Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

"Южных питерцев" влекут горы. Честные люди, на взгляд гаишников, в Чечню не едут. "Расул - талант, который рождается раз в сто лет"


Олег Кусов: Дагестанская столица в 20-х годах прошлого века по воле победивших большевиков получила имя отважного революционера Махача Дахадаева. Имя Махача Дахадаева, по задумке советских пропагандистов, должно было символизировать стремление дагестанского народа к новой жизни, вовлеченность горцев в революционные преобразования. Понятно, что под таким идеологическим ракурсом вся остальная история города уходила на второй план. Но с недавних пор к махачкалинцам будто стала возвращаться память. Политики и чиновники вспомнили, что город этот возник благодаря Петру Великому, и назывался до прихода советской власти Порт-Петровском. Прогрессивный русский царь, как оказалось, прорубив окно в Европу, поехал в первой половине 18-го века на Каспий, прорубать окно азиатское. Так и появилась нынешняя Махачкала. Генеральный директор Дагестанского государственного объединенного музея Рамазан Хаппалаев к предложению Рамазана Абдулатипова о переносе в Махачкалу московского памятника Петру Великому не относится как к шутке.

Рамазан Хаппалаев: Махачкала, вы знаете, находится между горами и морем. На горе Тарки-Тау находится аул Тарки. Таркинский шамхал, в то время Адильгирей, один из крупнейших феодальных владетелей в Дагестане, который имел огромное влияние на плоскостную часть Дагестана, он встречал здесь Петра Первого с хлебом и солью. Есть картина "Вступление Петра Первого в Тарки". Потом пригласил в Тарки, в Тарках угощал, подарки делал и так далее. Петр Первый отсюда двинулся дальше в Дербент и здесь оставил десяток своих солдат, якобы, для охраны Таркинского шамхала. О пребывании здесь Петра свидетельствует имеющаяся в музее пушка, которая упала с корабля Петра Первого, когда он стоял на рейде. Ее обнаружили в 50-х годах, когда дети купались, ныряли под воду, обнаружили эту пушку, вытащили ее, перевезли сюда. Она сейчас в музее. Сохранилась легенда, что якобы Петр Первый на этой горе поставил камень и попросил приближенных тоже принести туда камни, и горка сложилась, и он якобы сказал, что здесь надо заложить город. А в 1921-м Порт-Петровск назвали в честь Махача Дахадаева, революционера, Махачкалой, то есть "крепость Махачак" (в переводе). Махач Дахадаев не успел ничего плохого сделать в своей жизни. Он искренне верил в светлое будущее. Махач Дахадаев был женат на внучке имама Шамиля. Он имел свой кинжальный завод во Владикавказе.

Олег Кусов: Проявляли к Махачкале внимание и современные руководители России. Символично, но свою первую ночь в качестве президента Владимир Путин провел в Махачкале. После ухода в отставку Бориса Ельцина, исполняющий обязанности президента России Владимир Путин отправился в новогоднюю ночь поздравлять российских военных. Вручив в Гудермесе кортики и памятные подарки, Владимир Путин отправился встречать новый год в "южный Питер", бывший Порт-Петровск. С недавнего времени Махачкала словно стала приближаться к морю. Заброшенный порт решили реконструировать. Поговаривают, что между Махачкалой и иранскими городами вскоре пустят паром. На порт в городе возлагают большие надежды, с его помощью южные, незамерзающие морские ворота России будут открыты, а Дагестан получит возможность из дотационной республики перейти в разряд экономически состоятельных регионов. Республиканские власти говорят, что Россия теряет из-за отсутствия мощного порта на Каспийском море более 20-ти миллиардов рублей в год. Слово мэру Махачкалы Саиду Амирову.

Саид Амиров: Южная граница России, море не замерзающее, мало кто обращал на это внимания. Но сегодня, когда уже обратили внимание, когда объявили Махачкалинский порт международным портом, большие вложения имеются. В ближайшие годы будут хорошие известия - Махачкалинский торговый порт. Будет одной из видных отраслей в нашей республике и даже России.

Олег Кусов: Махачкалинский порт еще недавно находился в разрухе. Сегодня местные власти словно прозрели. Вложенные в порт средства могут быстро оправдать себя и принести немалую прибыль. Рассказывает дагестанский журналист Николай Козлов.

