Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Ваши письма


Говорит радио "Свобода". "Россия вчера, сегодня, завтра". У микрофона в Праге Анатолий Стреляный с передачей "Ваши письма".

"Здравствуйте, радио "Свобода"! Я получила письмо из Америки с приглашением принять участие в лотерее "Зеленая карта", для чего должна переслать 50 долларов. Я хотела бы знать: этому можно верить или это сбор денег для каких-либо "бедных" ребят. Наташа Верныгора". Лестно, конечно, что некоторые слушатели думают, что мы, работники радио "Свобода", всё знаем, всё понимаем, всё можем. А тут и впрямь тот случай, когда я твердо знаю (и уже не раз говорил): ни одному слову тех, кто что-то вам обещает и просит деньги вперёд, не верьте. Ни одному слову! Обычно обещают что-нибудь за границей, чаще всего - работу.

"Фамилию свою не укажу, ибо время очень ненадежное. Сам я каменщик. Я часто слушаю вашу передачу, иногда - с удовольствием, иногда - с негодованием. Одно досадно: вы никак не отвыкните поливать грязью коммунистов, каждое утро начинаете: "Вот вы плохо жили при тоталитаризме" и дальше в этом духе, кому как вздумается. Тоталитаризм выдумали журналисты. За те деньги, что раньше я мог купить 720 буханок хлеба, сейчас я могу купить 86, а вы все время пропаганду ведете в одном направлении, расхваливая новоявленных буржуев. Буржуазия в России - это пройденный этап, вам это известно. Рано или поздно народ их растрясёт, а пока терпит их, потому что у нас еще сохранился жирок советских времен. Если бы буржуй своим трудом и потом заработал своё богатство, ему никто и слова не сказал. В природе иногда рождаются двухголовые существа, мы называем их уродами, а у нас сделали символом государства двуглавого орла, это признак умственной недостаточности наших правителей. Создатель этого герба Иван Грозный сильно хромал на голову. Своей смертью, кстати сказать, он не скончался, а башкиры сбросили его со скалы, хотя это до сих пор скрывают от народа".

Письмо из Мурманской области: "Побывал на Украине, с которой уехал 23 года назад на русский Север. Города во мраке, промышленность в развале, люди не знают, как жить дальше. На фоне бедности основной массы людей - жирующие нувориши на шикарных авто. В России всё тоже не слава Богу, но на украинском фоне мы выглядим вполне благополучно. Не хочу никого винить: умные сами понимают, что произошло, а глупых ни научить, ни убедить. Прошу Вас рассказывайте и дальше о жизни в наших суверенных странах так же непредвзято и понятно. Наше телевидение и радио заняты другим. Юрий".

Юрию не приходит в голову, что радио "Свобода" может быть заодно с этими жирующими новобогачами, но на её волны настраиваются не только такие, как он. Один из наших слушателей напомнил недавно восьмидесятилетней давности слова русского философа Бердяева, что коммунизм - это идеология зависти. Как и следовало ожидать, тут же пришло письмо, автор которого (подпись я не разобрал, сколько ни старался) требует от нас "не обзывать завистью оправданную, обоснованную ненависть бедных к богатым, эксплуатируемых к эксплуататорам , классовую вражду рабов к своим угнетателям, к тем, кто делает им горе". Нас он, в свою очередь, обзывает дураками и подлецами, которые защищают "свободу некоторых обворовывать остальных". "Теперь ясно, - говорится в письме, - что вы остаётесь нашими врагами, а коммунисты, хоть и строгие, были и есть за народ". Тем не менее, автор желает нам добра и даже подсказывает нам, как лучше делать наше грязное, с его точки зрения, дело. Со стороны профессионального пропагандиста, пишет он, "ведущего передачи из-за бугра на нищую полувраждебную страну, заводить разговор о социальной зависти совсем глупо. Вы же подрываете к себе доверие. Так что считайте, что мы хотим помочь вам сделать вашу пропаганду убедительней и достоверней".

Наверное, действительно стоило бы замять этот разговор до лучших времен, но если заминать такие разговоры, лучшие времена могут не наступить. Когда и говорить о социальной зависти, как не тогда, когда она готова вот-вот вырваться из-под спуда на шестой части Земли! Когда, как не в такое время, напоминать людям, что не было в истории случая, чтобы после того, как бедняки раскулачили богачей, им, беднякам, стало лучше! На душе становилось легче, это да, но на очень короткое время, потому что на следующий же день бедняки исправнейшим образом делились на бедняков, середняков и богачей. На следующий же день... Социалисты, да и не только они, говорят, что положение рабочих в "мире капитала" улучшилось потому, что они боролись за свои права: за сокращение рабочего дня, например, за социальное страхование. Под напором рабочего движения хозяева, мол, стали щедрее, чтобы не потерять всё. Об этом написаны тысячи книг, и только в нескольких из них показано, как было на самом деле. Положение рабочих улучшила не борьба труда с капиталом, а научно-техническая и предпринимательская мысль: бурное внедрение всевозможных машин, приспособлений, производственных новшеств. Распределение пирога и увеличение пирога - не одно и то же. Пирог растет не потому, что "труд борется с капиталом за свои права", а скорее вопреки этому - доказано не только логически, но уже и математически.

