огромными средствами, мог ходить в рваной поддевке и собирать кривые гвозди для их выпрямления, то уже, конечно, дети и внуки вели другой образ жизни. Тем не менее, вот этот строй семьи с жестким подчинением родителям, а потом старшему брату, всегда соблюдался.

Анатолий Стреляный:

Церковный раскол произошел в России в середине 17-го века при царе Алексее Михайловиче. Он был человек более чем спокойный, его прозвали “Тишайшим”, но при нем был неистовый патриарх Никон. Предпринятые ими преобразования - исправления церковных книг, изменения в обряде православного богослужения, вызвали протесты верующих. Расправы с раскольниками были круты и жестоки - пытки, ссылки, казни. Протопоп Аввакум, один из главных вождей раскола, великий русский писатель, был сожжен на костре. В России после этого оказались две православные веры - старая и новая. Петр Первый преследовал раскольников, но и реформированную церковь не жаловал, подчинил ее царской власти, отменил патриаршество. “Вот вам патриарх”, - сказал он высшим попам, воткнув клинок в стол.

Валерий Керов:

Петр Первый предпринял такие меры, которые вообще-то заставили некоторые слои общества сформировать мифологему, легенду, что ли, о том, что царя в Европе подменили. Первым шагом было создание Всешутейского собора, который высмеивал фактически церковную иерархию, то есть институт церковный самостоятельный. И, кроме того, знаменитое исправление нравов, которое началось с резания бород. А что такое борода? Борода - это воспроизведение на человеке лика Христова. Человек отказывался от того Христа, которого знали, о котором думали русские люди.

Анна Семенова:

В протестантизме делается опора на индивидуальное начало. И капитал - это есть проявление Божьей благодати. В православии эти моменты, связанные с понятием греховности капитала, с осуждением ростовщичества как с крайне небогоугодной формой человеческой деятельности, в какой-то степени тормозили развитие нашего бизнеса, если подходить с точки зрения западноевропейских мерок. Ростовщичество осуждалось даже в государственных документах. А ведь без этого, без этой формы заема невозможно развивать нормальные отношения в экономике. И банковская система у нас в стране появилась намного позже, чем это имело место на Западе.

Валерий Керов:

Русская православная церковь потеряла творческую самостоятельность. Церковь в процессе своего развития, любая церковь, формирует определенные новые представления, приспосабливается к окружающей действительности, воздействует на нее, в общем, это живой организм. Вот этот организм перестал быть живым, он впал в анабиоз. Нормы 17-го и даже 16-го в церковных проповедях, в назиданиях сохранялись до чуть ли конца 19-го и начала 20-го века. Старообрядчество дало совершенно иной ответ, скажем так, на запросы модернизации. Староверы, восприняв очень многое из национальных, дониконовских традиций, сами того, конечно, не осознавая, приступили к их творческому развитию. В первой половине 18-го века в северных поморских общежительствах, куда от гонений бежали староверы, формируется концепция "труда благого, богоугодного, труда душеспасительного" самого по себе. Труд объявляется христианским подвигом, подвигом в том смысле, что жизнь каждого человека - это подготовка к спасению души, и вот основное содержание должно быть связано с трудом, но с определенными условиями, что результаты этого труда предназначены религиозной общине, предназначены церкви. То есть, если вы трудитесь для того, чтобы спасти веру, вы совершаете христианский подвиг и, вероятно, спасетесь. Но, в отличие от протестантизма, в православии не может быть уверенности в спасении. Вот такая божественная санкция получалась только в случае предназначения результата труда общине. Причем, в список того, что называется трудом, кроме духовного труда, молитвы ( это тоже труд) и физического труда, входил, скажем так, и организационный труд. "Купецкое дело нечистое" было отнесено, в частности, к такому труду. Причем так же было провозглашено душеспасительным. Представляете, для традиционного христианина купля-продажа есть душеспасительное, душевно полезное, богоугодное дело? Совершено, конечно, невозможно.

Анатолий Стреляный:

В христианстве труд - это наказание за первородный грех и средство от новых грехов. Человек должен трудиться в поте лица своего, чтобы прокормить себя и свою семью. Все, что делается не в поте, любой не изнурительный, не мышечный труд подозрителен, не угоден Богу, бесполезен. Торговля - неправедное занятие. Не случайно Христос выгнал торгующих из храма.

