Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Чечня без переговоров

  • Тенгиз Гудава

Участвуют президент Ассоциации психиатров Чечни Муса Дальсаев, подготовивший репортаж из Центра реабилитации чеченских детей "Малх", и американский журналист Стивен Эрлангер - с ним беседовал корреспондент Радио Свобода в Мюнхене Александр Соловьев.

Тенгиз Гудава:

"Недавно состоялись переговоры между представителями президентов Масхадова и Путина - Ахмедом Закаевым и Виктором Казанцевым"... Внимание! В этом предложении уже две грубейшие политические ошибки: во-первых, не "переговоры", а "контакт", во-вторых, президент только Владимир Владимирович Путин, а Масхадов - "скорее бандит", или "примкнувший к бандитам" - скажет российская дипломатия.

Свое небрежение этим "контактом" российская сторона проявила до степени анекдота. У Казанцева журналисты спрашивают: "Президент Путин интересовался вашей встречей с чеченцами?" "Нет" - отвечает Казанцев. "Почему?". "У президента других дел полно!.." - в сердцах восклицает Казанцев.

Свою игру в политической "песочнице" продолжает и чеченская сторона. Вот сухое сообщение "Чеченпресс": "25 ноября 2001 г., в одном из высокогорных районов Чеченской Республики Ичкерия состоялось заседание Государственного Комитета Обороны под председательством Главнокомандующего Вооруженными Силами ЧРИ А. Масхадова. Повесткой дня заседания было ознакомление членов ГКО с докладом Вице-премьера Правительства ЧРИ Закаева. Доклад был посвящен итогам его встречи с представителем российского Президента Казанцевым. Он был зачитан секретарем совета безопасности ЧРИ Доккой Умаровым и внимательно выслушан всеми участниками военного совещания. Решение, принятое членами Государственного Комитета Обороны, не оглашается" (конец цитаты) - ни дать ни взять "от Советского Информбюро" в годы Великой Отечественной...

Между тем, за всей этой дипломатической игрой где-то в напускном тумане скрывается страдальческий народ, на которого не покусился только ленивый. И советский генерал Дудаев хотел стать его кормчим, и бандиты типа Руслана Лабазанова, и ваххабиты во главе с иорданцем Хаттабом и самим Усамой Бин Ладеном, и старая московская номенклатура, и новые коллаборационисты. А народ далек от всего такого - просто пытается выжить и даже пытается немного жить в жутких условиях "не войны-не мира".

Давний участник нашей программы, президент Ассоциации психиатров Чечни Муса Дальсаев озабочен одним: психической реабилитацией подрастающего поколения, чтобы, во-первых, как сказал генерал Квашнин "не создавать новых бандитов", а во-вторых, попытаться "создать новых граждан". Муса Дальсаев основал и руководит единственным в Чечне реабилитационным центром "Малх", в котором и производил эти записи:

Муса Дальсаев:

По опыту наших сотрудников мы можем сказать, что к работе с детьми должны быть привлечены люди, которые имеют определенную любовь и какое-то, может быть, труднообъяснимое чувство сопереживания или эмпатии к детям. Без него очень трудно адаптироваться, потому что человек "сгорает", работая с детьми - в противном случае. Война продолжается. А как она продолжается для детей, как вы думаете?

Айна:

Был опрос, анкеты мы составляли и там был один такой пункт, мечта, каждый ребенок говорит: "Моя мечта, чтобы поскорее закончилась война, чтобы мы жили так, как жили до войны, нам хочется вернуть, хотя мы этого много и не видели", - они очень многие выезжали сейчас за пределы Чечни и приезжая домой они в восторге были от того, что они видели зоопарки, в цирк они ходили, это для них же необычно, они в первый раз в жизни видели вот это. Мои племянники - они вот тоже посещают центр, и они никогда в жизни не выезжали за пределы Чечни и вот они недавно ездили в Ессентуки. Они приехали, говорят: "Как там красиво", - они просто не могли наговориться и говорят: "А когда у нас будет такое"?

Муса Дальсаев:

Айна, а что вы думаете по поводу вашей работы с детьми?

