Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Перспективы Ислама в современном мире

  • Тенгиз Гудава

Тенгиз Гудава:

Недавно в штаб-квартире института имени Гете в Мюнхене состоялся симпозиум на тему «Перспективы Ислама в современном мире. Стало ли 11 сентября 2001 года поворотным пунктом в отношениях между мусульманским и христианским или западным миром?» Такое громоздкое название, но и тема надо признаться нелегковесная.

На симпозиум были приглашены журналисты, ученые, социологи из Египта, Алжира, Индонезии, Пакистана, а также западные специалисты по проблемам Ислама из США, Англии, Германии, Италии, Франции. В течение нескольких дней они обсуждали сакраментальный вопрос: в чем корни исламского фундаментализма и радикализма? Найти ответ и этот и множество смежных вопросов, конечно, не легко, но в Мюнхене была предпринята попытка. Из столицы Баварии сообщает наш корреспондент Александр Соловьев.

Александр Соловьев:

Нынешний форум в институте имени Гете имел кроме актуальной привязки еще своеобразное символическое значение. Ведь, как известно, Вольфган-Йоган Гете с особой симпатией и интересом относился к мусульманскому миру. Некоторые исследователи даже утверждают, что ислам был ему по духу ближе, чем христианская религия. Кстати, на родине поэта в Веймаре есть небольшая мусульманская община, которая почитает Гете как правомерного мусульманина. Уже один этот факт выбил почву из-под ног тех участников форума, которые придерживались тезисов, что люди западной культуры органично не приемлют мусульманский мир и воинственно настроены против него. Кстати, как это ни парадоксально, трагедия, произошедшая 11-го сентября и последующие события, вызвали в Европе и, в частности, в Германии, небывалый интерес к мусульманскому миру и религии. В фойе института имени Гете на книжном стенде я насчитал около пятидесяти новых изданий на немецком языке, посвященных джихаду, фундаментализму, Корану, короче говоря, исламу и всему, что связано с ним и странами, исповедующими мусульманскую религию. Среди участников дискуссии из мусульманских стран превалировало мнение, что западный мир смотрит на Восток как бы свысока, что вызывает определенную враждебность, а иногда даже чувство неполноценности среди мусульманских стран. При этом докладчики указали на тот факт, что восточные страны в целом лучше проинформированы о жизни и культуре Запада, чем наоборот. На симпозиуме было отмечено, что история почти всех религий полна кровавых событий, и христианская религия, к сожалению, имеет особо длительные кровавые периоды. Тем не менее, большинство участников симпозиума сошлось во мнении, что было бы неправильным искать корни международных конфликтов в сугубо вероисповедованиях. Ведь жестокие войны прошлого столетия имели под собой отнюдь не религиозную подоплеку. Их истоками зачастую были национализм, расизм, политическая идеология. Вот как ответил известный алжирский публицист Мохаммад Аркун на вопрос, является ли ислам не только религией, но и идеологией, ради которой стоит проливать кровь.

Моххамад Аркун:

Во-первых, я считаю, что нам необходимо уйти от политически окрашенной поляризации в нынешнем противостоянии ислама Западу. Я вижу основную проблему в том, что ислам, в отличие от других религий, прекратил свое развитие в 13-м веке и, таким образом, критическое мышление остановилось. А ведь до этого существовал живой диалог между нашими культурами. Особенно усугубилась ситуация во второй половине 20-го века, когда речь уже пошла о массовом мусульманском сознании и сообществе, а это очень порочно. Я отвергаю, я не приемлю массовое сообщество, ибо это понятие дисквалифицирует любую нацию. Во-вторых, я считаю, нам надо срочно создать новую общеобразовательную систему, как в Европе, так и в исламских странах. Новое поколение должно быть воспитано совсем в другом духе, оно должно иметь возможность постигать наш мир через сравнительное религиоведение, историю и антропологию. Религии должны как бы взаимопереплетаться, а не самоизолироватья. Ведь в некоторых странах мира сосуществование различных религий, культур и мировоззрений уже успешно практикуется. Но в большинстве стран, особенно мусульманских, не существует инструментария, способствующего развитию такого диалога. Говоря об исламе в целом, я должен подчеркнуть, что исламской идее чужд современный мир, и она не имеет о нем ни малейшего представления. Многие мусульмане игнорируют суть ислама.

