Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Ваши письма


Господин Шурыгин спрашивает: "Существует ли организации, которые занимаются выработкой целостного мировоззрения? Если вы сможете прислать несколько адресов таких организаций, я чрезвычайно буду вам признателен".

Как вы, конечно, знаете, господин Шурыгин, самой большой такой организацией в мире был Центральный Комитет КПСС. Из нынешних можно назвать ЦК Кубинской компартии, Северокорейской, лично этим делом занимаются Саддам Хусейн, "Отец Всех Туркмен", Александр Лукашенко... Это организации и лица, которые заботятся о целостном мировоззрении для других, а целостное мировоззрение для себя каждый человек вырабатывает сам - обычно бессознательно, а если есть охота, то и сознательно. К числу интересующих вас организаций нужно, разумеется, отнести "Центральные комитеты" основных религий современности.

Письмо из Красноярска: " Мне 49 лет, я и моя жена - инженеры -химики, у нас трое детей, с нами двое стариков, работаю я один, после кризиса - работа не по специальности, нестабильная. Проблем с обеспечением семьи огромное количество, иногда руки опускаются. Таких семей, как наша, на Руси много, но мы еще держимся, а другие находятся буквально на грани существования. И вдруг выясняется, что у нас, россиян, есть более важные дела и статьи расходов: Косово". Автор высказывается об основных российских политиках, особо - о Зюганове, в связи с принятием закона о статусе депутата, которым "подлое думское большинство обеспечило себе светлое настоящее и еще более светлое будущее в виде неслыханных окладов, пенсий и других благ, - говорится в письме. "Как теперь товарищ Зюганов, получающий 6000 в месяц, отягощенный грузом всяческих льгот и привилегий, будет на очередном коммунистическом митинге смотреть в глаза своему "электорату с портретами Сталина на палочках, с красными детскими флажками в руках?" В таком духе всё письмо. В конце говорится: "Извините за длинное письмо, но больше негде высказать всё, что накипело, ведь мнение рядовых россиян никому не интересно. Если можно, не называйте мою фамилию".

Автор имеет в виду, конечно, не мнения, а нужды, хочет сказать, что власть виновата в тяготах рядовых людей. Ещё бы не быть ей виноватой! Но вот что касается народных мнений о том, какие должны быть порядки в стране, я должен сказать: с этими мнениями российская власть считается, больше того, основные из них она проводит в жизнь, нынешний строй в России как раз и создан мнениями большинства её граждан, это поистине продукт "живого творчества масс" (ленинское выражение). Понятия большинства думцев и понятия большинства избирателей - это одни понятия. Понятия нынешнего главного хозяйственника России господина Аксёненко недалеко ушли от понятий тех слушателей радио "Свобода", которые называют себя "простыми рабочими", чаще - "работягами". "Позволю себе, - пишет один из них, - некоторое вольнодумство простого работяги и представить вам, какими должны быть основные законы в России... Отстранить (с сохранением заработка) администрацию убыточных предприятий лет на 10-15, на их место пригласить западных специалистов с гарантией дохода в разумных пределах". Первый заместитель председателя российского правительства Аксёненко, конечно, понимает, что дельные специалисты никогда не согласятся взять предприятие на таких условиях, но и он разъезжает по России с речами, в которых обещает хозяевам убыточных заводов государственную расправу, - и он, значит, не верит, что толк может быть в одном случае: когда с плохим собственником расправляется потребитель и только одним способом - отказом покупать его продукцию.

"Мне 73 года, скоро помирать, и я хочу успеть сказать Западу: не помогайте России ничем, ничем, иначе рано или поздно эта помощь обернется против вас. Почти весь двадцатый век нам вдалбливали, что мы самая-самая великая страна, а что величие наше заключается не в хлебе и мясе, а в ядерных бомбах, мы соображали сами, без подсказки, и были довольны и собой, и страной. Это самодовольство переходило из поколения в поколение. Главное - стрелять или хотя бы целиться, а в какую сторону, неважно: в Афганистан - так в Афганистан, в Чечню - так в Чечню, в Чехословакию, Венгрию, в НАТО. Главное - показать своё превосходство, своё великодержавие. Чем лучше будет становиться финансовое положение России, тем выше будут поднимать головы генералы, тем больше будет опасность для самой России и для мира. Разве можно ожидать другого, если сегодня у голодных пенсионеров демократическая вроде власть ни с того, ни с сего взяла 150 миллионов долларов на российское присутствие в Косово? Поэтому у меня просьба к Америке, Западу: крепите свою мощь и не помогайте нам ничем, ничем. Владимир Николаевич (такой-то), 73 года, инвалид Второй мировой войны, участник встречи с американцами на Эльбе в 1945 году".

