Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Исповедь российского офицера

  • Тенгиз Гудава

(часть 3)

Часть 4

Тенгиз Гудава:

"Исповедь российского офицера", - так мы назвали обширное интервью, которое дал нашей радиостанции Ермек Спатаев, участник чеченской войны. Сегодня - четвертая часть цикла. Я напомню фабулу интервью. Ермек Спатаев, бывший капитан МВД, подписал контракт с российской армией и попал в Чечню. Он был назначен командиром взвода. Нищая, полуголодная российская армия вела беспрерывные обстрелы мирных сел, занималась открытым мародерством во время так называемых "зачисток". Командованием насаждалась ненависть к мирному чеченскому населению, хотя само население не относилось враждебно к российским военным. Эти факты и многое другое вызвало шок и внутренний протест со стороны капитана Спатаева. В итоге он разрывает контракт и бежит из Чечни. Предыдущая часть интервью закончилась рассмотрением первого факта произвола в воинской части, где служил Ермек Спатаев. Это заявление было направлено на имя главного военного прокурора Российской Федерации. Вот, факт второй - 16 октября рядовой Чуденко из автомата Калашникова нанес "пулевое ранение шейных позвонков", как тут сказано, рядовому Севастьянову, в результате чего Севастьянов умер. Что произошло? Ссора, что? Существуют, разумеется, неуставные отношения, но что немного странно, что это не обычная армия, а, в основном, контрактники, люди, уже прошедшие армию, имеются в виду не "салаги", а люди весьма опытные и зрелые, подписавшие контракт, часто офицеры. Так вот, на чем там зиждятся эти неуставные отношения?

Ермек Спатаев:

Неуставные отношения - это бич российской армии. И именно этот бич больше выразился именно при военных действиях, когда командиры целый день пьют водку и не знают, что делает личный состав в это время - может быть он ушел в деревню грабить мирных людей, а может быть без причины обстреливает ближние районы.

Тенгиз Гудава:

Или вот рядовой Чуденко поссорился с рядовым Севастьяновым и один другого убил, или в чем была причина?

Ермек Спатаев:

Насколько я знаю, по моим сведениям, там солдат просто хотел легко ранить другого солдата, чтобы не идти дальше.

Тенгиз Гудава:

То есть, самострел?

Ермек Спатаев:

Конечно. Я вам скажу, 21 октября планировалось уже идти через Терек и, естественно, многие солдаты, в том числе и контрактники, не хотели идти дальше, и я знаю, очень много случаев, как вы сказали, самострелов. В данном случае солдат просто решил пулей задеть шею, но, видимо чуть-чуть не рассчитал и был такой печальный итог.

Тенгиз Гудава:

Странно, что для самострела выбирался вот такой способ - шея, все близкое к голове, по-моему, его легче делать, скажем, в ногу?

Ермек Спатаев:

Я вам скажу, что рядовой Газитуллин тоже был ранен.

Тенгиз Гудава:

Еще один маленький вопрос - каковы межнациональные отношения в российской армии, каково было отношение к вам, как к этническому казаху?

Ермек Спатаев:

Как мне потом сказал подполковник Летанин, замполит, они говорили, что сделали ошибку, поставив казаха командиром взвода, потому что, как я потом выяснил, с Москвы действительно пришла секретная директива не ставить нерусских на должности командиров. Да, я читал лично, она подписана министром обороны Сергеевым.

Тенгиз Гудава:

Ну вот, далее у вас в заявлении идет описание факта третьего - когда в полку № 15 таманской дивизии, рядовые Михайлович и Бармин получили тяжелые пулевые ранения от своего сослуживца, рядового Самсонова, и факт четвертый - 12 октября командир батальона майор Жохов перед строем 1-й роты батальона №1 полка №752 ногой ударил в пах рядового-контрактника Зыбина. Мне кажется, этот эпизод наиболее затронул именно вас, расскажите о нем пожалуйста.

Ермек Спатаев:

Сначала про Михайловича и Бармина - они пострадали из-за того, что не поделили патроны. Я вас скажу такую вещь - когда солдатам кушать нечего, мы кипятим патроны, и их кипятить - это сложная процедура, вот эти патроны, я вам специально в студию принес: это -патрон от АК-74, его надо кипятить два часа. Почему? Чтобы потом продать их местному населению за питание, чтобы они дали больше молока, хлеба и так далее.

Тенгиз Гудава:

А зачем кипятить?

Ермек Спатаев:

Кипятить их надо для того, чтобы они потом не шли для употребления. После кипячения они непригодны для употребления.

Тенгиз Гудава:

А зачем тогда их покупает местное население?

Ермек Спатаев:

Местное население скупает их, чтобы потом продать боевикам.