Айна:

Сложно, я считаю, что у них плохо развита речь, во-первых. Во-вторых, это обстановка, они еще немножко нераскованные, развитие самой речи, мышления, воображения, все у них слабовато еще. Помогаем им в их развитии, в их раскованности, в их активности, в инициативе, во всем, чтобы развивалась личность.

Муса Дальсаев:

То есть, вы хотите сказать, что эти дети, по сравнению со своими сверстниками в старые добрые времена, отстают и причиной этого отставания является?..

Айна:

Ну, мне кажется, вот эта вот все-таки обстановка...

Муса Дальсаев:

То есть, война?

Айна:

Да.

Муса Дальсаев:

А теперь вот здесь сестра одного из наших мальчиков, Магомедика, вот мы сейчас слышим параллельно и взрывы снарядов, но нас это уже не пугает... Как тебя зовут?

Девочка:

Берлан.

Муса Дальсаев:

Берлан, какие изменения ты видишь со стороны своего братика, как он стал посещать центр?

Берлан: Хорошие.

Муса Дальсаев:

В чем это заключается?

Берлан: Раньше он баловался сильно, а сейчас меньше балуется.

Муса Дальсаев:

Ему интереснее стало жить?

Берлан:

Да, он танцует.

Муса Дальсаев:

То есть, он вообще ничего кроме танцев не делает?

Айна:

В основном - танцы, и уроки только занимается.

Муса Дальсаев:

Но уроки все-таки делает?

Айна:

Делает, это обязательно, это на первом плане у нас - уроки - а потом только занятия.

Муса Дальсаев:

А мама целует свою дочь?

Айна:

Больше папа целует...

Муса Дальсаев:

А мама?

Айна:

У меня времени не бывает...

Муса Дальсаев:

У мамы не бывает времени... Кстати, это одна из характерных черт наших мам, которые, к сожалению, в связи с тем, что они постоянно находятся под какими-то нагрузками, связанными с необходимостью добычи средств к существованию, обделяют своих детей лаской и любовью. Поэтому в слове "поцелуй" кроется не просто физическое прикосновение к ребенку, а через это передается ребенку тепло, которое помогает детям чувствовать себя безопасно...

Мама Анжелы:

Я мама Анжелы... Ей только 5 лет, она начала уже буквы рисовать, стала самостоятельной...

Муса Дальсаев:

То есть, благодаря тому, что она стала посещать центр, она начала уже изучать буквы?

Мама Анжелы:

Да, она начала писать буквы и самостоятельной стала. У меня времени совсем мало, я сама зарабатываю на кусок хлеба, абсолютно некому было...

Муса Дальсаев:

А как, кстати, вы зарабатываете этот кусок хлеба?

Мама Анжелы:

На базаре сижу. Конечно, опасно, а что делать?..

Муса Дальсаев:

А в чем эта опасность заключается?

Мама Анжелы:

Вокруг война... закрыта дорога на Центральный рынок, приходится ходить... Это и опасно, и трудно...

Муса Дальсаев:

А бывает, что там убивают людей?

Мама Анжелы:

Очень много.

Муса Дальсаев:

Вы видели?

Мама Анжелы:

Видела сама. Видела и перестрелки, было...

Муса Дальсаев:

Ситуация, когда ты находишься в городе Грозном, кажется, давит на тебя все тяжелее и тяжелее, и не видно света в конце туннеля. Создается такое впечатление, что ты с каждым днем погружаешься в какую-то безумную, нескончаемую, вязкую, страшную, безысходную ситуацию. Это все является следствием того, что декларируемое и реализуемое не совпадает. Это совершенно разные вещи. К великому сожалению, политические амбиции отдельных руководителей выше, чем их возможности, а реальные результаты, которые возникают в республике, положительные, гораздо меньше, чем о них говорят. Очень много говорят о том, что, дескать, в Чечне создаются какие-то условия. Неправда это! На сегодняшний день ощутимых изменений реальных на протяжении вот этого периода нет. На ум приходит такая ассоциация: в 1996-м году, после августовских событий в Чечне, ситуация была очень быстро нормализована. Это при отсутствии финансирования извне, когда была независимость объявлена, когда в 1997-м году был избран президент Масхадов, когда начал функционировать парламент. Очень быстро практически вся республика была электрифицирована, а на сегодняшний день уже два года город Грозный утопает во тьме, днем федералы, а ночью - неизвестно кто, и население не чувствует себя в безопасности. Поэтому дети, которые живут в этом Грозном - они в первую очередь подвергаются, конечно, этому тяжелейшему стрессу. Отвечая на вопрос: как долго эта ситуация может продлиться - я думаю, что не чувствуется желания руководителей Российской Федерации создать условия для мирных граждан. Эта ситуация, которая имеется сегодня в Чечне - она представляется выгодной для всех, кроме мирных граждан...