Николай Козлов: При разделе флота все девять паромов достались Азербайджану, один паром махачкалинский порт арендует у них. К сентябрю нынешнего года в России будет завершена работа по переоборудованию под паром двух барж, на каждой из них можно будет разместить около трех десятков вагонов. В планах реконструкции - три новых сухогрузных причала. Все эти объекты отвоевали у моря четыре гектара земли. В правительстве Дагестана сообщают, что после реконструкции порт обеспечит обработку транзитных грузов из стран Скандинавии, Западной Европы, Ближнего Востока, Персидского залива, Средней Азии в два раза быстрее, чем через Суэцкий канал. Предварительные договоренности об участии в проекте достигнуты с Казахстаном и Ираном. В данный момент именно от мощности и состояния махачкалинского порта зависит, будут ли доставляться грузы из Азии и Ближнего Востока в обход Европы или пойдут через Россию.

По словам руководства Дагестана, из-за отсутствия мощного порта на Каспийском море наша страна ежегодно теряет несколько десятков миллиардов рублей в год. Между тем Прикаспийские государства уделяют большое внимание развитию своих портов. К примеру, у Ирана их пять. Данные расчета заставили торопиться строителей паромного причала, соорудивших объект буквально за два месяца. Строительство велось по эскизам, изготовление чертежей не поспевало за темпами строительства. Нормативный срок сооружения подобных объектов два года, ведь паромная переправа это сложнейшая система, состоящая из подъемно-переходного моста, причала и подъездных железнодорожных путей. Рельсы к причалу подвели за две недели. Самой большой проблемой при строительстве был дефицит площади. Чтобы проложить железнодорожную ветку к берегу, пришлось снести двухэтажное здание управления, в котором недавно сделали ремонт.

Олег Кусов: Удивительно, но о выгоде своего прибрежного положения в дагестанской столице по-настоящему почему-то задумались только в наши дни. Традиционно дагестанцы с опаской относились к морю, они тяготели больше к горам. Я беседую с генеральным директором Дагестанского государственного объединенного музея Рамазаном Хаппалаевым.

Рамазан Хаппалаев: Доказано, что эти народы, которые в горах проживают, аборигены, они с древнейших времен там живут. Чем выше в горы, тем тяжелее у них жизнь. В основном живут здесь русские, кумыки и лакцы, эти три национальности. Почему? Кумыки, они плоскостные все. Лакцы - это народ, который приспосабливается к любым условиям. В горах земли нет у них, поэтому они всю жизнь на заработках. У нас есть пословица: разрежь арбуз и оттуда выскочит лакец. Практически в любом конце света можно встретить лакцев. У лакцев очень развиты были промыслы: ювелирное, медное, кожаное, шорники, обувь производили они, посуду медную они изготовляли, кузнечное дело очень развито было. В 50-60-х годах почти половина заготовителей шерсти были лакцы из этого аула. То есть больше всех зарабатывали они. Гаишники тоже, они - милиция, вплоть до начальников милиции городов. То есть там, где можно много денег заработать, они туда попадали. В партию они не шли, а вот где живые деньги идут, вот туда они и шли. У нас пословица была: один аварец - аварец, два аварца - партком, три аварца - обком партии. Один кумык - арбачи, а три кумыка - таксопарк, шоферы в основном были. Один лакец - калайчи, два лакца - мастерская, три лакца - это ремпромкомбинат, то есть все мастерские. А русские приносили сюда знания. Русских часто приглашали из России, ученых, врачей, учителей. В последние годы, уже во время перестройки, здесь стали преобладать аварцы, а раньше кумыков было больше, потом - лакцев и русских.

Олег Кусов: Дагестанские народы с давних пор специализировались на определенных занятиях. Помимо знаменитых мастеров аула Кубачи были и специалисты и в других сферах.

Рамазан Хаппалаев: Аулы специализировались на разных видах промыслов. Например, аул Сумбатырь, это аул железнодорожников. Какая железная дорога на высоте трех тысяч метров над уровнем моря? А получалось так, что человек один поехал работать на железную дорогу, хорошо заработал, приехал, взял брата, свата, детей, повез их, они тоже устроились, тоже заработали. Потихоньку все село стало. Я знаю, что в 50-70-х годах человек 20-ть из этого аула были награждены орденами Ленина, Герои соцтруда, были крупные начальники железных дорог Сибири. Был даже аул профессиональных нищих. Есть пословица, говорят, что этот аул, Турчи называется, за турчинца девушку не выдадут замуж, пока собака не изгрызет три его палки. То есть они идут собирать милостыню с палкой и мешком за спиной. Прежде чем куда-то зайти, они стучат по воротам, оттуда, естественно, собака выскакивает и кидается на палку, пока хозяин не выйдет. Надо было столько ему заработать, чтобы жениться, три палки должны собаки изгрызть. До революции было такое.

