Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Туркмен в Швеции. Часть 2

  • Тенгиз Гудава

См. также Туркмен в Швеции. Часть 1


Программу ведет Тенгиз Гудава. Он беседует с туркменским поэтом-изгнанником Ширали Нурмурадовым.

Тенгиз Гудава:

Все, наверное, заметили, что на недавнем саммите СНГ в Сочи не было двух президентов - Грузии (Шеварднадзе) и Туркмении (Ниязова). У Эдуарда Шеварднадзе "уважительная причина" - убийство журналиста Георгия Саная поставило страну на грань социального взрыва. Причина "неявки" Сапармурада Ниязова иная, скорее - "неуважительная": Туркменистан всеми силами пытается дистанцироваться от СНГ, впрочем, и от остального мира тоже. Почему?

Ответ тривиален: потому что в Туркменистане строится или уже почти построено заповедное общество в стиле "чучхе" и султанатов средневековья. Заповедники, как известно, нужно оберегать от посетителей и всяких охотников. Посему и стратегическая внешнеполитическая доктрина Туркменбаши - не впускать и не выпускать. Это стремление накинуть на страну паранджу называется "нейтралитетом".

Туркмен в Швеции, о котором мы ведем речь - известный туркменский поэт и диссидент Ширали Нурмурадов, от сомнительной чести носить подобную паранджу на уме и душе отказался. Шесть лет назад он попросил политическое убежище в Швеции и хотя жизнь в северной стране для восточного человека экзотична, выбора, похоже, у Ширали Нурмурадова не было.

Ширали Нурмурадов:



"Параллели"
Словно забытая лодка на цепи,
Покачиваясь в такт волнам,
На новом в жизни берегу
Сижу
И параллели привожу.
Слева плывут чужие корабли,
Справа, чинно и важно, родные верблюды.
Здесь земля утопает в немыслимой зелени,
Там, в моих песках, бедный заяц
Ищет на бегу хотя бы кустик,
Чтобы спастись от свистящей смерти над головой.
Когда шумная компания умолкает разом,
И вдруг за столом тишина.
Тут говорят: "Ангел пролетел",
Там - "Милиционер родился".
Здесь старые женщины
В упор меня не видят,
Там моя мать не видит никого,
Все глядит на дорогу,
Которая меня, авось, вернет.
Говорят, надежда умирает последней,
Но что это за надежда, если она все-таки умирает?
Я хочу туда, где давным-давно
На меня направлено черное дуло,
Но тут друзья меня так крепко в объятия зажали,
Что, ей Богу, не хочется эти руки разжимать.

Тенгиз Гудава:

Ностальгия - невольно мне почему-то это слово пришло в голову, когда я слушал твои стихи. Я не знаю, как тебе, мне, допустим, вот я уже 14 лет в эмиграции, снится один и тот же сон. Как будто я возвращаюсь - будь то Москва, Тбилиси, неважно, город нашей исторической родины. Все нормально, обычно иду по улице или где-то нахожусь, все прекрасно. И вдруг я начинаю сознавать, что вот я приехал, а уже отсюда меня ни за что и никогда не выпустят, и это начинается такой кошмар, что я просыпаюсь. Просыпаясь, я понимаю, что уже не существует Советского Союза, уже не то что выехать оттуда трудно, а попасть в эти республики намного труднее. Скажи, образ Туркмении, Туркменистана - как вот он тебе мыслится?

Ширали Нурмурадов:

Знаешь, у меня ностальгия по конкретным людям. Как вспомню, что со мной творилось, и не раз, как-то по стране, там, знаешь, по каким-то достопримечательностям, я не знаю, у меня нет... Вот помнишь у Бродского - "Из забывших меня можно составить город". А я вот недавно написал, что из тех, кого я потерял, можно составить кладбище. Туда входит и мать, и отец, и сестра... Мне осталось только приехать и обнять этого "великого Туркменбаши", и до смерти, наверное, зажать в объятиях... Все желают почему-то ему смерти. Я не хочу, я хочу, чтобы он жил, просто, чтобы с коня слез человек, понимаешь, не то, что с коня - с облаков спустился. На землю. Есть и такие люди - называют себя Богом - Боги на это могут и не обижаться, понимаешь. Да ну, называй себя кем хочешь, Боже мой...

