Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Освобождение Кулова

  • Тенгиз Гудава

Программу ведет Тенгиз Гудава. В ней участвуют: лидер киргизской оппозиции Феликс Кулов, сотрудник Киргизской Редакции Радио Свобода Нарын Айып и специалист по Центральной Азии, директор Центра экстремальной журналистики Олег Панфилов.

Тенгиз Гудава:

В понедельник 7 августа из столицы Киргизии Бишкека пришло сообщение, которого мало кто ожидал. Гарнизонный военный суд города Бишкек признал полностью невиновным Феликса Кулова и освободил его из зала суда.

Я напомню, что лидер киргизской оппозиции, председатель оппозиционной партии "Ар-Намыз", генерал МВД, бывший вице-президент Киргизии, бывший мер Бишкека и губернатор промышленной Чуйской области, бывший министр национальной безопасности Феликс Кулов был арестован 22 марта этого года, прямо в больнице, где он лечился. Его обвинили в злоупотреблении служебным положением, прокурор в ходе судебного разбирательства потребовал 8 лет лишения свободы: но Кулова оправдали и освободили.

Я беседую по телефону с Феликсом Куловым.

Тенгиз Гудава:

Прежде всего, я поздравляю вас с освобождением из-под стражи. Скажите пожалуйста, вы ожидали такого исхода?

Феликс Кулов:

Я был настроен на то, что я буду оправдан. Во-первых, я - юрист, и как юрист я оценил все "доказательства", которые на меня пытались "повесить". Ничего не было у следствия, тем более, что на судебном заседании, когда исследовали все доказательства, которые выдвинуло обвинение, ничего, абсолютно ничего не нашло подтверждения. Суд в своем приговоре прямо указал, что "предварительное следствие свое обвинение построило на домыслах и догадках".

Тенгиз Гудава:

В то же время, в начале следствия, когда вас только что арестовали, вы сказали, что, "пожалуй, можно и приговор уже зачитать", так как вы, видимо, были не уверены в том, что следствие и суд будут справедливыми. Вы изменили свое мнение?

Феликс Кулов:

Я был уверен, что я доказал свою правоту. Но, конечно, я ... поскольку меня задержали без доказательств, арестовали, не приведя ничего конкретного, то я сказал: "С таким же успехом можете сразу же вынести мне готовый приговор". Я, как юрист, был уверен, но, безусловно, какие-то сомнения были, что попытаются даже сыграть на этом, лишь бы меня осудить.

Тенгиз Гудава:

Как известно, в политических делах, а ваше дело так и рассматривалось, не всегда торжествует судебная справедливость. В вашем случае, как вы считаете, восторжествовала ли именно судебная справедливость, или имел место некий политический момент?

Феликс Кулов:

Я сейчас не готов дать политической оценки, хотя понимаю, что из этого тоже кому-то будут политические дивиденды, но я пока исхожу, прежде всего, из юридических оценок. Со мной никто на эту тему не говорил, не было никакой торговли в этом плане, поэтому я не готов сейчас говорить о том, что за этим последует политически.

Тенгиз Гудава:

То есть, с вами не велось никаких переговоров о том, будете ли вы участвовать в политической жизни страны или нет?

Феликс Кулов:

Абсолютно нет. Я думаю, что такой торг был бы неуместен. Человек сидит. Потом, когда он доказал свою правоту, кто-то приходит и говорит: "Теперь мы тебя оправдаем, но ты за это должен что-то сделать". Это был бы не мужской разговор. Если бы я был виноват, и были бы такие предложения - тогда можно было бы о чем-то говорить.

Тенгиз Гудава:

Господин Кулов, собираетесь ли вы возвращаться в большую политику, и собираетесь ли вы выставлять свою кандидатуру на президентских выборах?