Олег Кусов: По постройкам в Махачкале можно изучать историю города. Сегодня город в основном строится только за счет "новых дагестанцев". Можно представить, к какому архитектурному стилю тяготеют неожиданно разбогатевшие люди, чьи отцы еще росли в темных и низеньких саклях на горных террасах. Их дома (в большинстве своем) уже по размерам не похожи на сакли, но и возводятся они без характерной для Дагестана восточной изюминки. Этот своеобразный стиль пока не стал преобладающим в Махачкале. Нынешний архитектурный облик Махачкалы сформирован 30-ть лет назад, этому предшествовала трагедия 1970-го года, когда после подземных толчков немалая часть города оказалась в руинах.

Рамазан Хаппалаев: Практически вся страна тогда пришла на помощь. Много было построено в Махачкале, начиная от гостиницы "Ленинград", строили ленинградцы. Жилой квартал Узбекистан строил, так и называется "Узбек-городок". Тульские строители три высотных дома построили. Армянские строители построили жилые дома. Появился четвертый, пятый поселок, город стремительно стал расширяться. Еще один толчок получили в последние десять лет. Появились богатые и бедные, когда людям разрешили строить больше одного-двух этажей, дома понастроили себе. Сколько всяких судей, прокуроров, у кого деньги, понастроили.

Олег Кусов: В 1991-м году в Чечне пришел к власти Джохар Дудаев. Последующие годы стали непростыми и для Дагестана. Из-за войны в Чечне перестали функционировать две жизненно важные дороги - федеральная автотрасса "Кавказ" и железнодорожная ветка Ростов-Баку. Грузы в республику стали доставлять по северной автотрассе Минеральные Воды - Махачкала. Путь в столицу Дагестана ныне пролегает чрез населенные пункты Ставропольского края, калмыцкие и ногайские степи. Дорогу осложняют не только природные условия, но и действия тех служб, которые, напротив, обязаны помогать путникам и торговцам. По этой дороге не раз добирался в Махачкалу наш северокавказский корреспондент Юрий Багров. Вот таким запомнился ему этот маршрут.