Тенгиз Гудава:

Хотя это богохульство...

Ширали Нурмурадов:

Да, я знаю. Но надо просто немножечко, хотя бы, соображать, немножечко думать. Да даже не о нем речь, а о тех, кто его до такого состояния довел, кто сейчас... Литературы нет, понимаешь, нет, литературы нет, искусства, ничего нет в стране, ни художников, ни композиторов, все только о нем, все только о нем - ну нельзя же так. У тебя же дети растут - каким хлебом ты их кормишь, товарищ писатель? Я всегда, каждый день почти, говорю по радио и называю имена - ну стыдно же просто, стыдно, читать невозможно, ничего невозможно читать.

Тенгиз Гудава:

Ширали, ну, несмотря на то, что ситуация в Туркменистане сейчас самая такая "красочная", в отрицательном смысле этого слова, среди всех 15 республик бывшего СССР, все не вечно, как ты правильно говоришь, видно, когда-то это красочность тоже прекратится, пусть естественным даже способом... Ты вот веришь в силу возрождения Туркмении, вот туркменов?

Ширали Нурмурадов:

Ты понимаешь, настолько сейчас все заражено, загажено, за этот короткий срок, за 10-15 лет, что я боюсь, что его даже и не дадут снять, его же окружение, потому что они знают, что с ними будет, если кто-то другой придет к власти, хотя он их меняет как перчатки, никому не дает развернуться. У него есть одна фраза: "Я сделаю так, что туркмены в любом уголке земного шара смогут ходить с гордо поднятой головой", - грудь колесом и все прочее. Так дай на своей родине мне так ходить! На чужбине плевать - людям, стране, президенту, как я хожу в этой стране. Им нет дела до меня, допустим, если я что-нибудь не выдам на гора. А так живу там, Боже мой, ну, хожу, грудь колесом - ну и что, с гордо поднятой головой, но по чужбине, я хочу у себя, на родине...

Тенгиз Гудава:

В качестве фона к нашей беседе с Ширали, - выдержки из доклада московского правозащитного центра "Мемориал": "Начиная с прошлого года, - читаем в документе, - туркменские власти предпринимают беспрецедентные меры, направленные на ограничение свободы передвижения и резкое уменьшение числа иностранцев, посещающих Туркменистан или проживающих в этой стране. Государство стремится жестко контролировать любые контакты населения с иностранцами, опасаясь проникновения из-за рубежа "чуждых идеологий" и "нежелательных элементов".

26 января 2001-го года, выступая в Ашхабаде перед сотрудниками Комитета национальной безопасности Туркменистана, президент Сапармурат Ниязов с удовлетворением отметил, что в прошлом году были "арестованы и высланы из страны" 10 тысяч иностранных граждан, изъято "350 тысяч религиозных книг, несовместимых с нашим вероисповеданием", и около 80 тысяч кассет. Однако, "проделанная работа" не удовлетворила президента. Объявив об увеличении штатов КНБ с 1,5 до 2,5 тысяч человек, он призвал руководителей силовых структур к дальнейшему ужесточению контроля за иностранцами и усилению охраны государственной границы.

Туркменистан стал первым государством СНГ, заявившем о введении с июня 1999-го года визового режима для граждан бывших советских республик. Въездная виза иностранцам выдается только по специальному приглашению из Туркменистана. В конце июня 2000-го года было утверждено новое положение о въезде и выезде из Туркменистана иностранных граждан, предусматривающее выдачу приглашений на посещение Туркменистана только центральным аппаратом МИД и создание межведомственного компьютерного центра по учету въезжающих в страну иностранцев.

Въехать в страну по частному приглашению непросто. Некоторые жители Туркменистана рассказывали, что после попытки оформить приглашение для своих знакомых они были вызваны в КНБ, где подверглись угрозам и запугиваниям, после чего вынуждены были отказаться от своих планов.

Туркменистан последовательно сокращает объемы международных пассажирских перевозок со странами Содружества. В 1994-м году было отменено прямое железнодорожное сообщение с Россией и другими государствами СНГ, позднее прекращены все авиационные рейсы, вылетающие за рубеж из региональных центров. Весной 1997-го года были запрещены поездки в Узбекистан пассажирских автобусов.

