Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Массовые аресты в Узбекистане

  • Тенгиз Гудава

Тенгиз Гудава беседует с правозащитником, руководителем Центрально-азиатского отделения известной общественной организации "Мемориал" Виталием Пономаревым.

Тенгиз Гудава:

Недавно я получил по факсу письмо из Узбекистана. Матери и жены десяти осужденных взывают о помощи. На не совсем правильном, но оттого еще более проникновенном русском языке женщины рассказывают о пытках, которым подвергают их мужей и сыновей, о произволе следственных и судебных органов, но главное - о беспочвенности и смехотворности обвинений, выдвинутых против десяти мужчин. А обвиняют их в терроризме и антигосударственной деятельности. На самом деле, уверяют женщины, эти люди просто были мусульманами. Вот выдержка из письма:

"В чем эти молодые несчастные люди виноваты? Они кроме совершения 5-кратного намаза (молитвы) перед Создателем Аллахом, и честной жизни, ни в чем не виноваты. Наглости и преступления режима узбекской власти дошли до того, что даже занятия спортом, отдых за пределами города, в горах, инкриминируется мусульманам как преступление. Почему нашим мужчинам не положено заниматься спортом или отдыхать в горах, или собираться в "гап" - мероприятие, принятое испокон веков среди мусульман Средней Азии"? - спрашивают узбекские женщины и мне вспоминается пышный теннисный турнир в Ташкенте на "Приз Президента"...

Писем и другого рода сведений, подобных приведенным выше, я получаю немало. Создается впечатление, что в Узбекистане идет чистка, напоминающая 37-й год. Что на самом деле происходит в крупнейшей среднеазиатской республике?

Гость нашей программы сегодня - руководитель Центрально-азиатского отделения известной общественной организации "Мемориал" Виталий Пономарев.

Виталий, надо сказать, что у вас трудный регион в том плане, что и Узбекистан, и тем более - Туркменистан -практически герметичные, закрытые общества. Как вы ведете работу, как вы собираете информацию в этих республиках?

Виталий Пономарев:

Можно провести определенную аналогию между тем, как мы работаем в этих странах, и тем, как работали западные правозащитные организации в СССР в догорбачевский период. Мы издали списки лиц, осужденных за "антигосударственную деятельность" в Узбекистане за 1999-й - 2000-й год. Эти списки далеко не полные, но это наиболее полное из всего, что удалось подготовить.

Тенгиз Гудава:

Надо сказать, что вопрос достаточно сложный - кто-то говорит о десятках политзаключенных, кто-то о сотнях, кто-то о тысячах, а кто-то и о десятках тысяч. Где истина, сколько, по вашим данным, в Узбекистане политзаключенных?

Виталий Пономарев:

Конечно, о десятках или сотнях людей сейчас речь уже не идет. Даже узбекское правительство на недавней пресс-конференции в Ташкенте в сентябре этого года назвало цифру: более 2 тысяч человек, осужденных по обвинению в посягательстве на конституционный строй. В то же время, цифры в "50 тысяч и до 300 тысяч политзаключенных", - эти цифры сильно завышены. Начиная с 1998-го года, впервые мусульманам и представителям оппозиционных структур стали предъявлять политические обвинения, и стало возможно отбирать материал на основе достаточно формальных критериев. Раньше почти все уголовные дела фабриковались - предъявлялись обвинения в незаконном хранении патронов и наркотиков, небольших доз, и там очень трудно было выделить, кто является политзаключенным. Сейчас репрессии приняли массовый характер, и можно грубо сказать, что не менее 7 тысяч человек в течение 1999-го и 2000-го годов были осуждены по обвинению в совершении государственных преступлений. Эта цифра не включает политзаключенных более раннего периода, часть которых остается в заключении, и тех, кому предъявлены обвинения в хранении наркотиков и оружия - это, в общем, тоже тысячи людей.

Тенгиз Гудава:

Есть аналогия с диссидентской эпохой в СССР - тоже часть диссидентов сажали по классическим диссидентским статьям - "антисоветская агитация и пропаганда", а часть - по обычным уголовным, любым статям. Таких политзаключенных очень трудно определить. Эти люди, которые в массовом порядке с 1998-го года осуждаются по обвинению в "антигосударственной деятельности" - в чем конкретно их преступления, что им вменяется в вину?

Виталий Пономарев:

Более половины всех осужденных - молодые люди, принадлежащие к партии Хизб-ут-Тахрир - это исламская партия, которая выступает за создание Всемирного исламского халифата, но непосредственно в вину им вменяется распространение листовок, в которых содержатся выпады в адрес Каримова, приводятся факты преступлений, совершаемых сотрудниками правоохранительных органов в отношении исламской оппозиции. Здесь мне хотелось бы подчеркнуть, что партия Хизб-ут-Тахрир - я говорил с достаточно высокопоставленными ее представителями в разных регионах Центральной Азии, и всюду они неизменно подчеркивают, что эта партия выступает против какой-либо вооруженной борьбы, не стремится к вооруженной борьбе с правительством и организации восстаний. Тем не менее, их обвиняют в попытках "насильственного изменения конституционного строя". Также есть группа людей, которых обвиняют в терроризме, причем обвинения в терроризме часто выдвигается неоправданно широко. Известны случаи, когда религиозный крестьянин хранил дома селитру в качестве удобрения, а селитра - один из компонентов для изготовления взрывчатки, и просто потому, что он был активистом общины, которую власти называли ваххабитской, и у него дома обнаружили селитру, он был обвинен в подготовке террористического акта.