Юрий Багров: Чуть более десяти лет назад поездка из Северной Осетии или Кабардино-Балкарии в Махачкалу выглядела приятным этнографическим путешествием. На протяжении четырех-пяти часов за окнами автомобиля мелькали ингушские и чеченские аулы, торговцы предлагали фрукты и овощи прямо у дороги. За копейки можно было забить багажник отборными персиками, яблоками и абрикосами. К концу путешествия внимательный взгляд уже улавливал отличие вайнахского и дагестанского быта, мог сравнить архитектуру поселений. Трасса "Кавказ" прорезала почти все северокавказские территории, об их границах напоминали лишь придорожные щиты, приглашающие в республику или, напротив, желающие счастливой дороги. Сегодня, чтобы добраться до Махачкалы, нужно преодолеть лишние семьсот километров, потратив на это в лучшем случае восемь часов. Значительный участок трассы "Кавказ" находится в зоне боевых действий. Единственная дорога, огибающая Чечню, загружена большегрузными автомашинами. Трасса Минеральные Воды - Махачкала усеяна хорошо укрепленными блокпостами. Сотрудники ГАИ оснащены не полосатыми палочками, как прежде, а автоматами Калашникова и гранатометами. Блокпосты порой находятся друг от друга на расстоянии до двухсот метров, фиксируя границы между районами, краями и республиками. Проржавевшие щиты с пожеланиями счастливого пути выглядят нелепым фоном для гаишников, взявшими на себя в безлюдной степи или на горном перевале обязанности пограничников, таможенников, сотрудников паспортных служб и так далее. На каждом из таких контрольно-пропускных пунктов машина подвергается тщательному досмотру, а водитель и пассажиры регистрируются, то есть данные их документов вносятся в какую-то толстую конторскую тетрадь. Возможно, что таким же способом в июне 96-го сотрудники ГАИ на этой трассе аккуратно вносили паспортные данные Шамиля Басаева. Как правило, милиционеры просят назвать водителя конечный пункт следования. Много раз проверял их доверчивость, например, где-нибудь под Нефтекумском говорил, что еду в Мурманск или в Архангельск. Часто милиционеры равнодушно вносили эти города в свою тетрадь. Но упаси вас Бог, где-нибудь в Кабардино-Балкарии пошутить, сказав, что еду в Чечню. Честные люди, на взгляд гаишников, в такие места не едут. Блокпост - испытание для водителя и пассажиров. В жару можно спастись только быстрой ездой по степи, но длинная вереница машин преодолевает 50-метровый блокпост в течение получаса. На досмотр и регистрацию каждого автомобиля у милиционеров уходит, как минимум, минут пять. Тщательная проверка документов, номера двигателя и кузова автомашины, наличие огнетушителя и аптечки, проверка работы ручного тормоза - обычная процедура для милиционеров. Я как-то поинтересовался у сержанта, который смотрел дату заправки на моем автомобильном огнетушителе, к чему такое рвение? "А вдруг вы, журналисты, напишите, что плохо работаем", - сказал мне сотрудник постовой службы и продолжил дальнейший осмотр машины. Другой милиционер сел на заднее сиденье и стал тщательно его ощупывать. На вопрос, что вы пытаетесь там найти? "Бак со спиртом", - ответил молодой сотрудник милиции. Пошарив по салону еще пару минут, он выбрался из машины явно разочарованный. Однако самое главное еще было впереди. Милиционеры набросились на мою дорожную сумку с личными вещами. С особым удовольствием они копошились в ней руками, ощупывали карманы брюк и рубашек, заглядывали в бритвенные приборы. Смотрели они на меня как на террориста, до разоблачения которого оставалась какая-то малость - выпотрошить еще пару пакетов с вещами. Возражать против таких действий человека в форме - это потерять еще час времени. Милиционеры на каком-нибудь степном блокпосту чувствуют себя полными хозяевами положения. Как-то коллега-журналист стал спорить с милиционерами во время подобной процедуры на тему, что есть обыск, а что досмотр. Милиционеры вполне серьезно заметили: "После того, что вчера произошло в соседнем районе, нам не до формальностей". Чуть позже выяснилось, что местные милиционеры усилили бдительность после того, как в соседнем районе в стоге сена нашли пистолет. Эта находка, очевидно, заставила гаишников подозревать каждого проезжающего в подготовке очередного террористического акта на юге России. Но самое обидное, что милиционеры подходят столь тщательно не к каждому водителю. Знакомый водитель большегрузных автомашин назвал расценки, которыми, оказывается, можно регулировать бдительность милиционеров. Впрочем, с этим можно столкнуться на любом блокпосту Северного Кавказа. Только здесь понимаешь, какой большой процент на транспортные расходы заложен в товарах, которые перевозят по нашим дорогам из республики в республику. "Очевидно, Басаев не врал, когда говорил, что смог доехать только до Буденновска, потому что кончились деньги для взяток постовым милиционерам", - сказал на блокпосту один из измученных формальной регистрацией водителей. Как оказалось, его гаишники мурыжили полчаса, пока не получили взятку, за набор сантехники в багажнике. Должен заметить, что все это происходило со мной не на территории самого Дагестана, а по дороге в республику. Дагестанские гаишники, как правило, улыбчивые и степенные люди, они даже штраф налагают деликатно, ища мягкие слова. Видимо, хорошо понимают водителей: путь из любой точки России до самой южной республики сопровождается большими испытаниями.

Олег Кусов: Взрыв в пригороде дагестанской столицы Каспийске 9-го мая нынешнего года лишний раз показал, что перед главной проблемой этого региона - терроризмом, местные власти бессильны. В Дагестане серьезно говорят о сложившейся печальной традиции решения кадровых проблем - легче всего человека снять с должности, устранив физически. Наш корреспондент в Махачкале Тимур Усулимов рассказывает о наиболее громких терактах в отношении дагестанских политиков и чиновников.

Тимур Усулимов: Одной из особенностей преступлений, направленных против дагестанских чиновников высокого ранга, является то, что почти во всех случаях практически невозможно разделить их на чисто уголовную, политическую или экономическую составляющие.

На официальном уровне все ясно - любое покушение, это попытка деструктивных сил дестабилизировать ситуацию в республике. Даже в случае раскрытия преступления и осуждения исполнителей и заказчиков, судебные решения подгоняются именно под эту формулу. Истина где-то рядом, но искать ее себе дороже - это понимают все, от обывателей, до жителей политического Олимпа.

