Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Грузия глазами Художника - Манана Доиджашвили

  • Тенгиз Гудава

В программе участвуют ректор Тбилисской консерватории Манана Доиджашвили и корреспондент Радио Свобода в Грузии Юрий Вачнадзе.

Тенгиз Гудава: Сегодня Художник и герой выпуска - ректор Тбилисской консерватории Манана Доиджашвили - народная артистка Грузии, профессор, лауреат международных конкурсов и основатель таковых в Грузии.

Сегодня, когда Грузия переживает тяжелый этап своей истории, многие с замиранием сердца спрашивают: а что с грузинским кино? Оперой и балетом? Пианистами, скрипачами? Увы, большинство грузинских мастеров живет и работает за пределами родины, что собственно, является условием выживания и мастера и его искусства. Манана Доиджашвили - тот последний творческий резерв Грузии, который остался на линии фронта с лютым врагом - Смутным Временем. С Мананой Доиджашвили в Тбилиси беседует Юрий Вачнадзе:

Манана Доиджашвили: Так как я вообще оптимист по природе, я очень надеюсь, что все эти беды наши поправимы. Конечно, мы нуждаемся во времени, конечно, это займет не один год, но пути назад нет. Я уверена, что Грузия преодолеет этот тяжелейший период, в котором мы сейчас находимся. Это, естественно, отрицать нельзя, что мы сейчас нуждаемся в очень многом.

Юрий Вачнадзе: Хорошо, тогда такой вопрос: а сумеет ли выдержать народ, дойти до того момента, о котором вы говорите, когда все станет на свои места - для этого нужны и физические и духовные силы. Может быть, духовные даже более. Вам как художнику все это четче и яснее видится, потому что физика выдерживает что-то, но иногда люди ломаются именно психически. Как, по-вашему, каково сейчас психическое состояние общества?

Манана Доиджашвили: Судя по истории Грузии, Грузия выдерживала очень большие перипетии исторические. И опять-таки повторяю, что это один из тяжелейших периодов истории Грузии, безусловно, однако, генетически, я думаю, что это очень сильная нация, и если сегодня у нас положение очень критическое в отношении экономического, финансового положения, то вся надежда именно на интеллектуальные силы Грузии. И я уверена, что это спасет Грузию. Именно интеллект, интеллектуальное богатство Грузии.

Юрий Вачнадзе: Известно, что во всех странах мира, когда социальное положение тяжелое, народ выходит на улицы, не для того, чтобы совершать перевороты или революции, а чтобы выразить некий протест против того, что происходит в социальной сфере. Им трудно жить. Им не на что жить просто. Здесь у нас в Грузии отмечается такая странная тенденция - почти без реакции все это происходят. Да, выходят иногда на улицу, какие-то пенсионеры, они говорят: "Дайте нам наши 14 лари". 14 лари это где-то 6 с чем-то долларов.

Манана Доиджашвили: Я не очень согласна с вами в отношении того, что не выходят. По-моему, все время выходят, все время говорят об этом. Все время идет речь. Несмотря на то, что столько бедствий, мы видим, столько нищеты, я не думаю, что нация сломлена.

Юрий Вачнадзе: Мераб Мамардашвили говорил, что мы можем найти выход из экономического кризиса, из финансового кризиса, однако, антропологический кризис может стать катастрофой. Нынешнее положение в грузинском искусстве, я уж не говорю о литературе, в данном случае вы- представитель грузинского искусства, но нынешнее положение грузинского искусства, я бы сказал, близко к катастрофическому. Вот, смотрите, оперный театр влачит жалкое существование. Музыкальный рынок захлестнула дешевая продукция доморощенных так называемых "звезд" шоу-бизнеса, не создаются значительные музыкальные произведения, и так далее... На таком безликом фоне спасительными островками выглядит Тбилисская консерватория, которой вы руководите, и музыкальный центр имени Джансуга Кахидзе. В отношении консерватории без лишних комплиментов могу сказать, это мнение всего грузинского общества, что вы сумели буквально возродить этот важный форпост культуры, вдохнуть в него новую жизнь, открыть широкие перспективы перед театральной молодежью. В связи с этим два вопроса. Первый: как вам удалось в труднейших условиях поднять консерваторию на столь высокий уровень? Немножко поподробнее. И второе: каковы причины упадка искусства, да и литературы, в славной своими вековыми традициями стране? И как можно выйти из создавшегося положения?

Манана Доиджашвили: Это естественно, когда страна бедствует, все большие художники покидают страну, потому что действительно это очень трудно остаться, скажем, музыкантом и жить сегодня в Грузии. Это довольно трудно.