Был еще более "анекдотичный" случай, трагический я бы сказал, когда представитель правозащитной организации в Ташкенте Исмаил Адылов был осужден по нескольким статям, в том числе был обвинен в подготовке теракта. Единственное доказательство - у него дома обнаружили схему ташкентской тюрьмы, и следователи пришли к выводу, что раз у гражданина Узбекистана была схема тюрьмы, значит, он готовил теракт, чтобы освободить заключенных, и суд полностью воспроизвел эти обвинения, и ему дали срок, в том числе и за подготовку теракта. И есть третья большая группа осужденных - те, кто в первой половине 90-х и иногда еще даже в 80-е годы посещал мечети, которые власти сейчас называют ваххабитскими, был активистом религиозных общин, некоторые состояли в организации "Адаллат". Даже если иногда эти люди уже 7 лет не занимаются какой-либо политической или религиозной деятельностью, достаточно того, что их лица были идентифицированы на видеопленке, и их тоже обвиняют в "посягательстве на конституционный строй". Есть даже случаи, когда таких людей выдавали из России, и человек, который уже 5,6,7 лет жил в России, осуждался в Узбекистане на 20 лет лишения свободы за то, что он посягал на его конституционный строй, хотя он не был там эти 7 лет и не поддерживал связи со своей родиной.

Тенгиз Гудава:

Виталий, у вас есть списки или хотя бы несколько фактов того, что российское правительство выдало Узбекистану людей по таким обвинениям?

Виталий Пономарев:

Да, несколько случаев известно, и у меня есть даже тексты приговоров, вынесенных в Узбекистане этим людям за последние два года. Первый случай - сразу после февральских взрывов 1999-го года , когда читаешь приговор, трудно воспринимать это всерьез - не было никаких доказательств виновности этого человека, и было только два свидетеля, один их которых - местный алкоголик. Он рассказал, что пил пиво в пивной, а этот человек подошел к нему и агитировал за создание исламского государства. Достаточно показания двух таких свидетелей, и человек может на 20 лет попасть в тюрьму.

Тенгиз Гудава:

Виталий, партия Хизб-ут-Тахрир - что это за партия, если в нее в массовом порядке хотя бы судя по тому сколько сажают в тюрьму, вступают в Узбекистане люди, и откуда она появилась?

Виталий Пономарев:

Это международная исламская организация, возникшая в начале 50-х годов на Ближнем Востоке. Она не занимается теологическими вопросами, но ставит перед собой цель создания "Всемирного исламского халифата", она при этом отвергает как путь вооруженной борьбы за власть, так и путь демократический - парламентский. Она считает, что необходимо ведение пропагандистской работы в таких масштабах, чтобы общество стало само требовать от государства переходить к исламскому правлению,

Тенгиз Гудава:

Пропагандистской работы чисто религиозной, либо политической?

Виталий Пономарев:

И политической тоже. Партия построена по принципу пятерок - "халка". В каждой "халке" проходят занятия по определенной программе. Есть набор брошюр, которые члены должны изучать, и на определенной стадии человек сам решает, дает он, как бы, клятву верности, вступает в партию, или нет. Группы этой партии действовали в Узбекистане с 1991-го года, и их существование не являлось проблемой, пока не начались массовые аресты их членов. У них, скажем, не было до 1999-го года ни одной листовки, где бы эта партия писала что либо об Узбекистане или Средней Азии - там, в основном, обсуждались либо теоретические проблемы, либо ситуацию на Ближнем Востоке. Первые аресты ее членов начались летом 1998-го года. Тогда власти еще не очень понимали, что это такое, писали "ваххабитская партия

Хизб-ут-Тахрир", или их называли ваххабитами...

Тенгиз Гудава:

А они не ваххабиты?

Виталий Пономарев:

Я бы вообще этот термин применительно к Центральной Азии не использовал, но даже в том смысле, в каком его используют узбекские власти, они не ваххабиты. И между общинами, которые власти называют ваххабитами, и этой партией существуют не самые дружественные отношения. Буквально на следующий день после взрывов в Ташкенте министр внутренних дел Узбекистана Алматов выступил и сказал, что к взрывам причастна партия Хизб-ут-Тахрир, и начались аресты сотен, а потом и тысяч членов этой партии. Тогда Хизб-ут-Тахрир начала листовочную войну против Каримова, где описывались эти аресты, где действия Каримова объяснялись тем, что "он - еврей, и поэтому он ненавидит мусульман", и власти ответили на распространение таких листовок новыми арестами. Хизб-ут-Тахрир ответила акциями, когда несколько раз сотни ее членов выходили на улицы и открыто раздавали листовки, что, конечно, было для Узбекистана чрезвычайным событием. Я не буду описывать все перипетии этой борьбы, но скажу только, что по мере того, как усиливались репрессии, все большее число новых членов вступало в эту партию, и к октябрю прошлого года в ней уже только в Узбекистане было около 15 тысяч новых членов.