Александр Соловьев:

Кстати, алжирскому публицисту возразил Брус Лоуренс, американский исследователь ислама, который считает неправильным тезис, что исламское мышление приостановило свое развитие в 13-м веке. По его мнению, исламская культура внесла значительный вклад в развитие современного мира. Брус Лоуренс полагает, что корни враждебности между мусульманским и западным миром имеют чисто экономические истоки. Этим он объясняет также столкновение культур. Брус Лоуренс осудил позицию, рекомендующую рассматривать мировоззрение мусульман обособленно от христиан, буддистов или каких-то других религий. Он отверг также как некорректную постановку вопроса, является ли ислам кровожадной религией. Ибо, по его словам, подавляющее большинство мусульман отвергает насилие. По мнению Штефана Вильда, профессора-арабиста, директора Института семитских языков и проблем ислама в Бонне, нельзя противопоставлять все время ислам Западу или христианству как отсталое и жестокое мировоззрение. Морально это не выдерживает никакой критики. По его словам, умеренный и здравомыслящий ислам имеет свою привлекательность, и об этом свидетельствует тот факт, что даже в немецком сугубо христианском обществе существуют сейчас довольно-таки большие мусульманские общины. Он отметил, что теория об антихристианской направленности ислама не соответствует действительности, ибо "первыми жертвами насилия, имевшего исламскую подоплеку, были большей частью сами мусульмане," - сказал Штефан Вильд. Мохаммад Салмави, известный египетский писатель и журналист газеты "Аль Ахрам", указал на исключительную самобытность и прогрессивность ислама, который теперь служит основным стержнем единения и ориентации арабско-мусульманского мира. По его словам, мусульмане должны гордиться своей многовековой религией и многим ей обязаны. Он отнюдь не считает исламский фундаментализм порочным явлением, но признает, что насилие стало новым модным течением в исламской культуре.

Мохаммад Салмави:

В 18-м и 19-м веках мусульманскому миру было неизвестно такое явление как терроризм, совершаемый от имени Аллаха. Впервые он возник в 40-50-х годах 20-го века. Арабский национализм западная цивилизация восприняла настороженно. Но, тем не менее, нужно отдать должное, что именно этот национализм освободил арабов от колониализма. Наша идеология основывалась на националистических чаяниях. Может быть именно в Германии это, по понятным причинам, не поймут или не захотят понимать. Но давайте тогда возьмем такое понятие как патриотизм. Исламский патриотизм - это сила, которой не стоит пренебрегать. Я хочу подчеркнуть, что вопреки западному толкованию, насилие и терроризм имеют совсем не исламское происхождение. Террористические группировки существовали в Германии, Японии, Италии и других странах. Мусульманским террористам было у кого поучиться. Давайте вспомним, кто организовал и тренировал тех, кого мы сейчас называем террористами. Ведь это было СRA, рекрутирующая и посылающая под знаменем джихада мусульманских юношей сражаться против советских войск в Афганистане. После вывода советских войск из Афганистана многие джихадовцы вернулись на родину и применили приобретенные в войне боевые навыки против своих правительств. Терроризм как феномен был очень силен в Европе в 70-х и 90-х годах. И потом вдруг сам по себе исчез. Разве стоит сейчас всему человечеству вести новую войну против ислама лишь потому, что это явление перекинулось через океан?

