Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Узбекистан - стабильная нестабильность

  • Тенгиз Гудава

Программу ведет Тенгиз Гудава. В ней участвуют: живущий в политической эмиграции узбекский публицист Лерман Усманов, директор Центрально-азиатского агентства политических исследований (штаб-квартира в Алма-Ате) Ерлан Карин, один из лидеров узбекской оппозиции, политэмигрант, поэт Мухаммад Салих.

Тенгиз Гудава:

Сегодня в центре нашего внимания Узбекистан.

18-19 мая президент России Владимир Путин посещает эту республику - крупнейшую по населению и экономике в Центральной Азии. Впрочем, интерес к Узбекистану и в Москве и на Западе имеет еще и ту основу, что республика эта потенциально более других подвержена угрозе исламского экстремизма, или если более обще - политической дестабилизации.

Узбекистан граничит на юге с Афганистаном, 80% территории которого контролируется ультра-ортодоксальным исламским движением Талибан, которое подозревается в международном терроризме. На неподконтрольной Талибану территории Северного Афганистана одна из главных сил также узбекская - это милиция генерала Дустума.

Житница Узбекистана, природная жемчужина его - Ферганская долина - является одновременно и кузницей исламского сопротивления режиму Каримова - светскому по форме и диктаторскому по сути. Пока это сопротивление тихое и тайное, подспудное, на бытовом, культурологическом уровне, но у Ферганской долины - глубокие религиозные корни (есть даже понятие "Ферганская цивилизация") и бороться с местным духовным наследием петровским бритьем бород - дело гиблое и опасное. Ферганская долина, как скоба, скрепляет узбекский народ с двумя другими центрально-азиатскими народами: таджиками и киргизами. Этнические распри тут причудливо переплетены с религиозным единением, - и это тоже немаловажный фактор.

Но фактор, по моему мнению, куда более наглядный и опасный - сам режим Ислама Каримова. В республике нет независимой прессы, запрещены все партии, кроме марионеточных. На прошедших президентских выборах единственный конкурент Каримова голосовал и агитировал за Каримова. Инакомыслящие брошены за решетку, оппозиция - в политической эмиграции. При этом, в отличие от монархий Персидского залива, каримовский режим держит свой народ на голодном пайке - 20 долларов средняя месячная зарплата. И тишина. Я уже говорил о том, что Узбекистан представляется мне информационной "черной дырой2. Почти никакой информации не исходит оттуда, даже официоз в Узбекистане крайне немногословен, в отличие скажем от соседнего Туркменистана. На все случаи жизни, на все обвинения и критику у режима Каримова один ответ, как у технолога Петухова был, помните: "Зато мы делаем ракеты"! Так вот, у Каримова это: "Зато мы не допустили исламской нестабильности, волнений, войны! Мы преградили путь распространению исламской угрозы"!

Аргумент серьезный. Но, к сожалению, фальшивый. Во время недавнего визита в Узбекистан госсекретарь США Медлин Олбрайт сказала, что лучшая защита от экстремизма - открытость общества и соблюдение прав человека, а также либерализация экономики, которую в Узбекистане приватизировал клан Каримова. Более герметического общества, нежели сегодняшний Узбекистан, придумать трудно: опасность экстремизма в этой безвоздушной среде особенно велика. Простите за каламбур, но в Узбекистане, мне кажется, произошла стабилизация дестабилизации, системного всепоглощающего кризиса. Живущий в политической эмиграции узбекский публицист Лерман Усманов анализирует внутриполитическую ситуацию в Узбекистане.

Лерман Усманов:

За короткое время дважды российский президент посещает с официальным визитом Узбекистан - в декабре прошлого года и теперь. Чем вызвана такая частота поездок Путина? Для этого есть свои причины. К ним можно отнести, в первую очередь, ряд экономических проблем, давно ищущих своего решения. В частности, это - твердые поставки хлопка для переживающей кризис текстильной промышленности России, взамен, разумеется, российских товаров, не находящих своего сбыта на мировых рынках. Хлопок, как известно, является и важным стратегическим сырьем, без которого не могут обойтись военная промышленность и армия России, которая продолжает вести войну в Чечне. Вообще, думается, что два президента постараются вдохнуть новую жизнь в экономическое сотрудничество между своими странами, которое за последние годы все больше и больше замирало.

Для Путина также очень важно заручиться поддержкой узбекским президентом российского проекта транспортировки центрально-азиатской нефти и газа на мировые рынки. Однако, нынешние переговоры двух президентов выходят далеко за рамки простых хозяйственных расчетов и преследуют далеко идущие геополитические интересы. Для Ислама Каримова это - удобный случай, опираясь на военную мощь и поддержку России, кардинальнейшим образом решить вопрос исламской угрозы со стороны Афганистана и исламского сопротивления в своей стране и центрально-азиатском регионе в целом. Как известно, узбекский президент неоднократно говорил, как с трибуны экономического форума в Давосе, так и, например, на недавнем саммите ОБСЕ в Стамбуле, что он далеко не удовлетворен тем, как Запад, и, в частности, США реагируют на его заявления о растущей угрозе религиозного и международного экстремизма в Узбекистане и Центрально-Азиатском регионе.