Мало в России ветеранов, думающих, как этот. Даже не называю его, чтобы не пострадал от бывших товарищей по оружию. Большинство из них хотят и жить хорошо, и наводить страх на весь мир. Не понимают, что это невозможно. Или - или. Слава Отечества - одно, благосостояние граждан - другое. Обычно одно достигается за счет другого. Известный пример - Япония. Сегодня она в числе слабейших в военном отношении государств, а по уровню жизни - в числе первых. Есть, правда, и там десяток-другой сынов отечества, которым по душе Япония 1937 года: могущественная империя с бедным и бесправным, ослепленным и затюканным населением.

Письмо из Москвы: "Вы так искусно обходите все острые углы, что создается впечатление, что у нас действительно сейчас в стране Демократия а не Ворократия. Создается впечатление, что нынешний советский режим вас прикармливает. А как хорошо начиналось. В горбачевское время вся страна с упоением следила за событиями в стране и мире: тут и вольнодумные выступле- ния наших нардепов, особенно Сахарова, и падение Берлинской стены, и трезвые многотысячные толпы митингующих на Манежной площади. Казалось, еще немного, и трезвая толпа снесет Кремль с его обитателями, как когда-то французы снесли Бастилию. По наивности мне представлялось, как стремительными темпами капитализм расползаеться по стране - страна покрываеться сетью автобанов и скоростных железных дорог, как в провинциальных центрах вырастают небоскребы, как убыточные колхозы преобразуются в цветущие фермерские хозяйства, в общем как наша страна сливаеться с Западом. Мне казалось, что Запад непременно должен нам помочь, дав не рыбу, а удочку. А что сейчас? Где же защита прав человека, когда люди месяцами , а то и годами не получают свои жалкие гроши, не говоря уже о набежавших процентах? Где же исполнение заповеди Господа: "Плата наемнику не должна оставаться у тебя до утра." Где настоящий хозяин, с которого можно потребовать? Как и раньше не было, так и сейчас нет. И можно бастовать, голодовать, ложиться на рельсы - толку все равно не будет. Да, для нас открыто окно на Запад. Пароль? Физик-атомщик. Проходи! Пароль? Танцовщица. Проходи! Пароль? Много баксов. Проходи! Пароль? Иванов я, слесарь, у нас зарплату год не выдают, хотел бы у вас немножко подзаработать дворником. Оставайся- ка ты, Иванов, дома, у вас сейчас демократия, и все свободы тебе даны".

Так отвечают не только слесарю, но и учителю, и врачу, и писателю, и счетоводу - людям сотен профессий, тоже готовых быть дворниками на Западе. Того, кто огорчается, можно понять. Можно понять и того, кто обижается, но назвать его обиду резонной нельзя. Рабочая сила, как известно, - товар подобно всякому иному. Одни товары пользуются спросом, другие - не пользуются. Винить некого. Даже владелец товара не всегда виноват. С утра туфли на высоких каблуках шли нарасхват, а к обеду в моду вдруг вошёл низкий каблук... А удочку Запад России все же, по-моему, протянул, беда только в том, что многим хотелось получить не удочку, а рыбу. Всё государственное (кроме, может быть, Московского Кремля) сделайте по-настоящему частным. Эту рекомендацию я назвал бы крючком той удочки. Не стойте у собственника над душой, не давите его налогами. Это, пожалуй, леска. Не воруйте и не ловчите, держите данное слово, обдуманно берите в долг и не тяните с отдачей. И, конечно, научитесь не злиться на спрос, по капризу которого можете прогореть. Это всё - составные части удилища.

Письмо из электронной почты: "Я родился на Черниговщине, после школы поступил в Рижский институт гражданской авиации, женился на рижанке, остался в Риге (кто же мог знать !) и вот теперь вкушаю плоды свободы. Любой язык, кроме латышского, здесь иностранный и практически запрещен. Юрмала пуста и по причине идиотской визовой политики, и по вышеуказанной причине. В сторону России плюют, но и для привлечения Запада ни сделано ничего. Я не жалуюсь, это бесполезно, к тому же, мы, славяне, тут сами себя добили. Около трёх десятков Русских обществ, каждое претендует на первенство, грызутся - смотреть противно. Я не шовинист, говорю по-латышски, с соседями - латышами, - как с друзьями, но гадко читать в их газетах и слушать по телевидению, что славянам присуща лень, пьянство, вороватость, имперские замашки, слабоумие. Это говорится почти на государственном уровне. Вот так и живем. Не хотел, а как будто плачусь. Вы правильно нам намекаете, что жаловаться - занятие неблагодарное, саморазрушительное, человек должен стараться решать свои проблемы сам".