Новой ограничительной мерой стал введенный в мае 2001-го года запрет на продажу за рубежом железнодорожных билетов до туркменских станций, через которые транзитом проходят узбекские и таджикские поезда (в том числе следующие в Россию)...

Продолжаем беседу с Ширали Нурмурадовым...

Хорошо, ты говоришь, не дадут его снять - время подойдет, когда, так сказать, его свыше уже снимут?

Ширали Нурмурадов:

Думаю, что начнется грызня...

Тенгиз Гудава:

Начнется междоусобица?

Ширали Нурмурадов:

Начнется грызня, потому что он сейчас так делает, что только-только видим, избавился туркмен от этой идеи клановости, и все прочее, но он так сейчас делает все в своей политике, что здесь текинцы, там емуды, какие-то там все...

Тенгиз Гудава:

Закладывает мины...

Ширали Нурмурадов:

Замедленного действия бомбу он закладывает очень глубоко, и она сработает. Потому что, допустим, ну, хорошо, ну 5 процентов, ну 10 процентов людей живет, может, припеваючи - дети в Америках учатся, все прочее, и там миллионы долларов и все, но 90 процентов-то сидит, ждет своего часа. Начнется же обратная волна какая-то, изольется страшная волна мщения, кто-то на соседа зуб точит, кто-то на брата, на отца, на сына... Я не знаю, вот это с годами сработает, и это будет самое страшное, потому что сейчас, хорошо, все говорят - ладно, у вас там войны нет, убийств никаких нет... Там столько убивают, что в иной войне не бывает и половины жертв...

Тенгиз Гудава:

Ну, хотя бы об этом никто не знает...

Ширали Нурмурадов:

Ну, так вот в Швеции разве знали что-нибудь, пока мы не приехали со своим горем и криками? Просто они, в первое время, я знаю даже женщину с двумя детьми - отправили куда-то дальше, не приняли. Сказали: "По нашим данным, у вас прекрасная страна - войны нет, и люди живут в избытке, в достатке".

Тенгиз Гудава:

Итак, въехать в Туркменистан иностранцу сложно. Теперь, что касается выезда из страны. В Туркменистане с советских времен сохранился разрешительный порядок выезда за рубеж. Гражданин не имеет права покинуть страну без разрешения государства, причем разрешение выдается на посещение конкретной страны на определенный срок.

За последние годы многие туркменские граждане, обучавшиеся за границей, были под теми или иными предлогами отозваны на родину. Недавно Ниязов потребовал от высших чиновников, чтобы их дети не обучались за рубежом, и чтобы они в период отпуска отдыхали не в других странах, а внутри страны - на побережье Каспия. Насколько известно, никто не решился ослушаться этих "рекомендаций" главы государства.

Встреча с иностранцем, посещение иностранного посольства или офиса международной организации нередко становится причиной вызова туркменского гражданина в КНБ. В отдельных случаях сотрудники КНБ требуют впредь согласовывать с ними любые контакты такого рода.

Международные телефонные переговоры с Туркменистаном прослушиваются КНБ и в случае "неправильных разговоров" нередко разъединяются оператором. Лица, допускающие критические высказывания в телефонных разговорах, могут быть вызваны для "профилактической беседы" в КНБ.

Переписка по обычной и электронной почте перлюстрируется - сказано в докладе правозащитного центра "Мемориал". Я же говорю - "советский заповедник".

Непросто и породниться со страной Туркменбаши. Власти Туркменистана всегда неохотно давали разрешение на регистрацию браков граждан своей страны с иностранцами. Регистрация таких браков в последние годы осуществлялась только Центральным ЗАГСом в Ашхабаде при наличии письменного разрешения заместителя главы городской администрации. В июне сего года президент Сапармурад Ниязов подписал указ, согласно которому иностранец, желающий вступить в брак с туркменской гражданкой, должен перечислить на счет государственной страховой организации специальный сбор в размере 50 тысяч долларов, а также владеть жильем на территории Туркменистана. Иными словами, о гареме не может быть и речи:

Ширали, ты согласишься: Швеция занимает в ряду всех западных стран, в менталитете советского или бывшего советского человека, какое-то особое место. Ну, такой миф был создан, что Швеция - это та модель, которая приемлема для нас...