Тенгиз Гудава:

Так боевики не смогут ими пользоваться.

Ермек Спатаев:

Естественно.

Тенгиз Гудава:

То есть, идет обман боевиков?

Ермек Спатаев:

Естественно, мы же кипятим их специально, более двух часов, чтобы потом они не шли в употребление. Так вот они, видимо они не поделили патроны, и, видимо, в пьяном виде этот солдат - Самсонов расстрелял, будем так говорить, Бармина и Михайловича. И, кстати, все они одного года рождения - 1979-го, то есть, никакой ни дедовщины, ничего, все 1979-го года рождения, одного призыва. Ну а второй факт - да, это было 12 октября: перед строем майор Жохов, командир батальона перед тем, как нам идти на задание - "зачистку" района станицы Калиновская построил в 10 часов всю роту и подойдя к моему взводу спросил у рядового Зыбина: " Вы почему небриты"? Зыбин ответил, что нет воды и лезвий. Но так как майор Жохов был утром с похмелья, мягко говоря, он сразу, не раздумывая, правой ногой ударил Зыбина в пах. Тот, бедолага, согнулся, вся рота это видела, упал от боли. Когда распустили роту, я сказал Жохову, что нельзя так обращаться с людьми. Он сказал: "Вы для нас - контрактники, вы для нас не люди, вы сами подписали контракт, а теперь отрабатывайте". Я говорю: "Извините, а какая-то должна быть этика между солдатом и офицером"? Он говорит: " Какая этика в боевых действиях". Вот что мне пояснил Жохов.

Тенгиз Гудава:

То есть, насколько я понимаю, это уже ваше непосредственное такое столкновение с начальством?

Ермек Спатаев:

Да.

Тенгиз Гудава:

То есть, вы выразили недовольство ?

Ермек Спатаев:

Тенгиз, я так воспитан, я вам уже говорил, что я рос в детском доме. И у меня обостренное чувство справедливости.

Тенгиз Гудава:

Ермек, вы написали это заявление, у меня копия, на имя Главного военного прокурора. Я приведу заключительные слова из вашего заявления: вы пишете: "Уважаемый прокурор, прошу вас по всем указанным мной фактам провести объективную поверку и наказать виновных лиц в совершении преступлений, подлогов, фальсификаций. Обращаясь к вам, я уповаю на вашу порядочность честность и принципиальность". Какова была реакция Главного военного прокурора на это заявление?

Ермек Спатаев:

Когда я отдал это заявление, полковник внимательно ознакомился с моим заявлением, и сказал мне следующее: " Ермек Спатаевич, а к чему вы все это затеяли - вы все-таки офицер, вам идет 940 рублей в день, ну и служили бы, к чему тягаться, ведь это - война, вы не боитесь, что у вас вся ваша эпопея поиска правды закончится как с Дмитрием Холодовым. Но он то был известный журналист, а вы то кто"?!

Тенгиз Гудава:

Дмитрий Холодов был журналистом газеты "Московский Комсомолец", он вам сказал о Дмитрии Холодове?

Ермек Спатаев:

Да. Он мне сказал открытым текстом: "Вы знает, не таких людей мы убирали", - то есть, я понял, что он мне угрожал.

Тенгиз Гудава:

Можете сказать поточнее - где и когда это было?

Ермек Спатаев:

Это было 16 ноября, когда я уже вышел из госпиталя в Краснодаре и выехал в Москву. Это было в приемной Главного прокурора, в здании.

Тенгиз Гудава:

А фамилию его не помните?

Ермек Спатаев:

У меня нет с собой данных, они у меня остались дома, но мне прямо так открытым текстом в секретариате, где берут заявления и сказал: "А вы не боитесь, что у вас получится, как с Дмитрием Холодовым. Вы правду не найдете". Я с ним, в принципе, согласен.

Тенгиз Гудава:

Хорошо, каковы были ваши следующие шаги, вот после такой, скажем так, отповеди, насколько я знаю, вы написали заявление на имя министра обороны маршала Сергеева - вот передо мной его копия. Мое внимание привлекла фраза: вы пишете: "Солдаты голодают в окопах, вынуждены просить продукты у местного населения, имелись факты продажи боеприпасов со стороны офицеров". Каким образом идет эта продажа, и продается ли местному населению что-нибудь кроме патронов?

Ермек Спатаев:

Тенгиз, вы беседуете не только с одним из очевидцев этой войны, но и с оперуполномоченным МВД, по бывшей моей профессии я был оперуполномоченный. И в селе Калиновская в Чечне я сделал очень большую агентурную сеть из местных жителей, я общался с чеченцами в доверительных беседах, так вот, в одной из таких доверительных бесед, это было 15 октября, я взял двух солдат и выехал в село Калиновская. В одном из домов в 6 часов дня я сделал обыск у одного, будем говорить, бизнесмена, он имеет там авторитет, и я сделал у него обыск. Не скрываю, что это был обыск в ходе оперативных розыскных мероприятий.

