Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Кавказские хроники


Олег Кусов:

В том, что сегодня в Чечне продолжает литься кровь, виноваты не хасавюртовские соглашения, как это утверждают многие российские политики и военные, виноваты те люди, которые эти соглашения нарушили.

"Российские военные и политики сегодня утверждают, что второго Хасавюрта не будет. Это может означать одно - продолжение вялотекущей войны, за которой ежедневно стоят смерть и страдания людей".

Эдуард Шеварднадзе призывает на помощь лидера Аджарии Аслана Абашидзе. Его пример может стать наукой для лидеров самопровозглашенных и полуразрушенных республик Абхазии и Южной Осетии. Шеварднадзе демонстрирует свою лояльность к наиболее опасному внутриполитическому сопернику в обмен на его лозунг о единстве Грузии.

Сообщение о планируемых российско-чеченских переговорах могли исходить от Кремля с целью изучения общественной реакции - так объясняют некоторые наблюдатели неспешный тон московских политиков при обсуждении этой темы. По всей видимости, в ходе телефонных контактов Виктор Казанцев и Ахмед Закаев пытаются обсудить не только политические аспекты будущих переговоров. Споры между сторонами затрагивают даже лексические разногласия. Москва настаивает на употреблении слова "встреча" между представителями Кремля и Аслана Масхадова, чеченское сопротивление готово идти именно на "переговоры" с представителями Владимира Путина.

Ужасы многолетней войны, десятки тысяч убитых и искалеченных людей, лежащая в руинах Чечня могут сделать эти разногласия труднопреодолимыми. Кремль пытается отыскать компромисс с чеченским сопротивлением за два с небольшим года до очередных президентских выборов в России. На них Владимиру Путину предстоит объяснить избирателям, на каком этапе и почему из его словарного запаса исчезли фразы типа "мочить в сортире", адресованные лидерам сепаратистов, тем более, если эти лидеры останутся на свободе и, более того, примут участие в российско-чеченских переговорах. Предстоит российскому президенту обосновывать и необходимость начала боевых действий в Чечне осенью 99-го года, что на самом деле стало односторонним нарушением российско-чеченского мирного договора от августа 96-го года. Этот документ больше известен как "хасавюртовские соглашения", они остаются пока единственным компромиссом между Москвой и Грозным, с тех пор как почти семь лет назад в Чечне началась война. Российские политики часто приводят эти соглашения как образец преступной уступки чеченским сепаратистам. Между тем, в хасавюртовских соглашениях нет ничего нарушающего конституцию России, нет ни слова о выходе Чечни из состава России. Корреспондент Радио Свобода на Северном Кавказе Хасин Радуев напоминает о содержании соглашений и о предшествующей им (тяжелой для обеих сторон) ситуации в Чечне.

Хасин Радуев:

Основной документ небольшой, состоит всего из четырех пунктов. Пункт первый - "Соглашение об основах взаимоотношений между Россией и Чечней, определяемых в соответствии с общепризнанными нормами международного права (должно быть достигнуто до 31-го декабря 2001-го года)". Во втором пункте не позднее 1-го октября 96-го года стороны обязуются сформировать объединенную комиссию из представителей органов государственной власти России и Чечни, которая займется выполнением указа президента России по завершению вывода российских войск из Чечни, а также подготовкой согласованных мероприятий по борьбе с преступностью, терроризмом, проявлением национальной и религиозной вражды. Эта же комиссия должна была заняться подготовкой предложений по восстановлению валютно-финансовых и бюджетных взаимоотношений и внесением правительством Российской Федерации программ восстановления социально-экономического комплекса Чечни.

Забегая вперед, скажу, что, как видим, из этого пункта не следует, что Россия и Чечня, заключив мир, отгораживаются друг от друга. Более того, Чечня брала на себя перед Россией определенные обязательства. В Москве даже несколько дней обсуждались проекты договоров о совместной обороне, общем экономическом пространстве, были заключены таможенные соглашения. В третьем пункте протокола написано: "Законодательство Чеченской республики основывается на соблюдении прав человека и гражданина. Право народов на самоопределение, принципов равноправия народов, обеспечение гражданского мира, межнационального согласия и безопасности граждан, проживающих на территории Чечни, независимо от национальной принадлежности, вероисповедания и иных различий". В последнем, четвертом пункте соглашения говорится о том, что объединенная комиссия завершает свою работу по взаимной договоренности. Кстати, одним из результатов работы этой комиссии стал договор о мире и принципах взаимоотношения, подписанный в Москве 12-го мая 97-го года. Под ним стоят подписи президента России Бориса Ельцина и избранного в результате демократических выборов в январе того года президента Чечни Аслана Масхадова.