Ширали Нурмурадов:

Ну да, шведский социализм, шведский стол, шведская семья...

Тенгиз Гудава:

Шведский социализм, лишенный вот, якобы, всех контрастов, свойственных капитализму, а вот именно хороший для переходного периода, тем более, что уровень жизни невероятно высок и прочее, и прочее... Вот такая шведская модель. Вот, пожив в Швеции - при всех своих чувствах благодарности к этой стране, скажи - на самом деле это для России и других бывших республик Советского Союза приемлемая модель, или это все-таки сугубо национальная, шведская?

Ширали Нурмурадов:

Я бы сказал, это просто, наверное, скорее всего, это чисто скандинавская модель, потому что я был и в Норвегии, и в Дании, и в Финляндии.... В Швеции как - вот за 200 лет только убийство Улофа Пальме, политических убийств нет, вот сотрясений никаких нет, но те страны, чтобы поднять до этого уровня... Да и нужно ли это? Как бы березу посадить в Каракумах или саксаул в Скандинавии, я думаю, на скалах этих,... Я думаю то же самое. Или будет нужен какой-то особый уход, особый рецепт, какая-то программа... Этой глубинке российской надо дотянуться хотя бы до Москвы, хотя бы до Питера, а там - смотреть дальше. А я уже не говорю там дальше о наших братьях...

Тенгиз Гудава:

Давай поговорим о творчестве, о твоих творческих планах.

Ширали Нурмурадов:

Нашелся издатель, и он сейчас выпускает сборник моих стихов на русском языке...

Тенгиз Гудава:

В Швеции?

Ширали Нурмурадов:

Да. Ну вот... До этого, конечно, выходили на туркменском, на русском, но знаешь, на уровне таком - чуть ли не кустарном, чуть ли самиздатовском. Как-то начали переводить мои стихи для самого крупного издательства в Швеции. Там, значит, когда Ханс Беркегрен около двух десятков перевел - с ним не заключали контракт, и у него руки опустились, и он мне говорит: "Ширали, я дальше не буду переводить, потому что они не заключают со мной контракт". И я полгода добивался ответа от редакции, от дирекции - да или нет. Потому что мой переводчик сидит, и у меня нет стимула делать что-то дальше. И вот через полгода мне удалось у издательства выцарапать, значит, ответ на русском языке - что "вот, у вас прекрасные стихи, переводы хорошие, но у нас не издаются даже классики с мировыми именами, вот, у нас не идет поэзия, если бы проза, публицистика, то, конечно, было бы другое, но стихи вы можете направить в редакции - газет, журналов, и все прочее". Я говорю: "Хорошо, спасибо", - как там у Марины Цветаевой, "Как вино надо"... Срок как-то выдержать, наверное, да.. В стол пишу, что делать...

За какие такие грехи
Мы повисли у земли на краю?
Уж-то за мои злые стихи,
Коим не место в голом раю?
Ведь жили мы на юге самом,
Да вот уж север, дальше лед,
На кой нам жизнь тихим сапом,
Пусть перелет, чем недолет.
Не мы выбирали, а нас - на авось,
Нас сурово погладил неласковый край,
И то, что из ада убежать удалось,
Еще не значит, что попали в рай.
Да уж, горек хлеб чужбины,
Да уж, никто не ждал, не звал,
На родине нас так уж били,
Что домом стал судебный зал,
Не нам ли теперь друг друга радовать,
Когда ж, черт возьми, коль не теперь?
Меня у тебя одолжили богатого,
Нищего, с долгами, вернули тебе.

Ну и последнее - "Стокгольм", это написано в этом году, в марте:

Тут и Куклачев с кошками,
И Моисеев с крошками,
Тут и Путин с мощной свитой,
И матросик с мордой битой,
И проездом, на Готланд, Битов,
И новый русский с тыквой бритой.
Задорнов, Жванецкий, Шифрин,
Кого только не заносит, блин.
И челноки тут всех мастей
Ищут мясо без костей,
Кто транзитом, кто напрямик,
Все проездом, все на миг.
Наплыв туристов, как в Хиву...
А я, здрасьте, тут живу.

XS
SM
MD
LG