Феликс Кулов:

Я объявил об этом еще зимой этого года, о том, что я буду баллотироваться и выставлять свою кандидатуру. Сейчас только встал вопрос о том, как это конкретно выглядит, и как это сделать, оценить ситуацию. Я же был оторван, не имея телевидения и радио. Я имел только официальные газеты, а из них нельзя сделать выводов о конкретной политической ситуации и идущих процессах. Поэтому нужно время для того, чтобы сейчас просто набрать информации, проанализировать ее и потом принять решение о том, как конкретно это будет выглядеть. Я не говорю ни да, ни нет. Я ничего не отрицаю. Я только говорю, что мне нужно время, чтобы я мог четко определиться - как я буду выступать, что я буду делать, потому что за 5 месяцев воды все-таки много утекло. Я посмотрел - к сожалению, кое-что изменилось, и расклад изменился, и здесь надо будет четко определиться: насколько и как я буду действовать, какие еще будут силы, кто еще пойдет выставляться - надо будет с ними переговорить, какие еще будут блоки и так далее. Есть очень много таких вопросов. И еще один вопрос возникает: это повторный суд, он будет идти точно так же, как и первый суд, продлится примерно месяц, я должен там находиться с утра до вечера - как это повлияет на избирательный процесс, когда он может начаться: здесь тоже надо посмотреть. После приговора есть определенный порядок подачи этой прокурорской жалобы. Трое подсудимых осуждены - двое, правда, условно, и их адвокаты тоже будут подавать жалобы. Все эти вопросы надо учесть.

Тенгиз Гудава:

Вас оправдали по суду, но намереваетесь ли вы подавать иск о компенсации - моральной, материальной?

Феликс Кулов:

Пока я на эту тему еще не думал, откровенно говоря.

Тенгиз Гудава:

В каком состоянии находится сейчас ваша партия, ваш арест и пребывание в заключении - как это подействовало на партию, нанесло ли ей какой-то ущерб?

Феликс Кулов:

Безусловно, был нанесен серьезный ущерб, у меня сейчас до сих пор без суда сидит тюрьме мой начальник предвыборного штаба Алиев. Его арестовали раньше меня. Один из активных членов партии - Баков: он тоже арестован. Он выдвигался в парламент, его арестовали. Как я считаю, тоже по надуманным мотивам. Часть членов партии просто запугали, и поэтому предстоит очень большая работа. Это тоже входит в вопрос аналитики, вопрос расстановки сил, средств и так далее.

Тенгиз Гудава:

Известно ли вам, что за ваше освобождение боролись много людей на всем земном шаре. В частности, во время визита американской делегации в Киргизию, которую возглавляла Госсекретарь США Мэдлин Олбрайт, этот вопрос - "вопрос об аресте Кулова", стоял очень остро.

Феликс Кулов:

Да, я знаю об этом, и я очень благодарен всем международным организациям, Госдепартаменту, Конгрессу, Сенату США, за их мощную, я бы так сказал, поддержку. Я очень благодарен многим депутатам Государственной Думы России, которые тоже сказали свое слово в связи с моим арестом. Я благодарен ОБСЕ. Мне очень... просто я целый день могу перечислять, кому я благодарен, и потом я хотел бы отдельно в каждый адрес отправить свои теплые искренние слова благодарности.

Тенгиз Гудава:

Вся эта деятельность в вашу защиту, правозащитная, по сути, деятельность, по вашему мнению, оказала ли она влияние на положительный исход вашего дела?

Феликс Кулов:

Безусловно, потому что не считаться невозможно. Я понимаю, если бы у нас было государство, в котором, как, допустим, в Туркмении, есть определенная изоляция - там, может быть, так не реагировали бы, но наше государство обязано реагировать, потому что мы себя объявили "островком демократии", и мы должны хотя бы на словах чего-то придерживаться. Поэтому, безусловно, этот момент сыграл свою положительную роль.

Тенгиз Гудава:

Насколько мне известно, ваши родственники и приближенные тоже пострадали в ходе всего этого процесса. Ваш брат, насколько я знаю, был снят с занимаемой должности. Они восстановлены в своих правах?

Феликс Кулов:

Нет, еще не восстановлены. Он пока безработный. Я вышел - пока меня не было, он еще не работал. Я же говорю: остаются проблемы, серьезные проблемы. Мое освобождение - одна ласточка еще не делает весны, поэтому надо бороться дальше.

Тенгиз Гудава:

Господин Кулов, я не знаю, насколько вы информированы, но в настоящее время идут бои на таджикско-узбекской границе. Опять, якобы, вторглись исламские боевики из Афганистана. Вы помните историю годовой давности, когда были аналогичные бои в Киргизии. Как в этой ситуации надо действовать?