Тенгиз Гудава: Звучит музыка грузинского композитора Гии Канчели "Vom Winde beweint" - литургия для скрипки и оркестра - Largo Molto. Гия Канчели с начала 90-х годов живет в Европе.

Манана Доиджашвили: Вопрос миграции в Грузии очень острый, однако, несмотря на это, очень много очень интересных событий происходит в Грузии, и музыкальных. Посмотрите, сколько галерей, сколько молодых художников, сколько постановок в грузинских театрах. Это как бы сопротивление тому, что происходит. Вообще, вся моя деятельность, видимо, была под знаком сопротивления, под знаком сопротивления тому, что происходило, как гибло, скажем, искусство, и этому был такой страшный протест с моей стороны. Надо было что-то предпринимать, чтобы все знали, что Грузия живет, искусство Грузии живет, музыкальное искусство Грузии. Может быть, это слишком громко сказано и слишком многое я на себя беру, однако, это был один шаг для того, чтобы что-то показать. Ведь вера это самое главное, что может быть. "Оставь надежду всяк сюда входящий", - вы знаете, это надпись на дверях ада. Вот эта надежда Грузии, мне кажется, еще теплится, я очень надеюсь, что эта надежда выведет Грузию на настоящий путь, а то, что в мире происходит вообще упадок классического искусства, это, я думаю, что не новость ни для кого. Если бы Грузия имела достаточные финансы для того, чтобы содержать оперный театр в таком состоянии, как ему подобает, я думаю, ни "Ла Скала", ни "Метрополитен" - они бы рядом не лежали с Тбилисским оперным театром.

Юрий Вачнадзе: Мы помним эти времена.

Манана Доиджашвили: Да. Дело в том, что если собрать всех наших солистов, которые сейчас работают по всему миру, и которые представляют звезд первой величины, они звезды, действительно звезды, и если бы их всех собрать в Тбилисский оперный театр я думаю, что со всего мира ездили бы на наши премьеры, на наши спектакли. Художественный талант, генетически вложенный в грузинскую нацию, мне дает вот эти оптимистические надежды.

Юрий Вачнадзе: Хорошо, но все-таки давайте вернемся к тому, что вот каждый день практически буквально каждый день, в Большом зале Филармонии, либо в других залах идут концерты грузинских звезд шоу-бизнеса, а, причем будем говорить прямо, все это настолько низкопошибное искусство, что на нем воспитывать молодое поколение, мне кажется, равносильно преступлению. А ведь я знаю, что малых детей, посмотрите, когда идет трансляция, малых детей водят на эти концерты, то есть, они воспитываются не на грузинской классической музыке, не на Моцарте не на Бахе, не на Бетховене...

Манана Доиджашвили: Не на фольклоре таком богатом грузинском...

Юрий Вачнадзе: А вот на этой, простите меня, белиберде. Как вы думаете, что можно сделать?

Манана Доиджашвили: Безусловно, это наш просто какой-то бич, трагедия, то, что сейчас происходит, я абсолютно согласна. Но надо воспитывать, надо воспитывать публику.

Юрий Вачнадзе: Как.

Манана Доиджашвили: Я думаю, что запрещать ничего нельзя. Надо лучшее преподносить, самые лучшие кинофильмы, феллиниевские фильмы - разве все они были кассовые?

Юрий Вачнадзе: Нет, конечно, но тогда же все-таки какая-то хотя бы часть общества, иногда очень важная...

Манана Доиджашвили: Разве самая лучшая литература - она такая раскупаемая всеми? Конечно, нет. Это процент от процента людей, настоящих людей, настоящих художников, которые двигают искусство и прогрессивную мысль вперед.

Юрий Вачнадзе: Извините, я вас перебью, но на моей памяти симфонические концерты по понедельникам, я говорю о середине прошлого века, в Оперном театре собирали именно ту самую значительную часть общества, которая решала все. Самая интересная часть нашего общества с упоением слушала замечательную музыку, воспитывалась на этой музыке, приводили туда и своих детей.

Манана Доиджашвили: Тут очень много всего, о чем надо подумать и сделать в комплексе все. Одними понедельниками сейчас делу не поможешь. Вы не забывайте, вы говорите о тех временах, когда телевизора, в общем, просто не было. Не было компьютера, не было массы развлечений, которые сейчас доступны детям. Это все пришло.

Тенгиз Гудава: Манана Доиджашвили окончила Гнесинское училище, Тбилисскую консерваторию и аспирантуру. В

1973-м году была принята на кафедру специального фортепьяно Тбилисской консерватории преподавателем. Прошла стажировку в Москве у Станислава Нейгауза.

С 18 лет концертирует по всему миру, на всех континентах, кроме Африки. Многие ее ученики стали лауреатами международных конкурсов исполнителей.