Начало 1992-го года ознаменовалось одним из самых громких преступлений прошедшего десятилетия. 12-го февраля в своей служебной машине был расстрелян главный врач республиканского Диагностического центра, депутат Верховного совета Дагестана Магомед Сулейманов. Убийство это до сих пор не раскрыто. Через полтора месяца, 31-го марта, было совершено одно из первых покушений на Саида Амирова, тогда вице-премьера республиканского правительства, а ныне мэра Махачкалы. Лето следующего года ознаменовано двумя знаковыми событиями. Убит глава администрации селения Кадар, Ахмед Атавов, это первое громкое преступление, приписываемое так называемым ваххабитам. А 22-го августа в результате подрыва начиненного тротилом автомобиля убит министр финансов республики, депутат Государственной думы Российской Федерации Гамид Гамидов. Среди многих версий причин убийства впервые еще робко озвучена версия "чеченского следа". Кстати, это первое преступление, совершенное с помощью взрывчатки, дальше они становятся обычным делом. Уже 26-го сентября, недалеко от здания правительства, где в тот момент проходила сессия Народного собрания республики, произошел взрыв. Террорист-камикадзе должен был передать сумку с "адской машинкой" кому-то из депутатов, но взрывчатка сработала раньше времени. Летом 97-го года у себя в квартире убит начальник Госглавнефтьинспекции Российской Федерации в республике Дагестан Рашид Сулейманов, его жена и дочь. 11-го января 98-го года на автостоянке у здания администрации Махачкалы обезврежен начиненный пластидом автомобиль "Жигули". Изъято 145 килограмм взрывчатки. 21-е августа - одно из самых громких заказных убийств. На въезде в ворота центральной мечети Махачкалы взорван автомобиль муфтия Дагестана Саид Муххамад-Хаджи Абубакарова. Муфтий погиб. Преступление до сих пор не раскрыто, хотя и приписывается ваххабитам. А 4-го сентября Махачкалу потряс взрыв на улице Пархоменко. Начиненный взрывчаткой "УАЗ" должен был врезаться в дом Саида Амирова, однако не доехал несколько десятков метров. Взрывом разрушен целый городской квартал, погибло 18 человек. За это преступление осуждены семь человек. 29-го октября недалеко от собственного дома застрелен заместитель председателя Народного собрания Дагестана Арсен Камаев. Вместе с ним погиб его личный друг, генеральный директор Промстройбанка Мусаев. Четверо подозреваемых в преступлении были задержаны по горячим следам. Сейчас они ждут начала судебного процесса. А 22-го января нынешнего года у себя дома убит заместитель главы администрации Махачкалы Ахмед Алиев и его жена Ума. И это преступление пока не раскрыто.

Олег Кусов: Последние десять лет в Дагестане ежегодно в среднем происходит около десяти покушений, но однажды была предпринята и попытка государственного переворота. 21-го мая 1998-го года вооруженная группировка братьев Хачилаевых захватила здание Государственного совета Дагестана. На протяжении дня в нем хозяйничали нетрезвые бородатые люди с оружием в руках. Мэр Махачкалы Саид Амиров утверждает, что, захватив Госсовет, эти люди приняли решение штурмовать и соседнее здание городской администрации. Но махачкалинцы, якобы, защитили своего руководителя. Очевидцы утверждают, что под "махачкалинцами" мэр подразумевает бойцов своего вооруженного формирования, мало чем отличающегося от формирования мятежных братьев Хачилаевых. У Амирова (в большинстве своем) стоят под ружьем даргинцы, а у Хачилаевых лакцы. Эти люди доверяют только землякам.

Саид Амиров: У них была цель и мэрию захватить, но тут же отреагировали махачкалинцы, они поддержали законную власть и потребовали освободить здание Госсовета и правительства, что было и сделано к концу дня. Хотя правоохранительные органы в тот момент никому не помогали. Нам было сказано, что если до конца дня не освободите здание, здесь будет штурм с этой стороны, со стороны махачкалинцев. Каждый вышел из дома со своим оружием, у кого что было, у кого нож, у кого кинжал, у кого огнестрельное оружие, у кого винтовка, со всем оружием больше двух тысяч человек вышли, защитили и мэрию города, защитили и здание администрации.

