Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Пригородный район: десять лет спустя


Олег Кусов: Осетино-ингушскому конфликту, первому на территории России в постсоветский период, в эти дни исполняется десять лет. Осенью 1992-го года в Пригородном районе Северной Осетии вспыхнула четырехдневная война, которая и сегодня по-разному оценивается сторонами. Ингуши утверждают, что в Пригородном районе произошла этническая чистка населения, осетины по-прежнему говорят о вооруженном нападении с территории соседней республики. Тысячи беженцев все это время не могут вернуться в свои дома, территория Пригородного района остается зоной нестабильности.

На днях из Северной Осетии вернулся член Совета международного правозащитного центра "Мемориал" Александр Черкасов. По его мнению, кровавый осетино-ингушский конфликт 1992-го года стал следствием множества накопившихся в регионе противоречивей.

Александр Черкасов: Каково место конфликта 1992-го года во всем прошедшем десятилетии? На этот вопрос не только нет ответа, похоже, что никто его и не искал. Вспомним: это было через 14 месяцев после августа 91-го, еще не прошла эйфория победы. Россия ведь тогда не только обрела демократию, казалось, надолго, с распадом союза, мы отделились от войн. Давно уже полыхало в Закавказье, в Нагорном Карабахе и в Южной Осетии. В 92-м в июне разгорелось в Приднестровье, в августе - в Абхазии. В Таджикистане противостояние площадей перерастало в гражданскую войну, там была уничтожена 12-я застава Московского погранотряда. Но все это было за границами России. В России не было ни второй, ни первой чеченской войн, не горел еще Белый дом в "черном октябре" 93-го, да и сама конфронтация Ельцина с парламентом еще не оформилась, это случится позже, в декабре 92-го. И вдруг война, кровь, войска, этническая чистка. Откуда? Пригородный район, единственный, куда в 57-м году не было позволено вернуться ингушам, депортированным в 44-м, однако позднее эти люди возвращались. В Пригородный район вернулись едва ли не две трети ингушей. У многих дома были заняты переселенными сюда осетинами, но эта была сумма частных проблем, каждую из которых можно было бы разрешить, если не превращать множество частных имущественных споров в политический спор народов. Если не говорить, что возвращение людей возможно в принципе, если не говорить, что для их возвращения необходим передел границ, территориальная реабилитация. Республика Ингушетия выделилась из Чечено-Ингушской республики в июне 92-го. После так называемой чеченской революции 91-го, свержения партийно-советской власти, здесь, как и в соседней Чеченской республике, было множество противоборствующих групп, как правило, еще и вооруженных. Но там, в Чечне, вся энергия была брошена на внутреннюю борьбу. Там был лидер - генерал Дудаев, и внутренняя борьба, которая перерастала в конфронтацию президента с парламентом и так далее, все, что нам знакомо в Москве. А в Ингушетии внутренняя политика выстраивалась в борьбе группировок за перехват национальной идеи, острием направленной наружу. Вокруг этой идеи консолидировались общественные силы. Главная опасность виделась в том, что осетины не дадут вернуться на землю отцов. В самой Северной Осетии после августа 91-го года напротив, у власти устоял партийный лидер Асхарбек Галазов, но власть его не была безусловна. В Южной Осетии идет война, оттуда вышли десятки и десятки тысяч беженцев, накаляется обстановка по эту сторону Большого кавказского хребта. Через Рогский туннель свободно перемещаются не только беженцы, но и вооруженные формирования, показавшие себя в боях с грузинскими силами. Для власти это всегда угроза. Конечно, главная опасность в Северной Осетии, как и в Ингушетии, ощущалась извне, из Пригородного района. Но здесь говорили об ингушском реванше, о криминальной агрессии. Властям был памятен октябрь 81-го года, когда после убийства в ингушском селении осетина -водителя такси, похороны обернулись не только антиингушскими выступлениями, но и разгромом республиканского комитета партии, вводом войск. Галазова такой вариант заведомо не устраивал. Народные движения, поощряемые республиканской властью, и поддерживаемые ею вооруженные группировки, были направлены на отражение ингушской угрозы. Эти взаимные опасения и подозрения воплотились в действие во второй половине октября 92-го года.

Олег Кусов: Президент Ингушетии Мурат Зязиков убежден, что трагическая страница в истории взаимоотношения двух народов перевернута, он считает, что подписанные в середине октября сего года соглашения между Владикавказом и Магасом стали рубежным событием.