Я читал письмо из электронной почты. Сто раз убеждался: если о русской лени, пьянстве, других пороках и слабостях вслух говорит русский человек, это - хороший человек. Если о том же вслух говорит нерусский человек, это - нехороший человек. Неприятный, неинтересный... То же и с газетами. Проходится по русской нации русская газета - это газета как газета. Проходится по русской нации нерусская газета - это не газета, а что-то такое, что лучше не брать в руки.

Письмо из Ташкента: " Здравствуйте, уважаемые работники "Свободы"! Весь ваш коллектив образованный, речь у всех красивая, четкая и справедливая, чувствуется дисциплина на высшем уровне. А теперь - о том, что меня вынудило написать вам. Целый год мы с бабкой отрывали от скудной пенсии, накопили деньги и купили внучатам-сиротам подарок за хорошую учебу и хорошее поведение - импортный "Конек-Горбунок" с двумя колесами и отправили его багажом на Тамбов. Наш "Конек-Горбунок" быстро прискакал на багажную станцию города Тамбова. Приехала мамаша наших сироток получать его, а ей говорят: " Плати тысячу рублей". Она отвечает: " Я в месяц зарабатываю 240 рублей, и те задерживают по два-три месяца, а такую сумму ни разу во сне не видела". Ей говорят: "В таком случае и "Конька-Горбунка" не увидите". Подсунули ей заранее отпечатанное заявление об отказе платить, она его подписала, после чего руководство таможни быстренько набросило на "Конька-Горбунка" уздечку и определило его в федеральную собственность. Вот мне только неизвестно, чей сынок его оседлал. Это знает Бог и начальник таможни" (такой-то).

Автор этого письма, житель Ташкента Федор Борисович Пчельников, пожаловался в Москву. Из Таможенного комитета России ему ответили, что получательница велосипеда отказалась внести положенный таможенный сбор, и вещь, согласно закону, перешла в федеральную собственность. Он пожаловался еще раз. Ответ был тот же. Федор Борисович пишет о главном тамбовском таможеннике: " Это мог сделать только бандит с большой дороги, он до глубины души обидел двух сирот, которые живут в нищете, он лишил их долгожданного подарка от деда и бабки. Он обворовал среди бела дня участника войны, которого забрали в семнадцать с половиной лет, пришлось защищать Родину от немцев и японских самураев". И о московском таможенном начальнике пишет: "Это смог сделать бездушный, бессердечный человек, у этого человека вместо сердца сооружена каменная глыба, рано или поздно ему придется держать ответ перед Богом, он обидел сирот и наказал материально и душевно участника войны, у которого более семнадцати правительственных наград".

Из приложенных к этому письму документов видно, что личной вины людей, о которых так отзывается ветеран, нет, с куда большим правом он мог бы адресовать свои слова тем в России, кто принимает законы, в первую очередь, Зюганову с Жириновским, поскольку они возглавляют думское большинство. Но Федору Борисовичу удобнее видеть зло в исполнителе закона, в том, кто своими руками набросил уздечку на "Конька-Горбунка". (Я опустил слова, которыми он награждает кладовщика Тамбовской таможни. Приняв их близко к сердцу, повеситься можно). Так устроен человек. Он не выносит безликого зла и не затрудняется в поиске носителя этого зла: через кого оно пришло, тот и виноват. Как в древности: принёс гонец дурную весть - голова летит с плеч. А Федор Борисович, к тому же, знает, что закон есть дышло... Так что не только человеческая природа, но и вся российская история, выразившая себя в этой поговорке, продиктовала ему его письмо на "Свободу". Легче Федору Борисовичу не станет, но я все-таки скажу, что и в такой снисходительной стране, как Чехия, за "Конька-Горбунка" на границе взяли бы немало. На границах всех стран берут немало - для того и границы.

Пишет Николай Гаврилович Ходус из Харькова: " Я с детства интересуюсь мотивацией человеческих поступков. В частности, мне всегда хотелось понять, зачем написаны все те письма, которые вы читаете, но в большинстве случаев понимание так и не приходило. Еще более загадочно то, почему меня самого подмывает написать вам".