Олег Кусов: Этнический признак махачкалей иной раз имеет определяющее значение. В республике проживает более 30-ти коренных народов. Во властных органах имеют своих официальных представителей наиболее крупные из них. Есть в Дагестане и неофициальные политические кланы, собранные по этническому признаку, которые (в свою очередь) располагают своими вооруженными формированиями. Но в республике считают, что наличие этнических кланов - это четко выстроенная система сдержек и противовесов в многонациональном обществе.

Рамазан Хаппалаев: Это будет еще долго. Здесь обязательно надо эти вещи соблюдать, в Дагестане. Это, с одной стороны, тормоз, но, с другой стороны, это спокойствие. Почему так долго у нас сидит председатель Госсовета? Потому что он четко соблюдает пропорциональность распределения должностей численности населения, не всегда справедливо, конечно. Но нельзя же всех поставить на руководящие должности.

Олег Кусов: Дагестан настолько своеобразен, что иной раз трудно понять, находишься ты еще на Кавказе или уже начался азиатский восток. Руководитель Московского бюро германского агентства "Руфа" Гизберт Мрозек впервые побывал в Махачкале летом 1999-го года. На днях он вновь посетил этот город.

Гизберт Мрозек: Прогресс виден. Передвигаться по ночным улицам Махачкалы надо по-прежнему очень осторожно, но уже надо не смотреть, кто за спиной в темноте, а что под ногами. Не для того чтобы избежать похищения, а чтобы не попасть в строительную яму. Вот это прогресс!

Строят везде и повсюду. Прогресс условный, неполный, но заметный. Площадь перед Госсоветом покрыта как бы ковром новой цветной мостовой. Тополиного пуха становится меньше, тополя вырубили и вырубают. Сажают ель и клен. Улицы чистые. Городская канализация, кажется, есть. Новый театр построен. Строят не только городские и загородные особняки для "новых дагестанцев", но строят уже в центре первую кирпичную высотку такого типа, что в Москве называлась бы - "элитный дом". Прогресс есть, он виден. Оживление экономики есть, говорят. Экономика уже не состоит только из хищного освоения московских дотаций, но что-нибудь уже производят. В порту движутся краны, на море ходят корабли. Но все это только, на самом деле, тонкие намеки, видные только тому, кто сравнивает ситуацию с махачкалинскими 90-ми годами. Одна мостовая на площади - это еще не порядок. Одна недостроенная высотка - это не экономическое чудо. Два движущихся крана - это не транспортный коридор "север-юг". Это лишь намеки на то, что, возможно, если бы люди не думали бы о том, как быстрее уехать из Дагестана, а как лучше жить и обустроить. При этом, кажется, меньше мешает война рядом за горами, чем другие факторы. Раскрыть внутренний экономический и людской потенциал больше мешает внутренний бардак и неуверенность, чем ваххабизм в Чечне. Чеченская война, как ни странно, вообще скорее всего стабилизировала обстановку в Дагестане. Шок вхождения Шамиля и Хаттаба, страшный взрыв в Буйнакске, да и вся война настолько были страшным предупреждением возможных катастрофических столкновений, что их не было. Однако, кажется, что раньше очень популярный метод решить политические споры и квази-экономические конфликты просто взрывчаткой и автоматом Калашникова до сих пор не окончательно вышел из моды. Хотя, кажется, все признаки политической стабилизации есть. Самые влиятельные, самые сильные фигуры договорились. Ситуация, на первый взгляд, несколько похожа на московскую, которая была несколько лет назад. Есть первое лицо - председатель Госсовета, которого "дедом" называют, Магомед Али Магомедов. А на другой стороне площади есть сильный мэр, которого называют сильным хозяйственником - Саид Джапарович Амиров. Мэр хотел бы быть наследником у "деда", у него самая сильная команда. Он строит дороги, сажает деревья. Он докажет, что "хочет и может". В конце концов, 80% дагестанских денег идет через Махачкалу. Известно, что в Москве все планы по наследству царя все-таки рушились, вышел совсем другой. Но Махачкала - это не Москва, может быть, в Махачкале получится. Тем более что махачкалинская договоренность получила "добро" Кремля. Тем более что за горами война и не надо играть с огнем. Много зависит, кажется, от того, сможет ли Саид Амиров возглавить многонациональную команду или только таргинскую партию власти.

Олег Кусов: Расула Гамзатова называют "совестью дагестанского народа". "Пока у нас есть Расул, Дагестан не пропадет", - говорят в Махачкале. Великий поэт своим присутствием словно снимает у дагестанцев ощущение, что эта республика может захлебнуться в межэтническом и криминальном противостоянии. Махачкалинцы убеждены, что сотни Хачилаевых не стоят одного Расула Гамзатова, который своим творчеством высоко поднял духовную планку своего народа.