Тенгиз Гудава:

Но никем не санкционированный?

Ермек Спатаев:

Да, я пошел на нарушение, и что я выявил: я выявил у него в погребе в ящике 4 новых гранатомета.

Тенгиз Гудава:

Свежих, не вареных?

Ермек Спатаев:

Да, свежих, новых, неиспользованных, 8 автоматов Калашникова, 28 гранат и 14 ящиков патронов - к гранатометам, автоматам Калашникова, пулеметам и так далее.

Тенгиз Гудава:

Это у него там был хороший арсенал.

Ермек Спатаев:

По расценкам, как он мне сказал, он стоил более 20 тысяч долларов, но я хочу сказать следующее: этот человек рассказал мне всю сеть того, как к нему попадает это оружие. Ведь когда чеченские боевики взяли села в Дагестане, то из Ботлихского района была наведена сеть поставки оружия в Наурский район Чечни, и в ней участвовало 8 полковников. На этих 8 полковников было истрачено всего лишь всего 3 800 долларов. Когда я припер этого человека к стенке, я ему дал гарантию, что сохраню ему жизнь, а он дал мне ценную информацию. Я не знаю, насколько она была ценная, я все это потом секретно изложил в рапорте, что мы полностью оставляем ему арсенал и ему ничего не будет, но он мне за это дает информацию - я его ничем не высвечиваю. Он мне дал расписку. Вот она до сих пор у меня, расписка, что он дает мне информацию, на условии, что я отрабатываю ее за сутки - потом, по истечении суток, он пишет, что за нее уже не ручается. А информация была следующая: что в 36 километрах находится в плену какой-то генерал. "Я не знаю, какой генерал, - он говорит, - но находится генерал".

Тенгиз Гудава:

Генерал Шпигун?

Ермек Спатаев:

Не знаю, но он сказал: "Если вы ее не отработаете до истечения суток, я за нее потом ручаться не буду, потому что генерала держат три ночи где-то и потом увозят в другое место, и охраняет его не более 20 человек", - сказал он. Я понял, естественно, что человек ставит своей распиской под удар свою семью, и я не стал у него искать подтверждений. Он мне дал расписку, я ее мог в любом случае отдать чеченцам - и все. Но он дал мне, я думаю, ценную информацию. Я ее докладываю старшему оперуполномоченному, майору ФСБ Осипову, что : "Так и так - отработайте ее, я думаю, что это - Шпигун".

Тенгиз Гудава:

Вы тоже подумали, что это - Шпигун?

Ермек Спатаев:

Естественно.

Тенгиз Гудава:

Ну да, генерал - кто же еще.

Ермек Спатаев:

Вы знаете, какая была реакция: "У нас нет сил добраться до того района, - но самое главное в конце: Осипов сказал. - Нам сейчас не интересна судьба генерала Шпигуна, она для нас не представляет никакой информации, нам нужно к Новому Году взять Грозный".

Тенгиз Гудава:

То есть, насколько я понимаю, вы хотели найти применение своим профессиональным навыкам, полученным вами с гражданки, хотя, работа в МВД, наверное, это не такая уж вольная гражданская жизнь, а условия, приближенные к боевым, учитывая преступность в России, в Туле, в частности. Вот вы хотели применить свои силы, и, как говориться: "Любое благое пожелание должно быть наказуемо", - такая есть поговорка, и в итоге что же получилось - ваш такой благой порыв завершился совсем другим. Вы стали в армии как бы диссидентом. Вот это заявление, на имя министра обороны, маршала Сергеева, к чему оно привело? Я вижу, вы обращались к нему с еще одним заявлением, и вы уже пишете: "В связи с угрозами физической расправы я не могу по объективным причинам продолжать службу в воинской части:" То есть вы уже пришли к выводу, что вы не можете служить?

Ермек Спатаев:

Я вам должен рассказать такой факт, что 18 октября этого года в полку 752-м был бунт, он был инициирован мной, я стал его лидером - 46 контрактников отказались участвовать в боевых действиях. Мы отказывались по тем простым причинам, что Министерство обороны систематически нарушает наши права и не выполняет требования, установленные контрактом, и контрактники не ставили вопрос так, что "вы сперва нам заплатите, а потом мы пойдем в бой". Нет, но мы хотели знать, на каких условиях мы воюем.

Окончание

XS
SM
MD
LG