О, Николай Гаврилович! Один великий человек, не дождавшись такого понимания, сделал вывод, прославивший Россию. Я говорю о выводе Достоевского - о выводе, к которому наука, поскольку ничего другого ей не оставалось, смиренно присоединилась, тоже немало помучившись, - о выводе, согласно которому большинство самых важных поступков человека не мотивированы никак, что человек, в сущности, не отдаёт отчета в своих побуждениях, что самое могучее его побуждение - это отчубучить что-нибудь без всякого побуждения.

Сесть за письмо на "Свободу" вынудил господина Ходуса местный телевизионный журналист. Он побывал в штаб-квартире НАТО и в своем репортаже, как пишет Николай Гаврилович, "представил НАТО и Запад в целом как безусловного врага Украины, вспомнил о теории "золотого миллиарда", заявил, что Запад никогда не примет в свою семью 50 миллионов украинцев именно потому, что их пятьдесят". Николай Гаврилович хотел, да не смог задать этому человеку несколько вопросов: "Зачем Америке понадобилось в своё время принять "план Маршалла", во исполнение которого была восстановлена послевоенная Европа? Зачем Америка собственными руками взрастила себе такого непростого, да еще инокультурного конкурента, как Япония? Зачем было позволено "азиатским тиграм" стать тиграми? И такая ли уж большая разница между польскими сорока миллионами и украинскими пятьюдесятью? "

Этот господин за ответом на все ваши вопросы в карман не полезет, Николай Гаврилович. Затем, скажет, чтобы навредить Советскому Союзу. И отчасти, между прочим, будет прав: Америка ведь действительно делала все, чтобы не допустить мировой коммунистической революции.

"Живя в советское время, как сыр в масле, - пишет дальше господин Ходус, - был и остаюсь неблагодарным: не могу не видеть абсурдность той системы, которую мы покамест называем социализмом. Согласен со всем тем, что вы о ней рассказываете, сам бы мог многое добавить, и все же... Немного перефразируя вас же, я бы сказал, что суть скрывается в том, о чем вы не рассказываете. Такие течения, как фашизм и коммунизм в различных его формах - явления глубоко народные, они неоднозначны и достаточно сложны. Одностороннее их рассмотрение недопустимо".

Согласен с вами, Николай Гаврилович, с каждым днём всё больше согласен с вами, потому что каждый прожитый Россией день заставляет вспоминать и вспоминать ту оценку итальянского и немецкого фашизмов, которую ещё в двадцатые годы дали лучшие мыслители того времени: бессознательный ответ общества на беспорядок, на слабость власти, на распущенность правящих слоёв и на разболтанность отощавшего населения. Безбрежная демократия привела к безбрежному деспотизму.

" Большевики, - пишет господин Ходус, - насильственно осуществив всеобщее образование народа, умудрились оставить его малограмотным и может быть именно поэтому сумели зарядить его подсознание гордостью за то, что произошло в 1917 году и в последующие годы. Не признавая в советской истории ничего положительного, вы ставите сознание и подсознание своих слушателей в разрушительное противоборство, вносите в умы большую сумятицу, хотя было бы лучше помочь людям наладить сотрудничество между их сознанием и подсознанием".

Николай Гаврилович сообщает о себе: " Извините за ошибки, но я печатаю при полном отсутствии зрения. Образование у меня среднее, добытое в школах для слепых, женат, двое детей, работаю наборщиком-корректором брайлевского шрифта, набираю учебники для слепых детей. Когда есть работа, жить можно, а вот когда её нет, сам удивляюсь своей выживаемости. Я не так наивен, чтобы считать себя, слепого и малограмотного человека, всё понимающим лучше вас - высокообразованных, талантливых и организванных, но мне кажется, вам не мешает подумать, почему у таких, как я, рождаются эти мысли".

Спасибо за письмо, дорогой Николай Гаврилович, у нас не очень много таких зрячих слушателей, как вы. В письме вашем, кстати, ни одной ошибки, всё разборчиво, всё чисто. Боюсь, что трудность, на которую вы так проницательно нам указали, не преодолеть. Достижения советского времени, как говорится, налицо. Социализм покончил с крупнейшей деревенской страной планеты. Россию лапотную он превратил в Россию индустриальную - сталинская пропаганда не врала. Но налицо и цена: половина населения была превращена в прах, а половина - искалечена умственно и душевно. А как раз разговора о цене настоящий советский человек и не выносит. О достижениях говори, пожалуйста, о цене молчи, негодяй, - "за цену" мы сами знаем. Этот разговор неприятен даже для некоторых совсем молодых людей, и, судя по всему, с годами их не будет меньше. Потребность приглаживать прошлое так же неистребима, как и потребность ворошить его.

XS
SM
MD
LG