Ольга Шемякина:

Деятельность мирская, деятельность, связанная с обогащением, шла в разрез с нормами христианской морали. И Запад вырабатывал постоянную систему компромиссов между апостольскими идеалами и жизнью, миром. История западного монашества показывает как вырабатывалась, причем мучительно вырабатывалась, там тоже масса была трагических моментов, система компромиссов. Для России такое компромиссное мышление было нехарактерно. Мир у нас делился не на трое, а на двое. То есть, земная деятельность человека, которая была легитимна на Западе, а у нас все время подвергалась сомнению. Если Запад дал личность цельную, в смысле духа капитализма, то русское купечество дает раздвоенную, если не растроенную личность.

Валерий Керов:

Старообрядцам, бежавшим на Север, необходимо было спасти не только личную душу, но и церковь. Вне церкви сообществу верующих не может быть спасения. И нужно было спасти эти общежительства, которые являлись как бы анклавами, такими моделями этой единственно правильной церкви. Обратите внимание, общежительство - термин, применявшийся до этого в основном к монастырям. Тут речь шла о мирских монастырях, общинах, прообразах Града грядущего. Конечно, лет за 200 до этого старообрядчество имело бы другую судьбу, может быть, исчезло или выродилось в какие-нибудь ереси. В этой ситуации цивилизационное, социально-экономическое развитие России предложило формы хозяйственной деятельности, при помощи которых могли бы спастись и старая вера, и староверы, каждый из них. Прежде всего - это отказ от корпоративной ответственности. Когда своему духовному чаду Аввакум пишет (переводя на современнный язык), что "этот человек сошел с ума, он безумен, поскольку пытается оправдаться тем, что не он лично виноват в отступлении от церковных норм дониконовских, а виноваты архиереи, князья, вот они, мол, за все ответят". Аввакум напоминает, что в каждом человеке есть искра Божья и, соответственно, человек ответственен за судьбу своей личной бессмертной души.

Анатолий Стреляный:

Власть дана от Бога, неподчинение власти - грех. Но раскольники не захотели подчиниться власти, совершившей церковную реформу. Оказавшись перед необходимостью выбора и сделав выбор, средневековый человек переставал быть средневековым, он переходил в следующий класс, становился человеком Нового времени. А человек Нового времени не просто человек, это уже личность.

Юрий Петров:

В эпоху Николая Первого была сильная кампания гонений против староверов. И многие из старообрядцев вынуждены были уйти из старообрядчества и стать православными, единоверцами. Хотя по духу, менталитету и прочему они, конечно, оставались старообрядцами.

Валерий Керов:

В старообрядчестве духовная концепция дела реализовалась в деятельности крупнейших представителей хозяйственных династий - Морозовых, Гучковых, Рябушинских и других. Но и в деятельности, что очень важно, мелких и средних предпринимателей. Общины к началу 19-го века приобрели совершенно иной статус. Прежде всего, они переместились с севера в центры, в том числе в Москву, где возникли две главные общины - вокруг Рогожского богадельного дома, Рогожского кладбища и Преображенка, соответственно Преображенский богадельный дом, Преображенское кладбище. Эти общины существовали как некие духовные центры, они продолжали напоминать по своей структуре монастыри с определенной спецификой, такие мирские, а вокруг них действовали сотни и даже тысячи староверов, предпринимателей. Существовали, по некоторым данным, в начале 19-го века вокруг Преображенки более трех тысяч мастерских, ремесленных каких-то заведений, лавок, фабрик, которые были духовно связаны с этой общиной. Экономически тоже, потому что община своим членам выдавала кредиты, причем беспроцентные. В тот период, когда в России не существовало кредитной системы, староверы создали такую систему. Тут, конечно, не только духовные, но и социально-организационные факторы воздействия.

Анна Семенова:

Сначала для купцов идеалом было получить дворянство. Для 17-го века, особенно 18-го, это ведь век расцвета дворянства, главная мечта купцов была о дворянстве. Одворяниться - как предел мечтаний. В 19-м веке ситуация меняется, и самоценность принадлежности к купеческому званию все больше занимает умы российских купцов. Купцы выходили из крестьянства, так называемые капиталистые крестьяне. То есть, связь с народной культурой, конечно, у них была намного прочнее, нежели у дворянства. И хотя постепенно лоск европейский, следование моде в одежде, в обрядах, в обычаях все больше укреплялись, тем не менее, отличия сохранялись. Может быть, в большей степени, чем у дворянства превалировал православный момент, связанный с очень жестким соблюдением религиозных праздников, аккуратным посещением храмов. Сейчас интересные публикуются дневники купцов, дневник купца Медведева, середины 19-го века. Он весь полон рассуждениями о необходимости посещения храма, о том, в какое он приходит замечательное душевное состояние, присутствуя на службах, посещает регулярно монастыри. Мы мало столкнемся в дворянской среде, особенно в 19-м веке, с таким вот искренним религиозным чувством.