Ученый муж качает головой,
Поэт грустит, писатель сожалеет,
Что Каспий от черты береговой
С годами отступает и мелеет.
Мне кажется порой, что это чушь,
Что старый Каспий обмелеть не может.
Процесс мельчанья человечьих душ
Меня гораздо более тревожит.

Рамазан Хаппалаев вырос на глазах Расула Гамзатова. Он помнит, как поэт в доме Хаппалаевых устраивал своеобразные соревнования среди своих земляков.

Рамазан Хаппалаев: По субботам и воскресеньям они обычно устраивали поэтические соревнования. Приходили писатели, с одной стороны садились Расул, певец, кто-то играл на мандолине и еще писатели аварские. С этой стороны - отец, лакские писатели. Как соревновались? Он говорит на ухо певцу строку, певец ее поет, потом первую строку споет, он должен придумать вторую, тот тоже сразу поет, потом третью. В рифму все должно быть, и четвертый куплет этот спел, потом тот поет, с другой стороны, на аварском языке. Я смотрю, как только споют: вах-вах, как здорово сказал! С другой стороны споют, на ходу сочиняют и те: вах-вах, как здорово! Они чего только ни устраивали в те годы, молодые же были.

Вершина далекая кажется близкою.
С подножья посмотришь - рукою подать.
Но снегом глубоким, тропой каменистою
Идешь и идешь, а конца не видать.
И наша работа нехитрою кажется,
А станешь над словом сидеть, ворожить
Не свяжется строчка, и легче окажется
Войти на вершину, чем песню сложить.

В Гамзатове много мудрости, но немало и озорства. Он обладает уникальным даром превращать жизнь окружающих в праздник.

Чтобы рвануться в схватку, у мужчины
Есть только две достойные причины.
И первая - родной страны защита,
Граница чья пред недругом закрыта.
Вторая - долг, что предками завещан,
Мужчинам всем повелевает он:
Собой рискуя, защищайте женщин,
Как на дуэли пушкинских времен.
Чтоб песню спеть, от века у мужчины
Есть только две достойные причины.
И первая - любовь к земле родимой,
Которая вошла нам в плоть и кровь,
И сделала звездой неугасимой.
Вторая - это к женщине любовь.

Рамазан Хаппалаев: Лежит он здесь в больнице, пошел я его с братом навещать. Он говорит: "Слушай, сейчас у меня был первый секретарь горкома, второй секретарь обкома, министр торговли. Я ему сказал: Магомед, ты - первый секретарь, я тебе ничего не скажу, ты, Воробьев, тоже новый, из Москвы присланный, второй секретарь русский всегда у нас, ты тоже наших обычаев не знаешь. Но ты-то, министр, ты, почему без ничего пришел? Рамазан, ты таким не был, почему ты без ничего пришел?".

Я говорю: вам же нельзя. Деваться некуда, я брата посылаю, мы рядом жили. Послал, принес две бутылки коньяка. Спальня его, а потом процедурная. Я не знаю, для какой конспирации он нас повел туда. Там открыли бутылку, разлили, быстро чокнулись, выпили. Потом приходит и начинает стихи читать. Вот я, говорит, новые стихи, и сам переводит, подстрочный перевод делает, все сам. Я его как-то по музею водил, много рассказывал. И он чего-то выудил и говорит: "Помнишь, ты мне рассказывал случай? Вот я написал". Потом приходит его жены брат с корзиной плетеной, полной "Боржоми", а внизу две бутылки шампанского. Тоже пошли в процедурную, выпили. На следующий день мне звонит жена директора другого музея, главный хранитель: "Рамазан, Фатима такая злая на тебя". А в чем дело? "Расулу ночью плохо стало, давление поднялось. Что он тебе такого сделал, что ты его хотел, чтобы он умер от давления?". Я говорю: это брат принес шампанское и споил его. Я месяц прятался от нее. Я пришел к ней: вы зря, говорю. "Оставь, Рамазан, Расул мне все: от и до рассказывает, как, кто пришел?". И она все, что там было, все по порядку рассказала. Она его так раскручивала. Конечно, благодаря ей он и выжил.

Олег Кусов: К утверждению, что Расула Гамзатова гениально перевели московские поэты и переводчики, а его творчество далеко от совершенства, в Дагестане относятся скептически. Невозможно из ничего создать подобную глыбу.