Феликс Кулов:

Именно эти вопросы сейчас меня интересуют тоже и входят в программу моей аналитической деятельности. За неделю я должен кое-что сделать, и мне сейчас предстоит очень много контактов и встреч для того, чтобы, прежде всего, увязать это с Киргизией. Насколько распространены эти факты, как я считаю, агрессии, которые происходят там, как они могут перекинуться на нашу территорию, в каком виде это произойдет... Я думаю, что, по предварительным оценкам, это вообще угрожает стабильности в Ферганском регионе.

Тенгиз Гудава:

Господин Кулов, вы готовы сотрудничать в этом вопросе с властями?

Феликс Кулов:

Ради безопасности страны я готов сотрудничать со всеми.

Тенгиз Гудава:

Вам предоставлено право покидать Киргизию, допустим, уехать за границу?

Феликс Кулов:

Нет, я однозначно об этом говорил: я не буду просить политического убежища. Я знаю, что после моего освобождения кто-то даже высказывал угрозы в отношении меня, что те, кто сфабриковал это дело попытаются любой ценой сфабриковать на меня еще что-нибудь. Я сказал: "Да, Ради Бога, пускай это делают, но я свою страну не покину"!

Тенгиз Гудава:

Знаете ли вы, что в некоторых российских СМИ во время вашего задержания публиковались материалы, в которых говорилось, что "вы связаны с мафией, совершили целую серию убийств..." Подчеркиваю, это публиковалось в российских СМИ. Как бы вы прокомментировали такое отношение?

Феликс Кулов:

Я знаю, что это были заказные статьи, и более того, ко мне приходили телевизионщики из группы "Совершенно Секретно". Я сразу понял, что это люди, которые действуют по специальному заказу, и я думаю, что они были кем-то оплачены. Это очевидно. Они попали даже в камеру смертников. Ну, кто бы им дал такую возможность?! Поэтому то, что они сделали - это из области "черной пропаганды".

Тенгиз Гудава:

Вы считаете, что они действовали по указанию киргизских властей, или каких-то сил в российских коридорах власти?

Феликс Кулов:

Наших властей. Попасть в камеру смертников без разрешения наших правительственных учреждений невозможно. Невозможно было попасть кому-либо в мою камеру, наши местные журналисты не могли этого добиться. А им сразу же дали такую возможность. Ну, кто бы это мог дать? Конечно, наш "Белый Дом".

Тенгиз Гудава:

В Казахстане был принят закон о первом президенте, который существенно расширяет права нынешнего президента Назарбаева и дает ему уникальные права даже после того, как он перестанет быть президентом. В Киргизии возможно ли, что Аскар Акаев объявит себя пожизненным президентом?

Феликс Кулов:

До того, как это было принято в Казахстане, я, находясь в заключении, высказал примерно такую же идею. Почему? Я объяснил это следующим: у нас получается, что окружение, которое приходит, цепляется за власть больше, чем старый президент. Они никакой ценой не хотят его отпускать. Чтобы не было такой страшной драки, чтобы оставить президента номинальной марионеткой, чтобы окружение себе этого не позволяло, я тоже высказал предложение, что нужно ввести определенные привилегии для экс-президента, чтобы он не боялся уйти от власти. Чтобы он не остался без средств к существованию, чтобы его завтра не посадили, как меня, или как еще кого-то могут посадить. Я предложил такой вариант, но там, в Казахстане, конечно, переплюнули мои предложения.

Тенгиз Гудава:

Когда вы шли на суд и во время суда - какие были ваши предчувствия? Вы надеялись на оправдательный исход, или он для вас был в большей мере сенсационен и неожиданен?

Феликс Кулов:

Бог есть! Если сказать кратко. Я был уверен, что не может быть такой дикой несправедливости, когда против тебя нет ни одного доказательства, ну абсолютно ничего - ни одного документа, ни одного факта. И вот на этом голом поле тебя просто берут и говорят, что ты виноват. Почему-то я думал, что есть какие-то высшие идеалы справедливости, принципы какие-то...В конце концов, высшая какая-то божественная сила, которая не позволит, чтобы это произошло. Почему-то у меня в этом была уверенность.

Тенгиз Гудава:

Освобождение Феликса Кулова я попросил прокомментировать сотрудника Киргизской Редакции Радио Свобода Нарына Айыпа.