С 2000-го года ректор Тбилисской консерватории имени Сараджишвили и одновременно художественный руководитель и директор большого зала консерватории. Директор Фонда Музыкальных конкурсов Грузии. Основала и организовала три значительных конкурса. Основатель Тбилисского Международного конкурса пианистов, который проводится один раз в четыре года, причем после проведения в Тбилиси 2-го конкурса, этот конкурс вошел во всемирную федерацию международных конкурсов, офис которой находится в Женеве. Кроме того, при ее поддержке известный французский гобоист Франсуа Леле проводит ежегодно конкурс для исполнителей на духовых инструментах. Каждый год меняются инструменты: труба, гобой, фагот и так далее - он каждый раз привозит очень дорогие инструменты, которые вручаются в качестве премии в личное пользование победителям конкурса.

Манана Доиджашвили: Я считаю, что нет невозможных проблем, нерешенных. Когда есть такое непреодолимое чувство сделать что-то - все можно сделать. Нашлись люди, которые стали рядом со мной. Нашлись фанатики, которые, в общем-то, вместе со мной принялись поднимать и большой зал консерватории. И я не могу не сказать, что в этом, конечно, очень большую роль сыграл президент Грузии, я не могу не быть ему благодарна. Пианистическая школа Грузии очень высокого ранга, и сам факт того, что вообще в мире практически нет уже, по-моему, страны, нет уже города, где не было бы международных конкурсов - просто странно, что в Тбилиси в Грузии не было вообще такого желания основать международный конкурс пианистов. Локальная пианистическая школа очень высокого ранга, я повторяю. Не надо было что-то особенное выдумывать для того, чтобы как-то основать этот конкурс. Это была попытка задержать кадры. Это была попытка дать понять музыкальному миру, что Грузия - это один из таких центров пианистической школы. Может быть, слишком громко сказано это, но в бывшем Советском Союзе вы знаете, что Московская, Ленинградская, Киевская и Тбилисская консерватории были столпами музыкального образования и жизни музыкальной.

Юрий Вачнадзе: Роль интеллигенции в Грузии должна быть сейчас, по-видимому, особая, учитывая тяжелое положение, финансовое, экономическое, тяжелое положение в обществе, будем говорить так. Вот не кажется ли вам, что часть грузинской интеллигенции скатывается в болото конформизма, того конформизма, который может стать губительным для страны?

Манана Доиджашвили: Опять-таки, я это красной линией во всей передаче буду вести, я - оптимист это все-таки дает мне надежду. Дело в том, что у нас совершенно замечательная молодежь. Малейший пример, самая большая проблема сегодня мне кажется, это моральный облик интеллигенции, нравственный облик интеллигенции, есть чистота молодых, и на это надо надеяться. Я думаю, что эта молодежь - она сыграет решающую роль. Я знаю молодых из моего же консерваторского контингента, это необыкновенно одаренные люди, чистейшие и высоконравственные, на их плечах в дальнейшем лежит судьба Грузии, судьба интеллигенции в Грузии.

Юрий Вачнадзе: С большой горечью приходится констатировать, что многие представители старшего поколения влачат, я бы сказал, незавидное существование.

Манана Доиджашвили: Согласна с вами.

Юрий Вачнадзе: Дело в том, что я вот встречался, мне неудобно сейчас в эфире называть какие-то имена, имена выдающихся деятелей грузинского искусства, которые буквально бедствуют. Что-то государство должно предпринять для того, чтобы хоть чуточку помочь.

Манана Доиджашвили: Безусловно, должно. Но, однако, я не могу не сказать и о том, что выдающиеся люди, выдающаяся интеллигенция других стран, более богатых, сытых стран - забывала на склоне лет своих выдающихся деятелей. И они, многие из них, влачили тоже жалкое существование. Так что же говорить о Грузии, которая только начинает быть государством. Это только первые шаги. Сейчас главное - не утерять те большие традиции в искусстве, в науке, в литературе, которые, в общем-то, так традиционны для нас. Искусство делается каждый день и каждый час. Мы бедны, вы во многом нуждаемся, однако невозможного нет ничего, если есть большое хотение. Хотение государственное, хотение не только одних личностей, два-три человека это не могут сделать, естественно.

Юрий Вачнадзе: Просто неоткуда брать финансы, чтобы делать то, о чем вы говорите. Как с этим бороться?

Манана Доиджашвили: Вот построили же консерваторию.

Тенгиз Гудава: Говорила Манана Доиджашвили - ректор Тбилисской консерватории, человек который верит в эпоху Грузинского Ренессанса.

XS
SM
MD
LG