Мама Хавы:

Я мать Хавы, девочке 6 лет исполнилось, все время боялась она, взрыва боялась, всего боялась, как стала туда ходить - она уже и почти привыкла ко всему, хотя боится, но не так, как раньше. Все дети боятся войны и не просто дети, все и взрослые боятся, но как-то с детьми ей на занятиях - очень успокаивает все это...

Муса Дальсаев:

Но вы сами успокаиваетесь?

Мама Анжелы:

Я тоже. Мне тоже очень спокойно за время ее занятий, когда она находится там, очень спокойно и очень приятно, что эти занятия открылись, что они есть.

Муса Дальсаев:

А вы что можете сказать?

Мама Хавы:

Я...

Муса Дальсаев:

Вы чья мама?

Мама Хавы:

Вот, Хава Успаева, она вчера в первый раз туда пошла со своей подругой...

Муса Дальсаев:

Хава, ты была вчера там?

Хава:

Да.

Муса Дальсаев:

И что, тебе там понравилось?

Хава:

Да.

Муса Дальсаев:

Ты будешь ходить еще?

Хава:

Да.

Муса Дальсаев:

А как вы узнали, что есть такой центр?

Мама Хавы:

А ее подруга ходила.

Муса Дальсаев:

А вы чья мама?

Мама Лилии и Карины: Лилии и Карины. Мои девочки очень заинтересованы, любят ходить туда, со школы придут или утром встанут - сразу: "Мама, разбуди нас, мы во столько-то должны идти туда". С интересом они идут туда, короче...

Тетя Карины:

Я тетя Карины. Я знаю очень мало о девочке. Знаю, что ей нравится английский язык, знаю, ей нравятся занятия с психологом, танцевать тоже любит, дома она очень хорошо помогает, утром очень рано встает, в 6 часов, убирает, все делает...

Муса Дальсаев:

В 6 часов?

Тетя Карины:

В 6 часов девочка встает, носит воду, уборку всю делает, а потом идет на занятия.

Муса Дальсаев:

Сейчас Малика тоже новенькая у нас, пришла, знает английский язык и немецкий... Мы хотели бы, чтобы с нашими детьми занимались люди, знающие разные языки, Малика, ваше впечатление за период общения с детьми?

Малика:

В принципе, в последнее время - я имею в виду события, которые сейчас происходят в мире, у нас настроение не особо хорошее, и в течение дня я хожу в подавленном настроении, когда я в пол четвертого туда прихожу - после двухчасового занятия с детьми я возвращаюсь, в принципе, я выхожу из центра - вот уже несколько дней подряд у меня такое желание бывает сильное - обернуться и сказать им "спасибо", - честное слово. Настолько они поднимают мне настроение, вся усталость проходит, и я возвращаюсь уже домой в таком приподнятом настроении, расположении духа.

Муса Дальсаев:

Вопрос последний, психотерапевту: Роза, как можно сравнить динамику изменения психического и психологического состояния детей за период их реабилитации?

Роза:

Все дети, которые находятся и живут в Грозном, пережили стресс. Если даже они не были во время военных действий в Грозном, то сейчас, находясь здесь, и дети, и взрослые подвергаются ежедневно военному стрессу, потому что идут обстрелы, идут взрывы, идут "зачистки", и это, естественно, сказывается на детях. Я беседую с каждым ребенком отдельно, и каждый ребенок, начиная с пяти лет, говорит, что он боится, боится темноты, боится выстрелов, плохо спит ночью, просыпается ночью от выстрелов. Дети очень напряжены. Даже, когда они заходят вот на беседу, чувствуется, что ребенок очень напряжен и в процессе беседы он начинает расслабляться.

Муса Дальсаев:

Я хотел бы спросить родителей, чьи дети получили письма - из Бельгии, из Чехии - кто получил?