Казалось, что на этом была поставлена точка, как говорил Борис Ельцин, в четырехсотлетнем противостоянии России и Чечни. Однако все обернулось иначе. Хасавюртовские соглашения, закрепленные договором о мире в Москве, не были до конца реализованы. Пункт первый о намерении урегулировать взаимоотношения до 31-го декабря 2001-го года тоже остался на бумаге. Россия уже третий год ведет вторую войну в Чечне, и ситуация практически вернулась к осени 96-го года. Подписание хасавюртовских соглашений произошло не на пустом месте. Еще в начале войны, в январе 95-го года в Москве побывал вице-премьер правительства Дудаева Таймаз Абубакаров, который изучал возможности урегулирования конфликта. Затем (после буденновского рейда отряда Басаева) в Грозном при посредничестве миссии ОБСЕ работала российская правительственная комиссия. Переговоры шли успешно, но после покушения в Чечне на командующего российскими войсками генерала Романова боевые действия возобновились.

Новая попытка завершить войну была предпринята весной 96-го года. Впереди были президентские выборы, и Борис Ельцин, который шел на второй срок, объявил 30-го марта, что намерен завершить войну, так как признает, что эта война была ошибкой. Но уже на второй день, 31-го марта российские войска двинулись в горы, где еще держались чеченские формирования. 6-го августа 96-го года они сами перешли в контрнаступление. В течение суток чеченские отряды вошли в Грозный и фактически полностью взяли его под свой контроль. После двухнедельных боев стало очевидно, что выбить чеченские отряды из Грозного без многочисленных жертв среди мирного населения и больших разрушений в городе не удастся. В Чечню прибыл недавно назначенный секретарем Совета безопасности России Александр Лебедь. Изучив ситуацию на месте, увидев, в каких условиях находятся российские войска, он пришел к выводу, что войну необходимо заканчивать. Лебедь и Масхадов несколько раз встречались в селе Новые Атаги недалеко от райцентра Шали. Сперва речь шла о перемирии, затем в Грозном и других населенных пунктах были созданы совместные военные комендатуры, которые взяли на себя функции гражданских властей и правоохранительных органов. Этими энергичными шагами были созданы условия для подписания мирных соглашений.

С этого момента в республике обострилась внутриполитическая борьба, которая в конечном итоге привела к еще большей криминализации общества. На передний план вышел религиозный вопрос. Сторонники и противники так называемого радикального ислама стояли на пороге гражданской войны. Захват заложников, нефтяной криминал, безработица, отсутствие четкой государственной политики и - разделенное на различные военно-политические группировки население республики. В таких условиях началась вторая война, предлогом для которой послужил непонятный проход вооруженных групп под командованием Басаева и Хаттаба в Дагестан. Однако с осени 96-го до осени 99-го были три года, срок вполне достаточный (при желании сторон) для того, чтобы выполнить до конца хасавюртовские соглашения. Российские политики и военные сегодня утверждают, что второго Хасавюрта не будет. Это может означать одно - продолжение вялотекущей войны, за которой ежедневно стоят смерть и страдания людей.

Олег Кусов:

Спецпредставители сторон на переговорах - Виктор Казанцев и Ахмед Закаев являются противниками продолжения чеченской войны. Они способны отыскать между собой общий язык. Так считают многие наблюдатели. Психологические портреты обоих политиков в контексте общей военной ситуации предлагает московский ученый Леонид Китаев-Смык, который работал в Чечне на протяжении двух войн.