"Вместо реальной помощи, вплоть до создания сил быстрого реагирования, Запад, в основном, ограничивается обещаниями помощи и напоминаниями о необходимости предварительно демократизировать политическую и экономическую жизнь в республике, допустить оппозицию, не нарушать права человека и тому подобное..." Экономическое сотрудничество с западными странами, на взгляд узбекского президента, не получило должного развития. В самом деле, ссылаясь на неблагоприятный инвестиционный климат многие западные инвесторы все чаше и чаще покидают центрально-азиатский в целом и узбекский рынок.

Не приходится говорить о какой-либо экономической координации и серьезных хозяйственных связях самих центрально-азиатских стран. Да, руководители этих стран, кроме Туркменистана, довольно часто устраивают свои саммиты, которые довольно часто сопровождаются взаимными упреками и обвинениями. Скоро будет введен даже визовый режим между этими республиками. Именно теперь Узбекистан сталкивается, пожалуй, с наиболее тяжелыми экономическими трудностями. Даже официальные представители властей Узбекистана признают угрозу экономического краха республики. Так, один из президентских экспертов и советников по политическим и экономическим вопросам - Кадыр Алимов, в своем выступлении 2 мая этого года в Стэнфордском университете в США говорил, что в сравнении с 1991-м годом Узбекистан производит только 10 процентов продукции. Доллар на черном рынке стоит 800 узбекских сомов. Средняя заработная плата 7-8 тысяч сомов в месяц, а килограмм говядины стоит 800 сомов, баранины - 1 300 сомов, так что на месячную зарплату можно купить несколько килограммов мяса.

Бегут из республики теперь не только русскоязычные ее жители, но и представители коренной национальности. Возле российского посольства каждый день громадная очередь - запись идет на два три месяца вперед. Коррупция возведена в ранг государственной политики. Именно в такой ситуации практичный Ислам Каримов вынужден действовать по принципу: "Лучше синица в руках, чем журавль в небе", - если Запад не оправдал его надежды, и не спешит с крупными инвестициями в экономику республики, а больше качает права, то почему бы не повернуться лицом к России? Ранее Ислам Каримов больше, чем руководители других центрально-азиатских республик стремился освободиться от экономической зависимости от России, именно он отказывался от какого-либо военного сотрудничества и не подписал договор о коллективной безопасности стран СНГ. Но теперь, похоже, он в корне пересматривает свою позицию

Для Путина экономическое и военное партнерство с Узбекистаном имеет важное стратегическое значение. Если учесть, что Казахстан, по этнографическим, хозяйственным и прочим причинам, долгое время не сможет обойтись без России, то именно от Узбекистана зависит, пойдет ли за Россией Центральная Азия в целом.

Тенгиз Гудава:

Я беседую по телефону с директором Центрально-азиатского агентства политических исследований (штаб-квартира в Алма-Ате) Ерланом Кариным.

Господин Карин, каковы главные точки соприкосновения между Узбекистаном и Россией, в каких отраслях ожидается расширение сотрудничества между этими странами?

Ерлан Карин:

Я думаю, что главным образом это должно быть сотрудничество в военной сфере, поскольку у Узбекистана и России одна "головная боль" - проблемы терроризма и экстремизма. В этом плане то, что предпринимает Узбекистан для борьбы с экстремизмом и то, что он поддерживает усилия России в этом направлении, и поддерживает ее военную кампанию на Северном Кавказе...

Тенгиз Гудава:

Реальна ли угроза исламского экстремизма в Центральной Азии, и если да, то откуда она исходит?

Ерлан Карин:

Угроза экстремизма реальна, но я бы предостерег от такого жесткого разграничения исламского экстремизма. С одной стороны, действительно на территории Центральной Азии существуют многочисленные группировки, которые время от времени проводят террористические акции. Но здесь есть такой нюанс о котором как бы многие политологи умалчивают: тот факт, что с одной стороны местным властям выгодно раздувать угрозу экстремизма для оправдания своего режима и ужесточения своей политики в отношении оппозиции. Нюанс заключается еще и в том, что местным властям сейчас очень выгодно нагнетать страсти в этом направлении, и как раз-то в лице этих организаций они делают реальный образ этого экстремизма. А как таковые экстремистские группировки, конечно, существуют. Но большинство из них существует непосредственно на территории Ферганской долины. Структурно они очень размыты и имеют связи с афганскими группами. Поэтому трудно отслеживать, производит конкретный анализ их структуры и деятельности, и определять ее мотивы.

