Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Присяжные в России: судьи или заложники?

  • Лев Ройтман

С января этого года суды присяжных будут действовать в 70-ти субъектах Российской Федерации, а в следующем году уже во всех регионах России кроме Чечни - там только через четыре года. Повысят ли суды присяжных обоснованность и справедливость судебных приговоров в России? В нашем разговоре участвуют: профессор Московского Института экономики, политики и права, ранее член Коллегии по уголовным делам Московского городского суда Сергей Пашин; публицист Леонид Радзиховский; из Тренто, Италия, наш корреспондент Джованни Бенси.

Сергей Анатольевич Пашин, Москва, кстати, суды присяжных в Москве вводятся только через полгода, но вопрос: что говорит вам ваш судейский опыт, что следует, а чего, быть может, не следует ожидать от суда присяжных в сегодняшней России, в сегодняшних условиях?

Сергей Пашин: Я думаю, что не стоит ожидать очень быстрого эффекта. Но, тем не менее, все, и сторонники суда присяжных, и противники суда присяжных подтвердят вам, что в тех девяти регионах России, где суд присяжных действует с 93-94-го годов, качество предварительного следствия выросло. Количество преднамеренных нарушений закона при расследовании дел уменьшилось, и везде возросла компетентность и судей, и прокуроров, и адвокатов, которые выступают в суде присяжных. Кроме того, правосудие стало гораздо более справедливым, во всяком случае, в суде присяжных. К тому же суд присяжных оказал благотворное воздействие и на те суды, где присяжных нет и в помине. Потому что судьи, работающие без присяжных, стали тоже задаваться вопросами о правомерности полученных доказательств и исключать из разбирательства те из них, которые были получены с нарушением закона. То есть в целом суд присяжных оказывает облагораживающее влияние на всю судебную систему. Хотя пока в год рассматривалось с участием присяжных не больше 400-500 дел в отношении примерно 800 обвиняемых.

Лев Ройтман: В России опыт суда присяжных - это опыт тех девяти регионов, в которых они уже действуют несколько лет, и, кроме того, тот опыт, который уходит далеко-далеко назад в российскую историю. Но следует заметить, что и в той российской истории суды присяжных отнюдь не всегда были эталоном справедливости и, во всяком случае, судебной аккуратности. Достаточно вспомнить "Воскресение" Толстого, роман, которого, быть может, и не было бы в той фабульной форме, в которой мы его знаем, если бы не чудовищная ошибка суда присяжных, российских присяжных в той России. И в связи с этим, Леонид Александрович Радзиховский, чего вы ожидаете или не ожидаете от суда присяжных в сегодняшней России?

Леонид Радзиховский: Вы знаете, если считать, что суд присяжных подарил России "Воскресение", то я не ожидаю нового романа "Воскресение", потому что Толстого нового нет. А если говорить о юридической функции суда присяжных, то я грешным делом ничего хорошего от суда присяжных не ожидаю. Давайте возьмем тот же роман "Воскресение", как бы сегодня проходил суд присяжных? Там дело было в том, что несправедливо осудили, просто забыли одну деталь юридическую, несправедливо осудили проститутку, обвиняли ее в убийстве, а она не убивала, ее несправедливо осудили. Вот что мне кажется, было бы сегодня в суде присяжных: они бы там сидели, обсуждали улики, но при этом каждый бы думал совсем о другом: нас тут 12 человек в этой комнате, владельцы публичного дома, как все понимают, связаны с милицией, с мафией, с администрацией, с кем угодно. Сколько людей из тех 12-ти, которые сидят в этой комнате, будут "стучать" реальным владельцам этого публичного дома или тем, кто "крышует" публичный дом? Кто из них стукач, сколько этих стукачей и что со мной сделают, если я проголосую по закону, по совести, как угодно, но так, как неугодно реальным владельцам публичного дома? Вот вам и весь суд присяжных. Я не юрист, я обычный российский обыватель. Если бы на мое горе-злосчастье меня выбрали присяжным, я бы сделал все, чтобы от этого уклониться. Делать так, как мне говорят совесть и убеждения, я буду бояться, делать так, как выгодно было бы тем или иным бандитам, мне будет стыдно. Вот моя реальная дилемма. Защитить 12 присяжных, по-моему, технически невозможно, одного судью защитить не могут. То есть, коротко говоря, Россия страна запуганная, власть принадлежит наполовину милиции, наполовину бандитам, которые прекрасно связаны, договариваются друг с другом по массе вопросов. В этой ситуации беззащитным присяжным давать в руки такое оружие, как возможность судить, это значит просто этих самых присяжных поставить в идиотское положение.