Леонид Китаев-Смык:

С Ахмедом Закаевым я познакомился в сентябре 1996-го года. Тогда в ходе первой чеченской войны началось перемирие, и готовился вывод чеченских боевых отрядов из Грозного, наглухо окруженного российскими войсками. Велись переговоры российского командования с чеченским. Закаев был самым заметным среди чеченских командиров, ставших переговорщиками. Всегда спокойный, очень внимательный ко всем, немногословный. Когда после споров чеченцы не знали, что решить, то смотрели на Закаева - его слово оказывалось последним и решающим. Хотя обстановка была почти фронтовая, но в разговорах со мной он легко переходил с оценки текущих событий на проблемы психологии, философские обобщения. Чувствовалось, что это умный, волевой и очень собранный человек. Только что закончились бои с очень большими потерями с обеих сторон. Обоюдная озлобленность была сильнейшая. Решалось, как провести чеченцев сквозь три российских кольца окружения, мимо блокпостов, мимо танков и БТРов. И чтобы противники не сорвали замирение, был придуман весьма оригинальный, хотя и довольно опасный способ. Делалось это так: в два "уазика" и в две легковушки вперемешку битком набились российские офицеры с чеченскими командирами, все переговорщики. Я тоже втиснулся в одну из автомашин. И вот эти четыре автомобиля с переговорщиками двинулись из Грозного, а вслед за ними автоколонна с чеченцами. На чем только они не ехали (решили заодно увезти с собой все, что на колесах)! Когда мы подъехали к ближайшему российскому блокпосту, все переговорщики вылезли из автомобилей и стали вперемешку живой стеной, заслоняя едущих чеченцев от блокпоста, а блокпост от чеченцев. Когда чеченская колонна проехала, мы влезли в свои автомашины, догнали и обогнали ее. У следующей российской войсковой части все повторилось. Потом так же вывели из Грозного еще несколько чеченских боевых отрядов, один из них заметно отличался сплоченностью, дисциплинированностью и даже, я бы сказал, опрятностью одежды и хорошей вооруженностью. Это был отряд, сформированный тейпом Закаева. Этнографам известны несколько чеченских тейпов, называемых русскими. Их прародители были русские люди. Говорили, что и в Ахмеде Закаеве течет русская кровь. Тогда - в сентябре 1996-го кончалась первая война, чеченцы ликовали, из битком набитых вооруженными людьми машин, ободранных автобусов, грузовиков, обшитых листами толстого котельного железа, чеченских танков гремело "Аллах агбар!" И вдруг проехал "уазик", на его откинутом заднем бортике сидели пятеро мальчишек с автоматами Калашникова. У этих пятерых почему-то были одеревенелые серые лица, сжатые губы. Они выглядели очень контрастно на фоне остальной орущей кавалькады. Не знаю почему, может быть в том "уазике" везли убитых. Я не рискнул, побоялся окликнуть Ахмеда или хотя бы сфотографировать "мыльницей", которую держал в руках. Фотовспышка могла быть рефлекторно воспринята как выстрел. Боевой навык: палец на спусковой крючок, ответная очередь из автомата и прощай тогдашнее перемирие. Был еще случай, косвенно связанный с Ахмедом Закаевым. В конце 1999-го года нас с Олегом Кусовым в Чечне задержал полковник Хрулев и посадил в зиндан, в портативную тюрьму, там же оказался и старший брат Ахмеда Закаева Али Закаев. Мы много говорили об Ахмеде, о его детстве, об учебе в институте, о работе артистом и театральным режиссером. Но больше всего мне запомнилась одна фраза Али Закаева: "Сейчас мы воюем вместе с ваххабистами, против русских. Как бы ни закончилась война, мы уничтожим ваххабистов". Экстремальных исламистов не любят в Чечне.

Теперь о генерале Казанцеве, он ведь предполагаемый участник встреч с Ахмедом Закаевым. Видел я его несколько раз, но не познакомился. И вот почему. Как-то во время моих научных странствий по Чечне я заночевал в воинской части. Вижу, очень низко летят пять вертолетов - один посередине, четыре как бы по углам от него. Садятся. Из центрального вертолета выходит группа. Ко мне подбегает майор, с которым я успел познакомиться, и кричит: "Встань за БТР, чтобы тебя не было ни видно, ни слышно. Казанцев прилетел, увидит гражданского - крику будет". Смотрю из-под БТРа: Казанцев идет, крупнее, развалистее других и уже яростно распекает встретившихся офицеров. Совершенно непохожий на человека с благостной улыбкой, каким его телевидение показывает. Еще несколько раз, случайно оказавшись в Чечне недалеко от Казанцева, я сам старался не привлекать его внимание, чтобы не подводить знакомых офицеров. Будут ли переговоры Казанцева с Закаевым, и чем они закончатся в этот раз?

Олег Кусов:

Кого из политиков не стоило бы пускать за стол российско-чеченских переговоров? Такой вопрос наш корреспондент Вероника Боде адресовала прохожим на улицах Москвы. В этом списке оказалось немало политиков, в служебные обязанности которых входит урегулирование ситуации в Чечне.