Мурат Зязиков: Люди сами пришли к тому, что эту трагическую страницу надо переворачивать, она уже перевернута. Слово "конфликт" договорились больше не употреблять, потому что сегодня мы являемся свидетелями того, что люди возвращаются к тем добрым историческим многовековым добрососедским братским отношениям. Поэтому, я думаю, нам надо делать все для того, чтобы могли жить так, как раньше. Очень много сегодня встреч, очень много родственников сейчас друг к другу едут, родственные фамилии. Мы убрали этот злополучный Черменский круг, вот это инженерное сооружение. Я считаю, что это заслуга Александра Сергеевича и руководства двух республик. Сегодня значительно увеличился поток людей, которые едут в Северную Осетию, из Северной Осетии - в Ингушетию. И сегодня мы говорим о том, что контакты стали традиционными, не просто в силу каких-то мероприятий, каких-то тематически запланированных, а на человеческом, на бытовом уровне. Сегодня встречаются духовенство, молодежь, спортсмены наши, ученые, парламент, осетинская, ингушская сторона. Мы совершенно отчетливо понимаем, что то, что произошло, это не было конфликтом или столкновением двух народов, это не религиозное, это период, когда распался Советский Союз, это время, которое было не от Бога.

Олег Кусов: А все вынужденные переселенцы из Пригородного района могут сегодня вернуться домой?

Мурат Зязиков: Соглашение, которое мы подписали, оно предусматривает, что все, кто желает вернуться, они возвращаются. Это предусматривается соглашением, и добрые начинания в этом плане уже есть. Я считаю, что это исторический документ, который приблизит мир, стабильность не только между двумя республиками, но и в целом на Кавказе.

Олег Кусов: Главный редактор общественно-политического журнала "Новая модель" политолог Алан Касаев считает, что руководители двух соседних субъектов федерации внесли определенный вклад в урегулирование ситуации в Пригородном районе. Однако, по мнению Алана Касаева, решающее слово остается за федеральным центром.

Алан Касаев: Всякий конфликт разрешается не документами о воле сторон, которые в него вовлечены, его урегулировать, но сейчас, по всей видимости, такая воля есть, документ такой есть. Но я бы назвал его только запятой, точку в конфликте, который был внутри Российской Федерации между двумя субъектами этой федерации, между частью населения одного субъекта, частью населения другого субъекта, он должен был урегулирован федеральной властью. Мне кажется, что единственной возможностью уберечь нас всех от повторения конфликта между Северной Осетией, Ингушетией, от любых других конфликтов внутри Российской Федерации между субъектами этой федерации, это безусловный запрет, законодательно закрепленный, конституционный запрет на изменение административных границ без согласия двух субъектов. Не может быть одностороннего решения в пользу одного или другого субъекта, где бы это ни было, особенно на Северном Кавказе, где ситуация, конечно, очень серьезная, очень сложная. Соглашение - вещь хорошая, но нужна еще работа долгая.

Олег Кусов: Алан Касаев считает, что главной проблемой в улучшениях отношений между Осетией и Ингушетией остается положение беженцев.

Алан Касаев: Прошло уже десять лет, за эти десять лет после конфликта, конечно, часть людей нашли себе постоянное жилье в других регионах. Часть людей вернулась, трудно сказать, какая точная цифра, во всяком случае на значительная. Часть людей еще не может вернуться, многие по экономическим причинам. Как это решить? Не знаю, как федеральная и местная власти будут решать дальше эту проблему. Пока что она решалась не всегда эффективно. Затрачены были большие средства, а восстановленного жилья значительно было меньше. То есть тут целый комплекс проблем, не всегда эти проблемы могут быть решены одномоментно. К сожалению, войны длятся сравнительно короткое время, последствия их приходится переживать долгие годы, десятилетия. Я думаю, что еще мы несколько лет будем ждать решения проблемы урегулирования последствий конфликта между осетинами и ингушами в 92-м году.

Олег Кусов: Соглашение, подписанное накануне десятилетия чечено-ингушского конфликта между Владикавказом и Магасом, остается декларацией, в то время как нужны реальные шаги навстречу друг другу. Так считает эксперт Фонда Карнеги Алексей Титков.

Алексей Титков: Насколько я помню, это уже примерно третья или четвертая совместная декларация президентов Ингушетии и Северной Осетии, после каждой из которых говорилось если не о том, что в конфликте поставлена последняя точка, то по крайней мере о том, что это решение является переломным и судьбоносным, после которого о старых конфликтах, старых обидах нужно забыть. Тем не менее, несмотря на все благие пожелания президентов и Северной Осетии, и Ингушетии, все спорные вопросы еще нельзя считать решенными, по крайней мере, с ингушской стороны, где изначально, с момента создания республики, в конституции была поддельная статья о том, что республика Ингушетия никогда не смирится с потерей незаконно отторгнутых от нее территорий. Эта конституционная фраза выражает мнение довольно большого числа ингушей. И, несмотря на тот перелом в настроениях ингушских избирателей, который можно было отметить в связи с избранием Мурата Зязикова президентом, то есть с установкой на меньшую конфликтность, база для существенных противоречий по поводу проблемы Пригородного района остается. Все-таки это был очень острый конфликт, и для ингушей и осетин он так просто не пройдет.