Анатолий Стреляный:

Петровская реформа расколола культурный мир России, и купцы оказались в расщелине. Богатство тянуло их наверх, в образованный мир, в элиту. Религиозность и верность традиции делала их быт замкнутым, отсталым. Над купеческой дикостью смеялись образованные люди, простолюдины ненавидели их за сытую жизнь и привилегии. О строгости семейной жизни и загулах хозяев сохранилось немало легенд.

Валерий Керов:

В уставе купеческом 1807-го года прямо даже разрешалось продление векселя в случае запоя. Это была официальная юридическая причина не платить еще какое-то время, если вы находитесь в запое. Для старообрядцев это было невозможно, понятно. Да, загулы были и были очень интересные, существует целая литература, связанная с их описанием. Знаменитые “Амурские волны” , когда пианисту наливали шампанское в рояль, пускали туда сардины консервированные, он должен был играть, а сардины подпрыгивали от молоточков, и таким образом бурлил рояль с шампанским. Ряд других моментов, когда купцы за очень крупные деньги нанимали хор, поспорив друг с другом, могли повышать ставку, доходя до нескольких тысяч рублей за две-три песни хора.

Юрий Петров:

Многочисленные истории о битье зеркал, о мазании горчицей лиц лакеев, безумных тратах, это действительно бывало. Но вот, мне кажется, что это все-таки наше восприятие, унаследованное от пьес Островского. Эти сапоги бутылками, эти Кабанихи и самодуры. Вот как в обществе воспринималось купечество, которое сидит по своим амбарам, а вечерами в ресторанах закатывает невероятные кутежи. Даже московские цыгане в московских ресторанах, по известной фразе из воспоминаний Павла Бурышкина, напевали: “Московское купечество, изломанный аршин. Какой ты сын Отечества, ты просто сукин сын”. На самом деле это бывало, но это все-таки анекдот. Как характерный пример того, как изживалась эта психология, приведу лишь один случай из жизни известной семьи московских банкиров и промышленников Рябушинских. Когда умер отец, Павел Михайлович Рябушинский, в 1899-м году, он все свое состояние, огромное по тем временам состояние около 16-ти миллионов рублей, разделил между 8 своими сыновьями. Один из них, Николай Павлович Рябушинский, сразу же начал гулять. Он завел себе певицу, некую француженку, катал ее на лихачах, дарил драгоценности от Фаберже. В общем, за два месяца он умудрился промотать 400 тысяч рублей. Это огромные деньги. По последним данным, один русский золотой рубль того времени стоит примерно 30-35 современных долларов. Можете представить, какую сумму он промотал. Тогда над ним была установлена опека, два старших брата обратились к московскому генерал-губернатору с просьбой установить опеку над расточителем, который наносит ущерб всему семейному делу. И эта опека была установлена. Его лишили прав дееспособности, он не мог распоряжаться своим имуществом. И опека была снята несколько лет спустя, когда Николай Павлович как бы взялся за ум и занялся хорошим делом, он начал издавать журнал “Золотое руно”, известный в начале 20-го века орган декадентов, символистов. Тогда братья разрешили ему тратить деньги, но уже на хорошее дело.

Анна Семенова:

Очень интересно об этой эволюции говорил Шаляпин, который очень хорошо знал купеческую среду. “Вот, говорит, пришел из деревни - драный, нищий, в армяке, первый представитель рода. Уже своих детей он посылает в гимназию, они приобщаются к каким-то знаниям. А внук его учится в европейских университетах, собирает коллекции западноевропейских художников и жертвует колоссальное состояние на отечественную культуру”.

Юрий Петров:

В пореформенный период купечество начинает замещать дворянство в роли и интеллектуальной, и культурной элиты. Дворянство хиреет, оно уходит на задний план, приходит новая общественная сила, которая начинает двигать вперед национальную культуру. Что такое культура Третьякова? Это высочайшая рафинированная культура своего времени, которая позволила русской живописи сделать громадный шаг вперед. Но мы все знаем Третьякова, но не знаем еще множества имен других, которые действовали так же или продолжали его дело. Вот, например, один из братьев, упомянутых мной Рябушинских, Михаил Павлович в своем особняке на московской Спиридоновке решил основать музей современной русской живописи. Он понял, что надо продолжать дело Третьякова, надо собирать ту поросль, которая пришла после Врубеля. И он собрал очень значительную коллекцию, собирался передать ее в дар городу. Брат Михаила Павловича стал выдающимся политиком, Павел Павлович Рябушинский основал Всероссийский союз торговли и промышленности как представительную организацию всероссийского и международного даже уровня. Третий брат Рябушинский, Дмитрий, стал выдающимся физиком. Он в своем имении исследовал потоки воздуха, которые позволяют аппаратам тяжелее воздуха подниматься вверх. И в результате он уже в России стал выдающимся ученым, а во Франции, куда ему пришлось эмигрировать после революции, он стал членом-корреспондентом французской Академии наук. Вот вам купечество, культура купечества. Вспомним хотя бы еще Николая Вавилова и Сергея Вавилова. Ведь их отец был торговцем мануфактурой в Москве, они купеческие сыновья оба. И эти люди - выдающаяся интеллектуальная элита России.