- "В принципе, наверное, вообще политиков нельзя пускать, потому что они кроме своих собственных интересов интересы народа не представляют".

- "Масхадова нельзя пускать, потому что он руководит всем этим сопротивлением. И потом, какой он президент, у них уже все сроки президентские прошли, он уже свой срок якобы президента отсидел. Во-вторых, он руководил той самой войной против нас. Я не знаю, с кем там можно вести переговоры вообще. То есть, если есть те, кто хотят сдаться и уйти подальше, с ними можно".

- "Не надо ни с кем переговаривать, бить их надо. Людей жалко. Надо найти виновных, кто начал войну там эту дурацкую, бьют наших ребятишек пачками, вот того бы туда послать, чтобы разбирался. Чеченцы надуют нас, они укрепятся. Мы им дадим возможность отдохнуть, а потом начнут бить снова нас".

- "Никого нельзя пускать. Не верю никому, правительству нашему, они все заодно".

- "Чеченцев нельзя пускать. А зачем они нужны? Решили драться, нужно драться до конца. Кто этих людей выберет, сами чеченцы, или это будут бандиты настоящие? Веры нет у народа".

- "По-моему, вообще переговоров быть не должно. Они могут только сдаться, сдать оружие. Люди, которые там ворочают, они сегодня скажут да, а завтра пойдут воевать опять".

- "Надо умных людей туда пускать с обеих сторон, потому что глупые люди уже понаделали столько делов, что сами и идите".

- "Никого нельзя пускать, не надо ни с кем договариваться, переговариваться. Это наша республика, прямое правление президента введите, назначьте кого-то, и пусть наводит порядок".

- "Я думаю, члены правительства тут ни при чем. Чечня является составной частью России, и потому переговоры там должны вестись между военными".

- "Я считаю, что за стол российско-чеченских переговоров нельзя пускать бандитов и террористов. О чем говорил наш президент Владимир Владимирович Путин? Нужно действительно определить нормальную власть в Чеченской республике, и только с ними разговаривать. А с российской стороны должен участвовать сам президент".

- "Такого, знаете, откровенного националиста. Потому что переговоры должны вестись объективно, так я считаю".

- "С кем хочет встречаться Казанцев? Все равно он связан с этим режимом, который был Дудаева. Я не верю никому".

- "Глупых людей. Потому что это в Чечне все делается людьми, и только если умные люди сядут за власть, только тогда положение человека изменится. Гуманизм должен преобладать".

- "Посторонних, в смысле третью сторону. Пусть договариваются сами - Путин и представитель Чечни".

- "Прежде всего Ястржембского, - нельзя ни одному слову верить! Я вообще не верю в эти переговоры. Какая-то имитация, обозначение деятельности. Они даже не понимают, что это национально-освободительное движение сейчас. Может быть оно когда-то и было дозаправлено терроризмом, но в данном случае - весь народ против. Если там пацаны кидают гранаты, значит весь народ против. Против зачисток, против гнусности, которая творится там. Надо какой-то провести референдум: будут они с Россией или не будут? Вот так эти вопросы пусть они сами решают".

- "Депутатов, по-моему, там близко нельзя подпускать. Потому что они, грубо можно выразиться, они все, по-моему, продажные. Я против войны, против всякой войны. Мне кажется, жили бы люди в мире, чего воевать? И вот эти чеченцы не стали бы, и наши плохо себя ведут. Переговоры должны быть какими-то конкретными, целенаправленными, чтобы действительно решать как-то вопрос. Войну надо прекращать, дать свободу людям. Мне кажется, это равносильно, что я зашла в чужой дом, в чужую квартиру и говорю, что я хочу здесь хозяйничать. Хозяйка говорит: я здесь все покупала, это мое. А я говорю: а я хочу здесь пребывать! Но ведь разрешили другим республикам отделиться от России".

- "Кого нельзя пускать - Жириновского. Потому что он Чечню колючей проволокой окутает".

- "Я думаю, что должны участвовать те, кто занят в этой войне, кто участвует в этой войне. Должна та же Америка вмешиваться, еще, кто обвиняет нас, что мы ведем эту войну как ненужную, неправильную".