Женщина:

Она до сих пор об этом говорит каждый день. Она очень обрадовалась. Даже ночью не забывает об этом?

Муса Дальсаев:

Она ответила своей?..

Женщина:

Ответила. Даже фотку собирается прислать.

Другая женщина:

Ой, это нужно было видеть. Они так обрадовались, они сразу начали подбегать, говорить: "Вот, мы получили письма, вот все мы пойдем отвечать", - с таким интересом сразу же начали отвечать, все нарисовали что-то, все положили фотографии, они, не объяснить, они были очень рады.

Муса Дальсаев:

Это еще раз подтверждает, что дети одинаковые, где бы они ни были, в Америке, в Испании, в Италии, в Чечне или где-то в другом месте. Только жаль, что война не дает покоя нашим детям. Это вина не детей, конечно, это вина нас, взрослых. Но мы будем надеяться, что в результате таких организационных мероприятий, такой работы, которая должна проводиться на всей территории Чечни и не только в одном центре, может быть, нам удастся у детей снизить эту агрессивность, снизить этот страх, сделать детьми нормальными, в плане того, чтобы они могли в полной мере своих способностей познавать мир и общаться с окружающей действительностью.

Тенгиз Гудава:

Программа "Кавказ", еще одно мнение о Чечне. Стивен Эрлангер - американский журналист-международник, который много лет как корреспондент "Нью-Йорк Таймс" провел в горячих точках мира, в том числе в Афганистане, Косово и Чечне. С ним встретился в Мюнхене наш корреспондент Александр Соловьев:

Александр Соловьев:

Господин Эрлангер, во многих странах мира к исламу сейчас относятся очень настороженно, в России тоже зачастую между чеченскими боевиками и исламистами ставят знак равенства - так ли это, что от исламистов действительно исходит серьезная опасность для России?

Стивен Эрлангер:

Россияне, во всяком случае, так считают. То, что происходит сейчас в России - это своего рода деколонизация. Хотя, вне сомнения, Россия имеет право сохранить целостность своей Федерации. Но утверждать ни с того ни с сего, что в Чечне имеет место исламский фундаментализм - не верно и противоречит истории. Ведь чеченское сопротивление началось еще во время царской империи, 140 лет назад. Это же сопротивление продолжается сегодня. Я считаю, что чеченцы скорее борются за независимость или, по меньшей мере, за автономию. Россия, конечно, имеет право отказать чеченцам в их требованиях, но, по-моему, это следует делать иными средствами. Я не думаю, что чеченцы признают исламу большое значение.

Александр Соловьев:

Вы разделяете точку зрения, что предстоит серьезное столкновение культур - западного и исламского мира?

Стивен Эрлангер:

Я в это не верю. Скорее всего, этого хотят террористы. В целом исламская цивилизация их отвергает. Террористы хотели бы, чтобы западный мир напал на ислам, на исламские страны. Но я надеюсь, что западный мир в достаточной мере обладает здравым разумом и не примет этого решения.

Александр Соловьев:

Мы говорим о том, что 11 сентября стало поворотным пунктом в нашем мышлении и в отношениях между странами. Что изменилось, или изменится качественно в отношениях между Россией и США?

Стивен Эрлангер:

Все зависит от того, какую цену они готовы заплатить ради улучшения отношений. Господин Путин очень заинтересован, чтобы Россия стала частью нашего общего дома, как об этом поговаривал Горбачев. Естественно, это подразумевает улучшение отношений с США. Мне кажется. что в Вашингтоне многие хорошо понимают, что если улучшение отношений пойдет за счет доминирования России над Грузией и Украиной, то это будет слишком высокая цена.

Тенгиз Гудава:

Говорил американский журналист Стивен Эрлангер, с ним беседовал Александр Соловьев.

Снова возвратимся к репортажу Мусы Дальсаева и завершим выпуск голосами из Чечни.

Муса Дальсаев:

Запись во время репетиции наших детей, которые готовятся к очередному концерту, а на самом деле это один из этапов их реабилитации... Наверное, было бы хорошо, если наши девочки и мальчики могли бы сейчас спеть песню, которая называется нашим гимном. Эта песня называется "Малх" - одноименное название нашего центра и нашего гимна...

Дети поют...

XS
SM
MD
LG