Пишет Михаил Георгиевич Мельниченко из города Дубно Ровенской области: "Какая тупость и закостенелость сквозят в некоторых письмах, которые вы читаете! Дай этим людям власть и по стакашке водочки - сколько бы их соотечественников отправились бы либо в концлагеря, либо на тот свет. Так что в ближайшие полсотни лет вам и вашей радиостанции безработица не угрожает. Позвольте обратить ваше внимание на одну деталь. Ваши коллеги сплошь и рядом употребляют выражение "поехал на Украину", "на Украине". Мелочь вроде, а неприятно. У нас ведь говорят "поехал в Чехию", "во Франции". Посему челом бью, Анатолий Иванович, - уважьте Украине и пустите строкой в эфир. С уважением Михаил Мельниченко".

Тарас Шевченко родился и жил, сколько позволяли власти и обстоятельства, на Украине, и похороненным он хотел быть "на Вкрайини мылий". Писал, правда, и так: "Мэни однаково, чи буду я жыть в Украйини, чи ни..." То есть, писал и говорил, как ему было удобнее. Мы говорим "на Кубе", но "в Англии", "на Кипре", но "в Японии", хотя всё это острова. Правила нет, а нагружать политикой язык - это такая суета, которая не пристала крупному и взрослому народу. Да народ и не суетится. Уезжают и возвращаются куда кто хочет: кто - на Украину, кто - в Украину.

Письмо из электронной почты: "Господин Стреляный! Сколько можно поучать русских слушателей, как жить? Почему вы считаете, что имеете моральное право выступать в роли учителя жизни для людей, существование, мысли и взгляды которых столь же обусловлены советским прошлым, как и ваши? Вы сами - судя по вашим интонациям и манере вещать от имени некоей высшей истины - являете собой типичный пример тоталитарного советского сознания, пытающегося всеми силами ухватиться за идеологическую абстракцию. Такой абстракцией для вас, человека советского, является жизнь на Западе. Думаю, вам следовало бы задуматься над этической стороной вашей работы: сперва приобрести достаточный опыт жизни в западном мире, а уж затем давать нравственные уроки российским слушателям. С уважением Георгий Маслинский".

Я не могу отмахнуться от письма этого слушателя. Тоталитарность - такая зараза, что всяк не без греха, даже тот, кто не нюхал ничего советского. Ведь главное из свойств, образующих тоталитарность, - нетерпимость. Остальные свойства, так сказать, прилагаются. "Тотальный" - значит общий, полный, всеохватный. В тоталитарной стране не три самостоятельные власти (законодательная, исполнительная и судебная), а одна, ей до всего - вплоть до личной жизни граждан - есть дело, ей все должны беспрекословно подчиняться, она требует, чтобы все имели одну веру, решает за граждан, что они могут читать, смотреть и слушать, а чего не должны. Для воспитанного такой властью человека само собою разумеется, что она лучшая не земле, только она (а значит и он) знает истину, а кто с этим не согласен, тот враг или "несознательный элемент". Уничтожить врага и вразумить несознательного - цель и задача, во имя чего и надо завладеть миром.

В следующем письме встречается слово "гей". Так англосаксы называют мужчину, который испытывает плотское влечение не к женщине, а к мужчине, по-русски - "мужеложец". Читаю: "Мне 23 года, я учитель, больше всего мне хочется жить в нормальной, европейского типа, стране, и я хочу, чтобы Россия стала такой страной. Особенно актуальна для меня проблема нетерпимости. Дело в том, что я гей. Я спокойно отношусь к тому, что я такой, не считаю себя ни больным, ни преступником. Я не выбирал свою природу. В моем понимании сексуальная нетерпимость в одном ряду с расовой, национальной, религиозной, идеологической нетерпимостью. Такое огромное, многонациональное, многорелигиозное государство с такой противоречивой историей, как Россия, просто не сможет существовать, если деление на "своих" и "чужих" будет усиливаться. А такие тенденции, к сожалению, сейчас просматриваются. Правда, есть и обратное, позитивное движение. Мои знакомые считают меня хорошим, верным другом и достойным человеком. Ближайшие друзья, парни и девушки, в основном, гетеросексуальные, знают о моей особенности, что никак не отражается на наших отношениях. Новое поколение вообще не такое уж плохое, как о нем говорят. Есть, конечно, и "отморозки", но большинство 16-17-летних ребят и девчонок намного свободнее, открытее, самостоятельнее, терпимее представителей старшего поколения... Не уверен, что вы прочитаете моё письмо по радио. Но если просто прочитаете - уже хорошо. Мои родители впитали в себя советскую мораль. Пока я не могу сказать им правду о себе, это было бы для них тяжелым ударом. Приходится врать, что омерзительно. Для меня это огромная проблема - так хотя бы вам написал. Дмитрий, ваш постоянный слушатель. Липецкая область".