Рамазан Хаппалаев: Не смогут сделать неталантливого человека поэтом такого масштаба, как Расул Гамзатов, это невозможно. Мой отец тоже пишет на родном языке, его переводили практически те же поэты, что и Расула, они все друзья, те же переводчики, что и у Расула. Почему-то отец не стал таким известным, хотя среди своего народа достаточно известный, 30-40 книг написал. Все равно не такого масштаба. Сам он говорит всегда: "Расул - талант, который рождается раз в сто лет".

Олег Кусов: Широкая степь, леса, горные ущелья и море - Дагестан по своим природным ресурсам остается богатейшим регионом юга России. Пока, к сожалению, и беднейшим по уровню жизни. Но Расул Гамзатов верит в свой народ, а пророки не ошибаются.

Поверьте, первая ошибка не страшна,
И первая обида не важна
И самый первый страх сродни испугу.
И коль в твоей судьбе случилось вдруг,
Что в первый раз тебя обидел друг,
Не осуждай, понять попробуй друга.
Наверное, на свете не найти
Людей, ни разу не сбивавшихся с пути,
Сердец, ни разу не окутанных туманом.
И коль у друга твоего стряслась беда,
Сказал не то, не тем, и не тогда,
Его ошибку не считай обманом.
Друзья, что глупый промах мой кляня,
Когда-то отказались от меня,
Для вас всегда мой дом открыт, входите.
Всех, кто со мной смеялся и грустил,
Люблю как прежде, я вас всех простил.
Но только и меня, друзья, простите.

Ольга Кантемирова: Азербайджанская "525-я газета" сообщила, со ссылкой на дипломатический источник из Совета Европы, что власти Армении намерены освободить четыре захваченных у Азербайджана района в обмен на восстановление железнодорожного сообщения через Нахичевань. Газета утверждает, что президент Азербайджана Гейдар Алиев во время встречи с делегацией Палаты Лордов парламента Великобритании заявил, что железнодорожное сообщение между Арменией и Азербайджаном может быть восстановлено лишь при условии передачи Ереваном четырех захваченных районов Азербайджана, по территории которых пролегает 130-километровый участок магистрали. Однако в МИДе Армении опровергли сообщение азербайджанской газеты, назвав его несоответствующим действительности. Об этом в свою очередь пишет армянская газета "АЗГ".

Как пишет газета "Ставропольская правда", депутаты Госдумы края аплодисментами встретили принятый закон о пресечении незаконной миграции в Ставропольском крае. Аналогичный закон в соседнем Краснодарском крае вызвал недавно неоднозначные оценки политиков и правозащитников. Ставропольские депутаты назвали закон "актом политической воли", они считают его принципиально важным для края. Разработчики закона подчеркнули, пишет "Ставропольская правда", что меры, предусмотренные законом, направлены только на пресечение незаконной миграции и призваны навести элементарный порядок, в частности, с пребыванием на Ставрополье иностранцев. Как и ожидалось, отмечает главная газета края, единственным оппонентом Госдуме выступила прокуратура Ставрополья, которая обратила внимание на противоречие ряда статей документа федеральному законодательству.

Французские тележурналисты сняли в Кабардино-Балкарии фильм о лошадях кабардинской породы, пишет нальчиковская "Газета Юга". Автор проекта Нур Далай считает, что заинтересует большое число людей, которые смогут оказать реальную помощь развитию конных традиций Кабардино-Балкарии. По мнению Нура Далая, эти традиции не хуже арабских. Свою заинтересованность в развитии конных традиций Кавказа, по словам Нура Далая, выразили знаменитый актер Пьер Ришар, чья сестра увлекается конным спортом, и дочь бывшего президента Франции Валери Жискар Д' Эстена. "Кабардинская лошадь - это национальное богатство", - приводит "Газета Юга" слова Нур Далая. Необходимы, по его мнению, специальные программы для его развития. В разрешении многочисленных проблем, связанных с этим богатством, намерены принять участие ЮНЕСКО, потому что кабардинские лошади принадлежат всему миру. Но иногда создается впечатление, что двери в Россию вновь хотят замкнуть, "чтобы ехать в Россию, надо иметь большую волю и значительный интерес", - считает автор проекта телевизионного фильма о кабардинских лошадях Нур Далай. Об этом пишет кабардино-балкарская газета "Юга".

XS
SM
MD
LG