Тенгиз Гудава:

Но все-таки эта партия выглядит достаточно туманно для современного мира и, видимо, не вступает в контакты с мировыми СМИ - кого она рекрутирует, кто эти 15 тысяч ее членов? Сельские люди или городские? Интеллектуалы или простые мусульмане? Что эти люди ищут в этой партии и чем привлекательна ее доктрина - создание "Всемирного халифата" - это все-таки достаточно экзотическая идея, а за что конкретно они выступают?

Виталий Пономарев:

Нельзя сказать, что материалы этой партии совсем недоступны - она имеет сайт в Интернете, есть материалы на английском, арабском и немецком языках, сейчас, я видел, появился и русский заголовок сайта, пока без наполнения, но в ближайшее время, я думаю, будет и на русском языке. В партию вступают, в основном, молодые люди, это видно из судебных материалов, которыми мы располагаем. Большая часть - молодежь в крупных городах, хотя есть и в селах. Много туда вступает людей с высшим образованием, и многие сейчас рассматривают вступление в эту партию как для них единственную возможность как-то попытаться изменить ситуацию. Ситуация в Узбекистане вызывает у молодежи, мягко говоря, неудовлетворенность, она не видит перспективы, не может реализовать себя, не видит перспектив в рамках этой системы, где зарплата несколько долларов в месяц, невозможно обсуждение политических проблем и так далее. В условиях, когда власти лишили страну светской оппозиции и закрыли пути для проникновения демократической литературы и так далее, молодые люди видят единственный выход в создании исламского государства, как возможности изменить ситуацию.

Многих привлекает то, что эта партия открыто критикует Каримова. Членам Хизб-ут-Тахрир запрещено скрывать свою принадлежность к партии в случае задержания милицией. Если он вступил и дал клятву, то при задержании он должен сказать: "Да, я член Хизб-ут-Тахрир, и я против этого режима". Вследствие этого многие судебные процессы сейчас превращаются в политические манифестации, когда подсудимые встают и описывают пытки, которым их подвергают и говорят, что, несмотря на все они готовы бороться дальше, и даже если их приговорят к расстрелу, то это не изменит их позицию. Тогда под влиянием этого в партию вступают многие их родственники, и так далее.

Тенгиз Гудава:

"Исламское Движение Узбекистана", - боевики, которые действуют во главе с Джумой Намангани и Тахиром Юлдашевым - вот уже второй год они пытаются проникнуть в Ферганскую долину, используя границы сопредельных республик, в основном - Киргизии, но были и попытки проникнуть непосредственно в Узбекистан из Таджикистана. Каковы взаимоотношения между все-таки, видимо, достаточно умеренной, не пропагандирующей насилие партией Хизб-ут-Тахрир, и явно экстремистской организацией ИДУ, которая второй год применяет оружие и открыто объявляет путь вооруженной борьбы с режимом Каримова?

Виталий Пономарев:

Я думаю, что нет никаких контактов, более того, когда я общался с членами Хизб-ут-Тахрир, они говорили, что не приемлют тот путь, который избрало ИДУ, хотя в прессе с подачи тех или иных спецслужб появлялись заметки, что чуть ли не Хизб-ут-Тахрир создано ИДУ, или что они совместно готовят каких-то террористов на территории Афганистана - я думаю, что это не соответствует действительности. Вообще, я бы сказал, что внутри Узбекистана стремительно нарастает социальная напряженность, а массовые репрессии - если вначале, когда они носили ограниченный характер, они пугали людей, и, может, заставляли кого-то отказаться от общественной деятельности и уйти в частную жизнь, то сейчас стал даже исчезать страх, потому что сейчас это уже даже не как борьба с диссидентами, а скорее - аналогия со сталинским периодом. Если ты попадешься, тебя посадят, никакой прямой логики в этом нет. Надо сказать, что если бы и не было никакого ИДУ, то социальный взрыв может в любой момент начаться. Поводом могут стать, скажем, похороны какого-нибудь известного мусульманского деятеля - тела многих из них сейчас выдают из концлагеря, какие-то другие события.

Тенгиз Гудава:

Что известно о концлагере, о котором вы упомянули?

Виталий Пономарев:

Это лагерь особого режима, созданный примерно весной прошлого года в Каракалпакии, примерно в 200 километрах северо-западнее Нукуса в пустынной местности. Туда отправляют только политзаключенных, которые имеют большие сроки лишения свободы - там нет ни одного чистого уголовника. И там очень плохие условия жизни - не хватает воды, ужасный климат, засоленность... Понятно, что там очень высокая смертность, только за прошлый год там погибло как минимум несколько десятков человек, и, кроме того, это не совсем обычная зона для заключенных, а там узники содержатся в бетонных камерах тюремного типа, прогулка 40 минут в день...

Тенгиз Гудава:

То есть, это то, что называется "крытый режим" - самый суровый и самый серьезный?

Виталий Пономарев:

Да.

XS
SM
MD
LG