В основе конфликта между Осетией, Ингушетией лежит, как известно, территориальный спор за принадлежность Пригородного района, и конфликт возник прежде всего как результат многочисленных территориальных изменений, которые происходили за годы советской власти, а также из-за насильственной депортации ингушей в 40-50-е годы. Что касается путей разрешения конфликта, то каких-нибудь рациональных и проверенных путей здесь практически не существует. Вся надежда в основном только на время и на то, что в ближайшее время осетинские и ингушские политики не будут стремиться к тому, чтобы этот конфликт обострять, делать его снова актуальным.

Олег Кусов: Бывший президент Ингушетии Руслан Аушев имеет свой взгляд на причины межэтнического конфликта осенью 1992-го года. В одном из своих интервью он заметил, что война в Пригородном районе нужна была федеральному центру для осуществления внезапной атаки на Грозный с целью свержения Джохара Дудаева. Слова Аушева подтверждает тогдашнее странное поведение российских войск в зоне противостояния. Два дня они не вступали в конфликт, словно давая ему разгореться, но при этом почему-то вышли на границу с Чечней. Дудаев в те дни чувствовал себя крайне нервно, появляясь в эфире местной телестудии, постоянно посылал угрозы российскому руководству. Чеченская война могла начаться уже в те дни. Ситуацию разрядил исполняющий обязанности премьер-министра России Егор Гайдар, который после встречи с Джохаром Дудаевым в приграничной станице Орджоникидзевская распорядился ввести войска.

Алексей Титков: Я не думаю, что это была прямая провокация. Хотя ход конфликта в 92-м году в ноябре выглядел действительно довольно подозрительно. Вскоре после вооруженных столкновений в Пригородном районе там появилась российская бронетехника, которая колонной прошла через всю Ингушетию, начала идти в сторону Чечни и только после резких заявлений и действий тогдашних чеченских властей во главе с Дудаевым бронетехника остановилась на административной границе Чечни и Ингушетии. Но я думаю, что, скорее, все-таки спонтанно возникший осетино-ингушский конфликт часть российского военного руководства того времени могла попытаться использовать как повод начала военных действий в Чечне. В то время, в 92-93-м году, такие неуверенные половинчатые попытки начать военные действия с российской стороны несколько раз предпринимались. Но окончательного политического решения в пользу военного решения проблемы Чечни тогда еще не было, и поэтому, соответственно, осетино-ингушский конфликт тоже остался в рамках этих двух республик и не был перенесен на территорию Чечни.

Олег Кусов: Политолог Алан Касаев также не считает чеченский фактор главной причиной осетино-ингушской войны, но при этом он убежден, что федеральный центр в те годы пытался использоваться любую возможность для свержения генерала Дудаева.

Алан Касаев: Мы можем просто вспомнить общую ситуацию в России тех лет, когда шло очень неоднозначное формирование федеральных органов власти, местных органов власти, когда вообще было непонятно, кто за что отвечает. И трудно мне представить, чтобы мог в тех условиях в Москве сформироваться некий сговор, потому он был перенесен на местную почву. Я не сторонник конспирологических теорий, хотя я совершенно точно однозначно вам могу сказать, что отдельные люди в федеральном руководстве, в федеральном военном руководстве тех лет хотели использовать любую возможность для того, чтобы убрать кресло Джохара Дудаева, возможно, что любой ценой. Были силы и другие, противоположные. Не исключаю, что одна из этих сил могла попытаться что-то сделать, способствовать разжиганию конфликта. Но в силу того, что все это неоднозначно, все силы между собой находились в весьма и весьма сложных взаимоотношениях, получилось только бессмысленное кровопролитие и изменение статуса очень многих людей, те, которые остались живы в результате этого конфликта, они в вынуждены были поменять привычное место жительства.

Олег Кусов: Наш корреспондент на Северном Кавказе Юрий Багров накануне десятилетия межэтнического конфликта в Пригородном районе побывал в осетинском и ингушском селениях, в которых провел опрос местных жителей. Вот что он услышал от осетин в селении Чермен:

- До войны жили прекрасно, вот сейчас, в данное время, по-моему, не забудет наш народ, с кем я общаюсь, говорят "нет", потому что они огромный след ставили в сердцах наших осетинских матерей. У кого-то троих сыновей убили, у кого-то двоих, остались без кормильца. Конечно, эти матери не скажут никогда, что у них конфликт этот закончился.