Валерий Керов:

Благотворительность в нашей стране во второй половине 19-го века, например, была настолько развита, что позволяет современным предпринимателям говорить о том, что это одна из двух важнейших функций предпринимательства в России. Одна - хозяйственная, а вторая связана с передачей средств обществу. Образование, не говоря уже о муниципальном хозяйстве, фактически на 80 иногда 90% содержалось на средства "обчества", на средства, прежде всего, предпринимателей. Школы, гимназии, тут огромную роль играла не просто передача средств, а личное участие в надзоре за расходованием средств, за организациями. Все крупные предприниматели входили в попечительские советы учебных, культурных заведений, причем иногда в несколько сразу. Не просто - передали средства и забыли, а личное участие.

Анатолий Стреляный:

Советская власть пощадила несколько славных или знаменитых предпринимательских имен. Третьяковской галерее оставили имя ее основателя. Можно было неругательно упоминать Савву Тимофеевича Морозова. “Миллионер, железнодорожник и кругом артист. Оперу держит, картины пишет, стих сочиняет, бюсты ваяет, баритоном поет. Шаляпина открыл и на ноги поставил, Васнецова в люди вывел, Косте Коровину дорогу расчистил. Теперь с Врубелем возится, как мать с новорожденным”- писал современник. Но главным достоинством Саввы Морозова называлось то, что он давал деньги на революцию, и большие деньги.

Валерий Керов:

Это классический советский миф, сформированный по социальному заказу рядом конкретных авторов, прежде всего Горьким, Серебровым-Тихоновым, в определенной степени Красиным и другими, о том, что Савва Морозов, других-то на самом деле серьезных примеров нет, Савва Морозов передавал средства большевикам, потому что считал необходимым борьбу с царизмом. Это якобы как-то связывается с оппозиционностью со стороны старообрядцев в отношении государства. Это совершенно не соответствует действительности. Старообрядцы перечисляли огромные средства на подавление польского восстания 1863-го года. Они не отрицали государство, в том числе русское православное государство. Да, происходили некоторые изменения, особенно поначалу, но уже вскоре старообрядцы, почти все старообрядцы, приняли молитву за царя. Какая оппозиционность, если за царя молились, как и раньше? Те документы, которые выходили из-под пера Морозова, из-под пера братьев Рябушинских и многих других их соратников, никакого отношения к революции не имели, это контрреволюционные тексты, если хотите, совершенно не связанные с социал-демократической или неонароднической доктриной. Это, повторяю, либерализм классический, частная собственность и так далее. Почему Морозов передавал средства, а он передавал средства, так вот в разных совершенно документах показано, что путем шантажа из Морозова действительно вытягивали эти деньги, в связи со связями определенными Морозова и Андреевой, Андреевой и Горького. А в том, что касается якобы тех заявлений, содержащихся в работах, в очерках Горького о том, что Морозов чуть ли не сочувствовал большевистской революции, это фальсификация.

Юрий Петров:

Неприятие предпринимательства как такового, особенно его непроизводительных форм было широко распространено в русском обществе и до революции тоже. Например, в московской деловой иерархии по неписаной, но общепринятой традиции, на первом месте всегда шел промышленник, он создает, он дает рабочие места, он получает сырье, производит продукт, он насыщает рынок. На втором месте шел торговец, его функции тоже совершенно очевидны, его нельзя называть спекулянтом, он распределяет готовый продукт среди сети потребителей, без него невозможно функционирование рыночной экономики, это естественно. Но на третьем месте и последнем, шел ростовщик, процентщик. Его не любили, как бы ни были дешевы его деньги. Потому что он отдавал деньги в рост, это считалось и не вполне христианским делом, да и просто, он заставлял работать капитал, но в очень грубых и примитивных формах. К купечеству, предпринимательству отношение в целом было больше, чем сдержанным. Если вы возьмете великую русскую литературу, вы практически нигде не найдете положительного образа купца, даже Лопахина в “Вишневом саде”. Сам Антон Павлович, который происходил из купцов, крайне негативно относился к своему сословию, и это было обще интеллигентское отношение. Мир желтого дьявола как-то совсем не привлекал ни российскую общественность, ни интеллигенцию, ни даже крестьянство. Сами предприниматели это с горечью признавали, они писали, что в обществе не имеют достаточной поддержки. Даже в Государственной Думе, дореволюционной, разумеется, где, казалось бы, должны быть представлены их интересы, промышленников было очень мало. Большинство было крестьян, разночинцев, интеллигентов, дворян. Промышленники не имели там особого голоса. Именно это как раз и послужило причиной исторической драмы России, что предприниматели остались таким элитным слоем в обществе, их ценности не получили достаточного распространения, они не проникли в глубь крестьянства прежде всего. В этом смысле, столыпинская реформа, конечно, запоздала минимум лет на 50. Если бы она была проведена одновременно с крестьянской реформой, с освобождением крестьян от крепостной зависимости, тогда бы у предпринимательства в России были бы гораздо прочные позиции обществе.

Анатолий Стреляный:

По уровню благосостояния, по продуктивности экономики Россия сегодня одна из беднейших стран. При этом на ее долю приходится 24% умственных и 41% природных ресурсов мира. Предпринимательская верхушка на 99% состоит из людей с высшим образованием. Владимир Лопухин - бизнесмен, политик, один из соучредителей клуба “20-15”, где разрабатываются сценарии российского будущего.

Владимир Лопухин:

Купец - это определенная система ценностей, то есть, определенная система иерархии целей и средств их достижения. В каком-то смысле это состояние ума. У нас при советской власти было как - рабочий класс, крестьянство, трудовая интеллигенция, и все. Такая структура очень примитивна в социальном смысле. Следовательно, оказывалось, что люди, как бы купцы по внутренней склонности, что ли, они могли оказаться где угодно. Это мог быть ученый, но купец, это мог быть хозяйственник, это мог быть партийный руководитель, тем не менее, он вел себя как купец. То есть он держал слово, он был честен, порядочен, основывался на определенных принципах работы, договаривался, делал сделки. Это внутреннее уважение к интересам другого человека. Люди с такой структурой и ориентированные на прибыль, люди с такой системой ценностей они были как-то размазаны, разбросаны по всему обществу. Еще во время перестройки начался этот бизнес по-русски. Человек мог сказать “да”, ты мог построить свои планы, естественно, исходя из этого его “да”, потом он куда-то пропадал, а потом вроде говорил: извини, чувак, не вышло. Это разруха, то есть когда слово не соблюдается, это разруха. И невозможно вести дела.

Евгения Филинкова:

Предпринимателями иногда называют и “челноков”, торгующих на рынке, и крупных банкиров, владельцев крупных компаний. С другой стороны, предпринимателем можно назвать и бабушку, торгующую сигаретами, поскольку она не работает по найму, а извлекает прибыль из своей деятельности, из своей торговли. И по этому критерию она тоже может считаться предпринимателем. По данным социологов, особенностью наших бизнесменов является заметная зависимость нашего бизнеса от личных контактов. Это было всегда, это было и в советские времена, это продолжается и сейчас. То есть, успешность бизнеса зачастую связана не с личными деловыми качествами бизнесмена, а с качествами такими конкретно, как умение завязывать нужные связи и умение их поддерживать.

Юрий Петров:

Однажды я делал доклад на ученом совете, и там назвали моих героев, которыми я занимаюсь, Павла Рябушинского, Александра Коновалова, министра Временного правительства, их назвали “новыми русскими”. Я, честно говоря, резко возражал против этого, потому что эти люди были совершенно иными. У них были программы развития общества, в том числе социальные программы, экономические программы. Они хотели выйти в верхи, в российские верхи, в верхние эшелоны власти для того, чтобы дать новый толчок развития России. И я думаю, что может быть в этом самая значительная разница. Они хотели жить в России, хотели работать для нее и хотели ей преуспеяния и благоденствия. Честно говоря, я пока не вижу, чтобы наши олигархи, верхние олигархи, предлагали какие-то реальные программы, например, расширения платежеспособности населения, повышения жизненного уровня. Я пока этого не вижу. Хотел бы ошибаться, но, мне кажется, что они представляют собой тоже некий элитный слой общества, но этот элитный слой думает больше о себе, чем об обществе.

XS
SM
MD
LG