Правильно сделали, что написали, Дмитрий. Уже 60 процентов жителей России относятся к людям вашей природы, как ваши друзья. Конечно, это мало, но набрались эти 60 процентов за последний десяток лет. Беда многих "геев", что они не сознают или долго не сознают своей особенности. Мучаются страшно... Первым из русских литераторов о них подробно написал в начале этого века Василий Васильевич Розанов. "Люди лунного света" - так он назвал свою книгу-исследование. Захватывающая и человечная книга.

Пишет академик-физик Евгений Александров: "Слушая передачу, в которой вы опять касались магии слова, я вспомнил стихотворение Николая Гумилёва (кажется, так и называется: "Слово"). Цитирую по памяти:

В оный день, когда над миром новым
Бог склонял лицо Своё, тогда
Солнце останавливали словом,
Словом разрушали города."


Как и положено человеку точного знания, автор письма напоминает, что, согласно Библии, которую поэт вольно использует, стены Иерихона были разрушены не словом, а трубным звуком, Солнце же было остановлено не для чего-нибудь, а для продления битвы.

Спасибо за письмо, Евгений Борисович. Обычно вспоминают последнюю строку из этого стихотворения: "И, как пчелы в улье опустелом, дурно пахнут мертвые слова". (Это - о речи современных людей , которые разбрасываются словами, потому что не верят в их всесилие - поставили им, как сказано у поэта, "скудные пределы естества"). К нынешним дням самое серьезное - смертельно серьезное - отношение к слову осталось в уголовном мире, то есть, в низшем из миров. За иное могут убить... Исключительно чувствительны к слову (то и дело судятся с газетами) и политики этого склада. Проверьте - кто не верит. Если политик или властитель города, района, области тащит в суд газетчика за всякое слово, которое ему не нравится, значит это или уголовник, или личность с известными задатками: врожденный "пахан" либо что-то вроде блатного-сутяги из подворотни: "Что ты сказал? А ну, повтори!"

Письмо из Петербурга: "У меня два маленьких вопроса, на которые я от вас ответов за все время не слышал. Получается, что у вас одни голословные утверждения. Будьте любезны разрешить мои сомнения в обоснованности ваших утверждений. Первый вопрос. В чем, по-вашему, заключался колониализм России в отношении союзных республик в бывшем СССР? Второй вопрос. В чем, по-вашему, заключается империализм России сейчас. Если нет возможности ответить сразу на оба вопроса, то хотя бы на первый хотелось бы услышать ответ".

Этот слушатель, как видно, хочет сказать, что от перемены вывески после Семнадцатого года переменилась - могла перемениться! - сущность, и сказать это он хочет совершенно искренне, иначе зачем бы ему слать нам своё письмо? Вместо ответа на второй его вопрос прочту следующее письмо: "Пришло время награждения натовских генералов. Но есть опасение, что на радостях могут забыть о бойцах невидимого фронта, без которых блестящая победа НАТО над превосходящими силами противника была бы невозможна. Это они, наши отцы-приватизаторы, лишили Советский Союз мощи, при которой президент Клинтон и не помыслил бы куражиться в небе Югославии". Вот, в частности, в чем проявляется российское имперство сегодня: в тоске по Советскому Союзу. Ну, и в том, что российские верхи всё ещё не способны не на словах, а на деле относиться, как к равным, ко всем странам, которые были слабее Советского Союза, в особенности - к бывшим союзным республикам. Не способны. Это даже Лукашенко чувствует и, между прочим, страдает. Вспомните, что совсем недавно сказал генерал Ивашов венгерскому журналисту. Тот спросил, что будет делать Россия, если Венгрия закроет своё воздушное пространство для российских военных самолетов, направляющихся в Югославию. "По суше пройдем", - ответил генерал хмуро.