- "Не должны участвовать сами бандиты, которые воевали, естественно. С нашей стороны не должны участвовать люди, которые привели к какому-то пораженческому варианту переговоров, которые были в прошлый раз и закончились подписанием мира, который был фактически не миром, а такой капитуляцией со стороны России".

- "Из нашего правительства никого нельзя пускать. Потому что это тот конфликт, который надо решать немного другими путями, не силовыми. Если давить на этих людей, как уже надо было в первую чеченскую войну, то будет только хуже".

Олег Кусов:

Кремлевская администрация не оставляет попыток увязать чеченскую проблему с действиями в Центральной Азии антитеррористических коалиций. Американская газета "Вашингтон пост" опубликовала редакционную статью под заголовком "Почему в Чечне по-другому".

"Президент России Владимир Путин добился замечательного прогресса в том, чтобы связать жестокую российскую военную кампанию в Чечне с нынешней войной Соединенных Штатов против терроризма. Президент Буш выступил с публичным заявлением, в котором сказал, что террористы, связанные с Усамой бин Ладеном, воюют против российских сил в этой мусульманской республике. Буш сказал, что их надо привлечь к ответственности. И с тех пор администрация Буша начала предпринимать конкретные шаги в поддержку Москвы. Она выступила с жестким посланием к чеченскому министру иностранных дел в изгнании с требованием, чтобы чеченское руководство прекратило все контакты с двумя командирами, которые представляют радикальную исламскую часть повстанческого движения. А затем администрация заявила президенту Грузии Эдуарду Шеварднадзе, который приехал в Соединенные Штаты для того, чтобы в лице США найти поддержку против постоянных угроз независимости его страны со стороны России, - чтобы Шеварднадзе поддержал Москву и предпринял какие-то меры против чеченских боевиков в Грузии.

Путин хотел бы, чтобы мир поверил: шаги администрации Соединенных Штатов - это такая же поддержка его войны, какую он оказывает военной кампании США против Усамы бин Ладена и режима талибов в Афганистане. Но это не так. И до того, как администрация Буша пойдет на дальнейшие шаги по поддержке политики Путина в Чечне, надо посмотреть, почему тот конфликт и терроризм, который с ним связан, - отличный от терроризма бин Ладена. Чечня - не террористический анклав и не исламское движение, а нация, которая была порабощена Россией в 19 веке, и которая (в течение последнего десятилетия) пыталась восстановить свою независимость. Лидер Чечни - Аслан Масхадов - отнюдь не исламский экстремист и не полевой командир, командующий вооруженным отрядом. Он - политик прозападного толка, которого народ избрал на пост президента в 96-м году, за два года до того, как президент Путин решил разрушить мирные договоренности, послав на завоевание Чечни 80 тысяч российских военнослужащих.

И что самое важное (в ходе этого конфликта, которого можно было бы избежать, выбери Путин другую тактику) - наиболее жестокие преступления против людей были совершены не международными террористами, а силами самого Путина. Все эти годы российские и западные правозащитники старательно и скрупулезно регистрировали сотни военных преступлений, совершенных российскими войсками, включая расстрелы без суда и следствия, пытки, издевательства, включая уничтожение целых чеченских городов, бомбежки и обстрелы без разбору.

Типичная российская "операция" в Чечне состоит в захвате деревни или города, в окружении всех жителей этого населенного пункта, в отделении мужчин от женщин, в содержании всех представителей мужского пола - от стариков до подростков - в ямах. Затем большинство отпускают (после того, как семья заплатила взятку), но многих пытают и расстреливают. Их тела либо остаются в ямах, либо - за отдельную плату - их возвращают семьям.

Благодаря этой тактике и тому хаосу, который произвели на свет российские войска, в Чечне в последние годы и появились военные формирования, в которых воюют арабские воины Ислама или командиры, получающие деньги от исламских экстремистов, возможно, и от Усамы бин Ладена. Эти формирования уже долгие годы не могут ужиться с Масхадовым и другими чеченскими командирами, чья цель была - установить в Чечне светское государство, имеющее дружественные связи с Россией и с Западом. Поэтому требование, чтобы Аслан Масхадов порвал все отношения с исламскими экстремистами - во многом излишнее. Они и так враги и соперники в борьбе за власть. Реальная проблема в Чечне состоит в том, что Россия отказывает ей в политических правах и не хочет говорить с Асланом Масхадовым, на что накладываются многочисленные и систематические нарушения прав человека. Вот это привело к бесконечной войне и к анархии, которая открыла дверь для иностранных террористов.