Нарын Айып:

Ситуация сложная. Сначала, когда поздно вечером 7 августа Кулов был оправдан и свободен, все решили, что это - политическое решение, что власти дали команду решить вопрос таким образом, потому что было большое давление со стороны международной общественности, может быть, было давление и по закрытым дипломатическим каналам. В Бишкеке, с другой стороны, все время, пока Кулов был в тюрьме, продолжались пикеты протеста. 145 дней люди непрерывно пикетировали, несмотря на все. Были аресты, штрафы, избиения, многие люди попали в больницы, была голодовка, люди теряли сознание на площади и их отвозили в больницы. Однако, 9 августа прокурор, который требовал для Кулова девять лет, заявил, что опротестует решение судьи. Он сказал, что во время следствия вина Кулова была полностью доказана, судья не принял во внимание доводы обвинения, и он подаст в Республиканский Военный Суд апелляцию - он имеет право сделать это в течение 10 дней. Так что получается, что не так все просто.

Тенгиз Гудава:

А может ли это дело с апелляцией затянуться до тех пор, пока состоятся президентские выборы, и таким образом Кулов будет все равно отстранен от участия в выборах?

Нарын Айып:

Конечно, может затянуться. Во-первых, в интересах властей показать, что дело серьезное и поэтому все так долго тянется. С другой стороны, есть судебное решение, хотя бы и в первой инстанции, и в принципе это не запрещает ему выставлять свою кандидатуру в президенты.

Тенгиз Гудава:

Это было мнение сотрудника Киргизской Редакции Радио Свобода Нарына Айыпа. Со мной в студии Олег Панфилов, известный специалист по Центральной Азии, директор Центра экстремальной журналистики.

Олег, мне кажется, что для самого Кулова это было как чудо, он и говорит в интервью про "божественное вмешательство". Как бы вы прокомментировали это событие?

Олег Панфилов:

Я разговаривал с Куловым за полчаса до нашей беседы, и, конечно, это было неожиданно для всех, и, как мне рассказал господин Кулов, люди, которые встречали его у здания суда, были в таком восторге, что чуть ли не на руках несли его от здания суда до машины. Это действительно уникальный случай, потому что все опасались, что судебная система Киргизии, зависимая от властей, конечно же приговорит Кулова хотя бы к какому-то сроку, чтобы он не участвовал в предвыборной кампании. Мне показалось, однако, что власти могут держать за пазухой еще один вариант. Я спросил Феликса Кулова: может ли быть применен такой метод отстранения его от предвыборной кампании, как, например, экзамен по киргизскому языку, который кандидат в президенты обязан сдать? Феликс Кулов действительно не очень хорошо говорит по-киргизски - лучше, чем несколько лет назад, но все-таки, как он сам сознался, этот экзамен он может сдать на "тройку" или "тройку с плюсом". Но, в то же время, он сказал, что использует подписанный недавно указ президента Акаева по поводу государственного статуса русского языка, и он предложил провести экзамен и по русскому языку, и посмотреть, кто на русском говорит лучше, чем он. Я думаю, что киргизские власти, конечно, держат в запасе еще несколько вариантов отстранения Феликса Кулова от участия в предвыборной кампании. В связи с этим я хотел бы сказать, что на фоне процесса и начала следствия над Куловым в Киргизии создавалась нездоровая ситуация не только в политике, но и в том, что касается СМИ. Были многочисленные преследования оппозиционной и независимой прессы - опять-таки, многострадальная газета "Республика" в очередной раз подверглась судебному преследованию и вынуждена была платить огромный штраф. Постоянно преследуется газета "Асаба". Начались процессы очень тревожные на юге Киргизии - в Ошской и Джелалабадской областях судили двух журналистов, и власти, наверное, попытаются еще и вести сейчас собственную информационную политику, и я думаю, что для них примером может послужить аналогичная политика российского президента Путина.

Тенгиз Гудава:

Освобождение Феликса Кулова было с облегчением воспринято мировыми правозащитными организациями. В частности, в своем заявлении ОБСЕ высоко оценила это событие. Впервые за последнее время Киргизия удостаивается похвал. Впрочем, по последним сообщениям из Бишкека, к суду привлекается газета, опубликовавшая статью о деле Кулова. Газета называется "Дело №..."

XS
SM
MD
LG