Письмо из Белоруссии. В нём рассказывается об одном пожилом американце. Он хирург, всю жизнь хорошо зарабатывал, человек верующий, много тратил на бедных, с благотворительными миссиями побывал в самых отсталых странах, два с лишним года назад заболел Белоруссией. Здесь он ничего не зарабатывает, только тратит и тратит не на себя, но в гостинице с него берут в три раза больше, чем с белорусских граждан, хотя гостиница пустая. Как-то студенты его спросили, где он проведёт свой отпуск. Он ответил: "Когда я приезжаю в Вильнюс, там в гостинице интересуются моей кредитной карточкой, а в Белоруссии - паспортом, визой, пропиской. Судите сами, где я проведу свой отпуск". Рассказано в письме и о приключениях группы верующих шотландцев, которые приехали помочь одному санаторию для детей из Чернобыльской зоны. Во-первых, оказалось, что половина детей - не из зоны, а "блатные", то есть, отпрыски чиновников. Во-вторых, фуру с гуманитарной помощью задержала таможня. Читаю: "В фуре медицинское оборудование, лекарства, спортивный инвентарь. Целый месяц шотландцы обивают пороги Таможенного комитета и Комитета по гуманитарной помощи. Там высокие чиновники решают, позволить ли открыть машину. Через неделю разрешают открыть, но ничего не доставать, а опечатать на санаторном складе. Еще через десять дней, после консультаций лично с президентом, разрешают достать оборудование для лечения зубов. Вы думаете, - спрашивает автор письма, - приедут ли эти шотландцы еще раз? Да, приедут, - отвечает он, - ведь это люди верующие".

Мы говорили о тоталитаризме. В Белоруссии, конечно же, тоталитаризм, но и там он уже - смотрите, как разъеден временем: и хотели бы - явно хотели бы! - но не могут совсем закрыться от мира, не пускать этих верующих. Кажется, в предыдущей передаче я читал похожее письмо с Украины. В России тоже хватает такого. Слушатели из этих стран пишут: " Да зачем они едут, эти американцы, эти шведы, эти шотландцы? Зачем терпят унижения от наших негодяев, да дураков? Зачем дают им займы? Оставьте нас подыхать под их руководством, раз мы не способны их обуздать!" Это, между прочим, тоже из тоталитаризма: ожесточенность, мстительность. Око за око...

Письмо из Смоленской области: "Я фермер, которого отчасти соблазнил Гайдар, но больше собственная душа потребовала бросить суматошную городскую жизнь и создать нечто для блага детей. В 250 километрах от Московского Кремля, в чистом поле, исключительно трудом моей семьи создан хутор Екимовка, единственный такой в районе. Жили в палатке (потом её украли), коровка и десяток овец - весь первоначальный капитал. И 80 гектаров земли в пожизненном владении с правом передачи в наследство. Ныне у нас, кроме дома, хозяйственных и иных построек, есть коровки голштинской породы, пасека, отара романовских овец. С коммерческим банком рассчитались, продавая зерно и скот. Слава Богу, всё хорошо и у детей: старший сын - аспирант-заочник сельскохозинститута, младший заочно учится в педагогическом, жена и невестка цементируют наши ряды".

Автор этого письма, фермер Якушев, напоминает, что в двадцатые годы на Смоленщине хуторское землепользование охватывало четверть, а в отдельных районах больше половины всей пашни, считает, что уничтоженные советской властью хутора надо обязательно возродить. Пишет: "Как фанатик этого дела скажу больше: хутора - спасение от бездуховности. Государству, конечно, следует чуть-чуть помогать фермеру, но увы!" Одно из этих "увы" он просит огласить на весь мир. Читаю: "Сообщите мировому сообществу, что первый на Смоленщине фермер, официально прописавшийся в чистом поле, шесть лет живет без электричества. Линия проходит в полутора километрах, но государству не по силам застолбить к нему это расстояние. Я же, со своей стороны, буду держать вас в курсе по типу: "Газета выступила - что сделано". Заканчиваю. Ветер стихает, свет от моего кустарного ветродвигателя тускнеет. До свидания. Александр Павлович Якушев. Глава крестьянского хозяйства "Русское поле". Хутор Екимовка Вяземского района Смоленской области".

Сто лет назад в ваших краях, Александр Павлович, хозяйствовал знаменитый Александр Николаевич Энгельгардт. Профессор-химик, высланный из Петрбурга за вольнодумство, он сел на родовую землю в селе Батищево Дорогобужского уезда, возродил запущенное имение и написал об этом книгу "Письма из деревни". Мало кто в России так трезво, как он, смотрел на крестьянство и сельское хозяйство и в то же время мало кто так самозабвенно мечтал о колхозах. Писал: "Верю, что именно мы, русские, откроем миру этот путь!" Считал, что выйдет большая экономия труда и средств к жизни: сейчас, мол, в каждой избе топится печь, когда пекут хлеб, а будет одна пекарня на всю деревню. Думаю, в наши дни Энгельгардт признал бы свою ошибку. Он был мечтатель, но факты, как положено исследователю, уважал.

XS
SM
MD
LG