Александр Соловьев:

Во время дискуссии был отмечен тот факт, что как в Европе, так и в Соединенных Штатах Америки зачастую попытка интеллектуального анализа мотивов террористов рассматривается по меньшей мере как отступление от морали или пренебрежительное отношение к общечеловеческим принципам, а иногда даже как враждебность по отношению к Соединенным Штатам. По мнению американского журналиста Стивена Эрлангера, специалиста по вопросам ислама, корреспондента газеты "Нью-Йорк Таймс", в Срединных Штатах преобладает убеждение, что террористическая атака была совершена на американские ценности и образ жизни. Однако он призывает рассмотреть и другой тезис - может быть этот теракт был в самом деле следствием поведения Соединенных Штатов в мире? Ведь зачастую, сказал Стивен Эрлангер, американские слова расходятся с делами. Он, как и некоторые другие участники дискуссии, считает, что американскому правительству следует извлечь из этого урок и в будущем более тщательно определять принципы своей внешней политики. Соединенные Штаты, как отметил американский журналист, в результате непродуманной политики нередко сами создают себе врагов таких, как, например, талибаны и бин Ладен. Сильные расхождения во мнениях возникли, когда обсуждался вопрос: так против кого же были направлены теракты 11-го сентября - против правительства и истеблишмента Соединенных Штатов или же против американского народа? С одной стороны, погибли ни в чем неповинные люди, а с другой, именно эти люди в демократическом обществе представляют народ и именно они выбирают свое правительство. Как определить, когда репрессивные меры направлены против правительства, системы, а когда против простого народа? Были ли тотальная бомбежка Дрездена во время Второй Мировой войны и сбрасывание атомных бомб на Хиросиму и Нагасаки террором против невинного гражданского населения или актом возмездия за действия правительства? Дать однозначный ответ оказалось делом весьма сложным. Некоторые участники симпозиума выразили недоумение - почему удары по талибанам интерпретируются некоторыми мусульманами как объявление войны всей мусульманской общине? Жаркие споры разгорелись в связи с вопросом о подавлении прав женщин в мусульманских странах. В частности, возмущение мусульманских участников дискуссии вызвало утверждение профессора университета Джакарты Ахмада Саяфа Маарифа, председателя индонезийского мусульманского движения "Мухамма Лиа" о том, что женщины-мусульманки в Индонезии, по сравнению с другими странами, пользуются большими свободами. Умеренную и примирительную позицию в дискуссии пыталась занять алжирская журналистка Соухила Хаммади. На мой вопрос, какую роль играет ислам в ее жизни, она ответила:

Соухила Хаммади:

Для меня религия является сугубо личным делом и она должна быть вне политики. Вероисповедание не должно иметь какую-либо политическую окраску или подоплеку. Я против того, чтобы религия несла ответственность за государственную политику или была использована политическими партиями в своих целях. Мне лично ислам дает очень много, и я как мусульманка соблюдаю все обычаи.

Александр Соловьев:

Правоверная мусульманка Соухила Хаммади с ее ответом и видом, с красиво уложенной прической, в мини-юбочке, в кофточке с короткими рукавами, со стройной фигурой и кокетливым улыбчивым взглядом, по-моему, как нельзя разрушила определенный стереотип и продемонстрировала, что мусульмане мусульманам рознь. К сожалению, на симпозиуме многие выступления были эмоционально окрашены и в пылу дискуссий на конкретные вопросы иногда вместо ответов давались стейтменты. Поэтому я предпринял повторную попытку и задал Мохаммеду Салмави следующий вопрос: на симпозиуме вы решительно осудили действия Соединенных Штатов против талибанов как преступные. Но ведь талибаны проявили солидарность с бин Ладеном, который подозревается как инициатор этого невиданного теракта. Почему возмездие террористу за преступление, которое он совершил, будь то именем Аллаха, Христа или Будды, рассматривается как атака на всю религию? Как же нам тогда бороться с терроризмом?