Тенгиз Гудава:

Режим президента Каримова всячески старается исключить из поля зрения все, кроме себя и карикатурного врага - исламского экстремиста. Между тем, на заре независимости, узбекское демократическое движение было одним из самых массовых и активных в бывшем СССР. Возглавляемое профессором Абдурахимом Пулатовым и известным поэтом и писателем Мухаммадом Салихом, движение это ("Бирлик" и партию - "Эрк") ровно так же можно было обвинить в исламском экстремизме, как академика Сахарова - в пропаганде воровских принципов. Всеми правдами, а больше - неправдами, первому секретарю компартии Узбекистана Каримову удалось разметать по свету демократическую оппозицию, стать неограниченным президентом и превратить коммунистическую партию в народно-демократическую.

Однако, полностью уничтожить демократическую оппозицию, по-видимому, не удалось. Мухаммад Салих ныне живет в политической эмиграции в Норвегии, на днях он едет в Соединенные Штаты, где готовится выступить в Конгрессе и других официальных инстанциях. Свою точку зрения он изложил нашему радио.

Мухаммад Салих:

В начале 90-х годов Узбекистан имел шанс на мирную смену авторитарного режима на демократический. Тогда демократическое движение Узбекистана было единственной реальной альтернативой существующей власти. Этому движению не хватило поддержки международной общественности и западных государств. Если бы такая поддержка была, то сегодня расклад политических сил был бы иным, политическая ситуация была бы другая, и режим, возможно, другой. Но в начале 90-х годов Запад придерживался тактики "не пугать новые независимые государства", не требовать от них больше, чем они могут дать. Между тем, прошли годы, и эти новые независимые государства сами стали пугать мир своими нарастающими антидемократическими наклонностями. Не оправдались надежды Запада на постепенную демократизацию этих постсоветских республик.

Узбекистан давно подписал международные документы по правам человека и демократизации, но с тех пор не проходило и дня, чтобы он вызывающе не нарушал каждую букву этих соглашений и демонстративно не топтал все святые принципы демократического Запада. Более того, правительство Узбекистана превратило вопрос о правах человека в орудие шантажа, чтобы вынудить западные государства оказать экономическую помощь, ослабить политическое давление. "Если не будете пощедрее, поласковее со мной, я еще больше буду нарушать права человек, еще больше невинных посажу в тюрьмы, загоню народ в еще более глубокую яму, и вспыхнет гражданская война, и придет исламский фундаментализм. Беженцы из моей страны хлынут в ваши края", - так Западу грозят среднеазиатские диктаторы. Нельзя сказать, чтобы подобные угрозы совсем не действовали. Недавнее посещение Средней Азии Госсекретарем США Мэдлин Олбрайт и обещание экономической помощи некоторым авторитарным правительствам вызвали в общественности этого региона споры о том, кого больше поддержала госпожа Олбрайт - демократию или автократию.

Конечно, у нас нет никакого сомнения в том, что Госсекретарь США в Средней Азии поддержала демократию, и мы надеемся, что эта поддержка будет более систематической и активной, поскольку права человека уже не являются внутренним делом какого-либо государства. Демократизация нужна народам больше, чем правительствам. Если демократия в Центральной Азии в интересах такой далекой от нас страны, как Америка, то она в наших интересах вдвойне. Для нас - народов, долгое время живших под игом тоталитарного СССР, демократия не имеет альтернативы.

Разумеется, до недавних пор для нас превыше всего была независимость нашего государства, но теперь, когда мы добились этой независимости, для нас не должно быть более высокой цели, чем сделать это независимое государство правовым. В этом смысле нас не устраивает провозглашенная узбекским правительством модель "стабильного и крепкого государства без демократических свобод", потому что в таком государстве не будет ни стабильности , ни крепости. Также нас не устраивает модель религиозных фанатиков, которые предлагают создать государство, где будут наказывать всех тех, кто не будет носить бороду и чалму, потому что такой правопорядок ничем не будет отличаться от каримовского, где наказываются все те, кто носит бороду и чалму.

Мы хотим, чтобы в нашем государстве все три ветви власти - законодательная, исполнительная и судебная представляли воль народа, а не прихоти одной личности, чтобы законодательная власть издавала законы, основываясь на Конституции, а не вопреки ей, как это сегодня делается; чтобы исполнительная власть только исполняла, не вмешиваясь в дело законодательной, а судопроизводство не занималось стрижкой бород у граждан, а защищало их права, если по отношению к ним была совершена несправедливость, и наказывало их, если они провинились перед законом.

Мы хотим, чтобы в нашем государстве экономикой управляли не "отцы народа", не "отцы мафии", а законы и правила свободного рынка. Мы хотим подлинной свободы слова, такой, чтобы ни один журналист не был обречен каждый раз вставлять в свою статью восхваление президенту, чтобы материал напечатали в газете. Мы хотим демократии во всех сферах жизни нашего государства. Демократия для нас не является демагогией. Мы не устали произносить это слова, мы не устанем произносить его, потому что последние 9 лет независимого рабства помогли нам увидеть всю значимость этого слова, и мы теперь увереннее, чем когда-либо можем сказать: для нас у демократии нет альтернативы!

XS
SM
MD
LG