Конечно, Соединенные Штаты должны поддержать уничтожение сети Усамы бин Ладена в Чечне, как и в любом другом регионе мира. Но администрация Буша должна помнить (и открыто сказать об этом Москве), что до тех пор, пока российское правительство не урегулирует отношения с Асланом Масхадовым и не прекратит свою военную кампанию против гражданского населения Чечни, решения проблемы терроризма быть не может", - пишет в редакционной статье американская газета "Вашингтон пост".

Олег Кусов:

Грузия, пережившая в очередной раз за короткий промежуток времени острый политический кризис и обострение военного противостояния с абхазскими отрядами, пытается отыскать для оздоровления внутренние резервы. Президент Шеварднадзе в трудную для себя минуту обратился за помощью к аджарскому лидеру Аслану Абашидзе. Ему поручено урегулирование абхазской проблемы. В последние годы Аджарии удалось добиться фактической независимости от Тбилиси без единого выстрела, чего не получилось ни в Абхазии, ни в Южной Осетии. Многие связывают относительные политические и экономические успехи Аджарии с ее лидером Асланом Абашидзе. Слово государственному советнику и министру Аджарии Леонарду Девдариани.

Леонард Девдариани:

В начале 90-х годов руководителем Аджарской автономной республики стал Аслан Ибрагимович Абашидзе. К руководству Аджарии пришел потомок бывших правителей Аджарии. Его род, его предки руководили Аджарией с 14-го века. Его дед на заре социалистической революции был первый председателем Верховного совета Аджарии. После распада Советского Союза и парада автономных республик в Аджарии тоже появились представители, которые хотели взбунтовать народ, также как в Абхазии они совершили, и он их сразу пресек. Внутри самого народа этих тенденций никогда не было, исторически не было. Аджарский народ один из самых древнейших, чисто грузинских народов. Невзирая на то, что Аджария несколько веков была под игом Османской империи, она всегда тяготела к Грузии.

Олег Кусов:

При этом аджарские чиновники не скрывают, что в наиболее кризисные моменты истории республики, когда мир в Аджарии висел на волоске, к ним на помощь пришла российская армия. Это произошло в начале 90-х годов, когда грузинские подразделения подошли к границам Аджарской автономии. Таким образом они пытались наводить конституционный порядок в регионах Грузии.

Леонард Девдариани:

До трех тысяч человек они направили в сторону административной границы Аджарии. Даже списки имели, кого грабить, кого репрессировать. Узнав об этом, Абашидзе неоднократно разговаривал с Шеварднадзе и просил его отозвать их обратно, говорил, что это невозможно, это начало второй войны, уже в Аджарии после Абхазии. Он сказал, что мы не будем сдаваться, нам придется обороняться. На что Шеварднадзе сказал: да нет, они идут помогать вам. Там стихийное бедствие было к этому времени, оползни были. На что Абашидзе заявил, что не надо помогать нам автоматами и пушками, нам трактора нужны и лопаты. Тогда что спасло нас, Аджарию? Нас спасла опять-таки Россия.

Министр обороны Грачев, который позволил этой базе, дивизии оказать нам помощь, прямо распоряжение отдал... Не всем известно, но уже можно, наверное, раскрывать: министр обороны, генерал армии Грачев дал распоряжение базе защищать Аджарию от этих бандформирований. И когда эти бандформирования подошли и увидели, что Аджарию начали защищать не только аджарцы, но еще и российское войско, увидели, что тут не пройдет вторая Абхазия, они развернулись и ушли обратно.

Олег Кусов:

В последние десять лет между Тбилиси и Батуми сложились непростые отношения. Их анализирует наш корреспондент в Грузии Юрий Вачнадзе.

Юрий Вачнадзе:

Аджария в качестве исторического названия грузинской провинции впервые упоминается в 7-м веке. С середины 10-го века Аджара, так по-грузински называется Аджария, становится отдельным эриставством с центром в Хихане. В 1578-м году турецкие войска завладели частью грузинских земель, при этом Аджария находилась под властью завоевателей триста лет, и за эти годы произошло омусульманивание грузинского населения. Вторично Аджария попала под власть Турции при попустительстве меньшивистского правительства Грузии уже в 1918-м году. И в том же году, в соответствии с условиями перемирия в Мудросе, она была объявлена зоной оккупации английскими войсками. Именно в этот период прогрузински настроенные жители группируются вокруг видного общественного деятеля Мемеда Абашидзе, деда нынешнего руководителя автономии Аслана Абашидзе. И в июне 20-го года добиваются возвращения Аджарии в состав Грузии, управляемой в то время меньшевиками.