Мохаммад Салмави:

Тут есть два способа попытаться понять причины этого явления вместо того, чтобы бороться с симптомами болезни. Пока я не заметил правительственного подхода со стороны США. Но может быть. Это еще произойдет, если, как заявил президент Буш, удастся урегулировать ближневосточный конфликт. Военный подход это всегда борьба с симптомами. Другой, более простой способ, но отнюдь не лучший, объявить всеобщий поход против приверженцев определенной религии и идти стенка на стенку. В принципе война против народа Афганистана и является этим способом. Земной шар полон террористов, однако боевые действия направлены именно против тех, кто совершает теракты, пользуясь именем ислама. Под бомбовыми ударами погибает много невинных мусульман, которые осуждают акты какого бы то ни было террора. Ведь многие мусульмане сами стали жертвами террора. Ведь подумайте только: возникла ситуация, подобная войне против Ирака. От нее и от последствий пострадало простое, ни в чем не виноватое население. Я опасаюсь эскалации конфликта. Я опасаюсь, что военные акции перекинутся и на другие страны арабского и исламского мира. И вот тут-то мы получим однозначный конфликт наших цивилизаций.

Александр Соловьев:

Некоторые участники дискуссии выразили также сомнение, что акты террора против Соединенных Штатов, а может быть и других западных стран, прекратятся в случае поимки или уничтожения бин Ладена. Так, египетский журналист Гамал Нкрума, редактор журнала "Аль ахрам уикли", между прочим, сын бывшего президента республики Гана, не исключает, что приверженцы бин Ладена объявят его мучеником и тогда на его место придут тысячи других. Поэтому интенсивный, открытый диалог культур, различных мировоззрений и религий представляется единственным правильным средством борьбы с таким феноменом как терроризм. И только тогда, считает Нкрума, у сторонников теракта будет выбита почва из-под ног. Только тогда им не удастся рекрутировать в свои ряды молодежь, ослепленную ненавистью по отношению к Западу. Во время дискуссии немецкие участники задали такой вопрос: у нас в Германии и правительство и общественные организации силой убеждения очень успешно борются с проявлениями неонацизма и правоэкстремизма. Ведется ли подобная борьба демократических институтов с проявлениями радикального фундаментализма в какой-либо мусульманской стране? Вот как на этот вопрос попытался ответить Гамал Нкрума.

Гамал Нкрума:

Нельзя сравнивать ситуацию в процветающей Германии с мусульманскими странами, где по меньшей мере 60% населения прозябают в жуткой нищете. Экстремистские элементы в Германии столь незначителен, что борьба с ними не представляет особой трудности. В то время, как число экстремистов в мусульманских странах очень велико. Среди нищих и обездоленных не предоставляется особого труда рекрутировать мусульманских боевиков, готовых сражаться не только за джихад, но за что угодно, лишь бы вырваться из нищеты. Но, тем не мне, такая борьба с переменным успехом, а иногда очень жестокими методами ведется в некоторых североафриканских странах. Странным образом, подводя итоги борьбы с экстремизмом в мусульманских странах, он обвинил Запад в предоставлении политического убежища террористическим элементам, борющимся со своим правительством.

Александр Соловьев:

И в заключении я хотел бы привести слова еще одного участника дискуссии - пакистанского журналиста Тарика Али.

Тарик Али:

Ислам, не умеющий отрегулировать человеческие проблемы, не имеет никакого будущего. Такой ислам нам не нужен. Мы должны принять этот вызов и творчески подойти к этому вопросу. Нам нужен аутентичный ислам, а не тот, в котором живет сейчас большинство мусульман.

Александр Соловьев:

Как мне кажется, никогда еще в своей истории мусульманский мир не был поставлен перед таким цугцвангом - необходимостью четко определиться, где проходят ощутимые границы между слепым фанатизмом и цивилизованным гражданским исламом, который, вне сомнения, возможен.

XS
SM
MD
LG