- Они решили, наше руководство и руководство Ингушетии... Это не самое главное, что они пописали на бумаге. То что народ скажет, это и должно быть и в республике у нас, и в Ингушетии. Но мы еще не согласны с тем, что они натворили, что они нанесли большой ущерб, сколько погибло у нас безвинных людей, сколько детей пострадали, сколько матерей. Почему наши дома разрушены, а почему помогают только народу Ингушетии? Потому что у них президент есть нормальный, защищает интересы своего народа. А почему наш президент сказал от себя, что народ Осетии и Ингушетии согласны, они заключили договор? Какой договор можно заключить?

- На мой взгляд, конфликт не закончился. Многие родные не могут простить и, по-моему, никогда не простят. Что касается договора между двумя президентами, это только, по-моему, на словах и на бумаге.

- Подписали, это не значит, что Ингушетия с Осетией помирились, это два президента помирились.

- Как этот конфликт кончился, когда не могут два народа друг друга понять, постоянно кто-то кого-то ущемляет, постоянно чем-то недовольны.

- Это вражда надолго. До этого тоже был договор, договор ничего не решает. Рано или поздно что-то будет опять.

Олег Кусов: Говорили жители осетинского селения Чермен Пригородного района. А вот мнение жителей поселка Майский, в котором сегодня живут ингуши, среди них много беженцев из других населенных пунктов Пригородного района:

- Есть "потепление", что закончено - сказать нельзя, что будет улучшение, конечно, мы все ждем. Представляете, десять лет люди выброшены за борт. Посмотрите вокруг, как люди жили и как живут. Люди состарились, болеют, очень много людей умерло. Настроение ингушей, я сама ингушка, ни мне, ни таким как я такой конфликт абсолютно не нужен. Поехать свободно в Орджоникидзе, в район, говорить на своем языке просто невозможно. Почему? Не все, но есть еще такая масса людей, которые стараются задеть, оскорбить, ждут реакцию. Где-то промолчишь, где-то сделаешь вид, что не услышал, но нервы тоже не выдерживают.

- Я так думаю, что он не закончен, потому что никак вопрос не решается, лет десять прошло, как мы здесь находимся, и никак не могут решить вопрос. Мне кажется, пока не решен вопрос, но на своем месте, где человек родился, там он должен жить, где бы он ни был.

- За десять лет все подписи, обещания, сдвига нет. Я сама из Владикавказа, у меня имеется квартира, я не могу попасть туда, в моей квартире прописанные люди живут. Я ни с кем не враждовала, со мной тоже хорошие отношения. Мы жили в дружбе. Не знаю, кому-то это выгодно было, кому-то это хотелось, может верхушка. А бедному народу это не нужно.

- Договор президента Зязикова ничего не решает, решают осетины и ингуши, народ. Мы хотим вернуться, а они этого не хотят. Я рассчитываю, я вернусь, по любому вернусь.

- Обида есть за потери, родственники погибшие. Объявят, что можно домой, я бы поехала с удовольствием.

- Разговор разговором остался, а дела нет, поэтому не закончен. Кто выгнал нас, тот и не пускает. С Южного я. Договор, десять лет делают этот договор, не первый раз.

Олег Кусов: Так отвечали на вопросы нашего корреспондента Юрия Багрова в канун десятилетия вооруженного конфликта в Пригородном районе ингуши из поселка Майский.

Пессимизм осетин и ингушей понятен: жизнь в развалинах превращается в испытания. А мимо них все эти годы проезжали пышные эскорты с руководителями республик, полномочными представителями, главами временных администраций. Бесконечно заседали комиссии, местные политики сколачивали на теме межнационального противостояния свой капитал. Около шести лет так называемая временная администрация президента России в зоне конфликта занималась восстановлением разрушенного жилья в Пригородном районе. Восстановление, разумеется, должно было идти из бюджета Российской Федерации. Нелегко сегодня отыскать это жилье, далеко не все беженцы вновь обрели дома. После событий в Пригородном районе Осетия и Ингушетия пережили годы небывалого экономического подъема, осетинские предприниматели обогащались на водочном производстве, ингушские умело эксплуатировали возможности так называемой оффшорной зоны. Но, как создается впечатление, почти никто из них не думал в тот момент об экономическом возрождении Пригородного района, без которого достичь межнациональной стабильности невозможно. Примерно также ведут себя и местные политики. Подписанные договоры они спешат отправить в Кремль, а к своим людям идти не торопятся. Федеральному центру, затеявшему масштабную войну в соседней Чечне, и вовсе не до Пригородного района. Многие наблюдатели уверены, что пока ингуши и осетины будут оставаться вне поля зрения Кремля, живя в разрушеных домах и с трудом сводя концы с концами, отдельные миротворческие попытки политиков в лучшем случае останутся пустой формальностью.

XS
SM
MD
LG