После советизации страны в 21-м году грузинский ревком на основе российско-турецкого договора сформировал Аджарскую Автономную Социалистическую республику в составе социалистической Грузии. Такова (вкратце) история Аджарского региона.

А теперь о главном. Что сейчас представляет собой автономия, в чем заключаются разногласия между регионом и центром, между главой Аджарии Асланом Абашидзе и президентом Эдуардом Шеварднадзе? Обо всем этом я побеседовал с постоянным представителем Аджарской автономной республики в Тбилиси, заместителем председателя комитета по внешним отношениям грузинского парламента господином Гамлетом Типашвили.

Господин Типашвили, было бы интересно выслушать ваш рассказ о сегодняшней Аджарии.

Гамлет Типашвили:

За последнее время, особенно за последние десять лет много было сделано в Аджарии не только в экономике, но и в культурной жизни Аджарии. В первую очередь - это судостроительный завод, домостроительный комбинат, это чайные предприятия и так далее. Построено много школ, детсадов.

Юрий Вачнадзе:

В чем же заключается достаточно долгий конфликт между регионом и центром?

Гамлет Типашвили:

Президент страны, когда почувствовал, что здесь большая оппозиция (это был единственный для него выход), поехал в Батуми на открытие университета. Все они говорили и отмечали, что эта поездка просто для того, чтобы заручиться поддержкой со стороны Аджарской автономной республики, со стороны лидера Аджарии Аслана Абашидзе.

В чем состоит суть автономного формирования? Вот эта автономная республика существует уже с 1921-го года, она существует так же, как раньше в состав Грузии входили Абхазская автономная республика и Южноосетинская автономная область. Все они, кроме Южноосетинской автономной области, имели свою конституцию, свое правительство и так далее. Но это было элементарно формально при советской власти. Имея свою конституцию, имея свое правительство и так далее, все управлялось из центра. Центр назначал и министров, и простых сотрудников министерства и так далее. Я не утрирую, я точно так говорю, как это было. Из республики перечислялась в бюджет страны львиная доля доходов, а возвращались обратно какие-то мизерные деньги. Люди, которые сегодня находятся у власти, все они бывшие партийные работники, бывшие комсомольцы и так далее. Просто в стране произошла смена вывески, так можно сказать, просто название. Но принцип руководства, принцип управления страной остался тот же, что был при советской власти.

В первую очередь надо ответить на спорный вопрос о бюджетных отношениях. Мы всегда (в течение этих последних лет), всегда вовремя перечисляли и перечисляем деньги в общую копилку. К сожалению, центр всегда закрывал глаза на это. 180 очень серьезных вопросов было поставлено перед центром, но, к сожалению, ни один вопрос не был выполнен.

Юрий Вачнадзе:

Чего конкретно касались эти вопросы?

Гамлет Типашвили:

Это вопросы о строительстве дорог, кроме того, укрепление береговой линии. Потому что эта зона (Аджария вообще - горная автономная республика), где очень часто бывают оползни, стихийные бедствия и так далее. Для того чтобы сделать так, чтобы после наводнений, после стихийных бедствий кто-то чем-то помогал, а должен был помочь центр, этого никогда не было выполнено.

Юрий Вачнадзе:

Господина Аслана Абашидзе часто критикуют за авторитарные методы правления. Это раз. Существует некое клише в Грузии, я имею в виду центр, прежде всего, что якобы Абашидзе сторонник прорусской ориентации, пророссийской, точнее, внешней политики. Он старается пролонгировать пребывание российской военной базы в Батуми.

Гамлет Типашвили:

Никакой пророссийской или прозападной не существует в Аджарии. В Аджарии существует прогрузинская элементарная ориентация.

Аслан Абашидзе неоднократно говорил, что мы очень маленький народ, очень маленькая страна, и мы живем среди таких больших гигантов, как Российская Федерация, Турецкая республика. Мы должны иметь со всеми нашими соседями очень близкие и хорошие отношения, строить наши отношения на паритетных основах. У нас всегда должны быть хорошие отношения с западными странами, потому что из Запада идет культура, идет современная жизнь. Тот капитал, те совместные предприятия, которые работают в Батуми и в Аджарской автономной республике, я могу перечислить - это турецкий, это немецкий, это американский, это австрийский и так далее. Но русского капитала пока что нет. Мы не смогли привлечь россиян принимать активное участие в развитии Аджарской автономной республики. Это уже говорит о чем-то. У нас ориентация прогрузинская. Теперь относительно военных баз. Я хочу сказать, что в Батуми есть военная база российская. Нас никто не спрашивал, когда вводили эти войска. Нас никто сегодня не спрашивает: ни один человек от автономной республики, из автономной республики не принимал участия во время переговоров на разном уровне относительно вывода этих баз с территории Грузии. Останется база военная в Батуми, или не останется, - это прерогатива центра.

Юрий Вачнадзе:

Известно, что президент Шеварднадзе назначил, правда, пока словесно только, господина Абашидзе своим специальным представителем на переговорах с Абхазией. Как вы думаете, принесет ли это какие-то результаты переговорам, которые практически длятся уже более шести лет?

Гамлет Типашвили:

Вопрос Абхазии длится долго, этот вопрос был интернационализирован центральной властью. Какие-то сдвиги были проделаны, но, к сожалению, сейчас все это в процессе ледникового периода, потому что ничего никуда не идет, ни назад, ни вперед. Когда разговариваем мы о разных переговорах с абхазской делегацией, они всегда говорят, что будем обсуждать все вопросы, кроме политического решения вот этого вопроса. Это очень трудные переговоры. Почему привлекает вопрос специального представителя президента Аслана Абашидзе в роли регулировщика или медиатора этого вопроса в глазах фактической власти в Сухуми? Потому что в любую очередь Абхазская автономная республика, мы называли всегда автономной республикой, и Аджарская автономная республика. Когда Аджария вмешивается в эти дела и начинает урегулировать вот эти вопросы, это намного серьезнее выглядит, чем вопрос урегулирования этого вопроса с центром. Потому что у центра всегда синдром "большого" и "маленького" брата.

Юрий Вачнадзе:

Насколько реальным вам кажется предложение, сделанное президентом Шеварднадзе в Батуми господину Аслану Абашидзе о возможном назначении или, если угодно, утверждением грузинским парламентом его, Абашидзе, премьер-министром, в случае создания Кабинета министров? Сумеет ли господин Абашидзе со своей командой, естественно, вывести страну из кризиса?

Гамлет Типашвили:

Сегодня опять встал этот вопрос. Потому что Шеварднадзе, посмотрел и уже убедился на своем опыте (в течение десяти лет) - в экономике большие провалы. Экономики вообще фактически не существует.

Когда страна не может фактически заполнить государственную казну, каждый год по два раза бывают секвестры, это еще раз говорит о том, что у нас нет никакой экономики. О какой сумме речь? 600 миллионов лари. Это бюджет одной из известных футбольных команд, как английская "Манчестер Юнайтед". Представьте себе, что Аджария за это время не один, не два раза, а в десятикратном размере всегда выполняла бюджет и перечисляла эти деньги в центр. Но, к сожалению, нас начали обвинять, что Аджария не выполняет поручения, не перечисляет деньги. Аджария всегда точно перечисляла эти деньги в центральную казну. У Шеварднадзе появились еще раз такие желания, чтобы пригласить Аслана Абашидзе для того, чтобы вывести страну из очень серьезного кризиса. Фактически, это уже упавшая страна, даже реанимация не поможет. Это очень серьезная работа.

Юрий Вачнадзе:

Конечно же, нынешние отношения между Тбилиси и Батуми явно сложнее, чем явствует из интервью. Одно ясно - все упирается в соперничество двух самых влиятельных фигур на грузинском политическом небосклоне - Эдуарда Шеварднадзе и Аслана Абашидзе.

Олег Кусов:

Не исключено, что грузинский президент, налаживая отношения со своим потенциальным соперником, пытается достичь сразу несколько целей. Одна из них - использовать аргументы Аслана Абашидзе в диалоге с Сухуми и Цхенвалом. Пример Аджарии может оказаться поучительным для других. Здесь властям удалось сохранить независимость республики, уберечь экономику и не утратить своих личных позиций. И самое главное, что в Аджарии за все это время, к счастью, так и не узнали, что такое беженцы и жертвы в братоубийственной войне.

XS
SM
MD
LG