Лев Ройтман: Спасибо, Леонид Александрович. Джованни Бенси, Тренто, Италия. Джованни, в Италии, как и во Франции, как и в Германии, присяжные существуют, но судов присяжных, которые действуют как отдельное судебное присутствие, отдельно от профессионального судьи, нет. То есть это присяжные, которые фактически являются, если хотите, расширенным составом народных заседателей, который известен каждому из наших взрослых слушателей. Почему в Италии не пошли по пути англосаксонских жюри присяжных, то есть жюри присяжных в той форме, в которой вводится эта судебная форма сейчас в России?

Джованни Бенси: Суда присяжных как такового нет в Италии, есть народные заседатели, и они присутствуют только в двух видах суда, в двух ступенях как раз самой ответственной, самой важной формы суда - это "торжественно заседающий суд". Это тот суд, который рассматривает самые тяжкие преступления, за которые полагается вплоть до пожизненного заключения, убийства и так далее. "Торжественно заседающий суд" есть первая инстанция и есть еще апелляционная инстанция, в этих двух случаях предусмотрены народные заседатели. Состав судебной коллегии в таких случаях таков, что есть два штатных судьи, профессиональных судьи и шесть народных заседателей. Вот это единственный случай, когда присутствуют непрофессионалы в судебной коллегии. Между прочим, как раз на суде такого рода в городе Перуджа недавно был приговорен к 24-м годам лишения свободы очень известный итальянский политик, бывший премьер-министр, министр иностранных дел Джулио Андреотти по обвинению в организации заказного убийства журналиста Нино Токорелли.

Лев Ройтман: Почему в Италии не пошли по пути англосаксонского судопроизводства?

Джованни Бенси: После объединения Италии, после возникновения современного итальянского государства во второй половине 19-го века на самом деле суд присяжных был введен. Были Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы, которые были разработаны в конце 19-го века, там суд присяжных был предусмотрен. Но потом пришла Первая мировая война, пришел фашизм. И где-то в 30-е годы фашистский министр юстиции Рокко разработал новый кодекс, очень авторитарный в отличие от первого, который был либерально-демократическим. И, между прочим, этот кодекс Рокко действует до сих пор, трудно поверить, но в смягченном виде действует до сих пор. И только сейчас создана комиссия в Риме при правительстве Берлускони, при правоцентристском правительстве по созданию нового кодекса. Конечно, наиболее фашистские нормы изъяты, но кодекс как таковой существует. Кодекс Рокко ограничивает как раз использование народных заседателей теми двумя случаями, о которых я говорил. Вы скажете - почему? Это восходит как раз к обстановке 30-х годов, тогда элитарная социальная концепция фашизма включала тот элемент, что простому народу нельзя доверять, простой народ темный, невежественный и так далее. Надо сказать, что тогда при состоянии народного образования в те времена это имело какое-то основание. Как назначают и избирают этих народных избирателей? Кто хочет заниматься этим, должен записаться в особые списки при городской администрации своего места жительства, при мэрии фактически, и когда нужно, из этого списка избираются по жребию народные заседатели. В Италии есть определенные ситуации очень неприятные - большое влияние организованной преступности, особенно на юге Италии, в Сицилии, например. Говорят: как можно доверять? Всякие организации, быть может, в списки специально внедряют людей, связанных с организованной преступностью, а потом окажется, когда суд идет, что эти люди, которые призваны судить мафиози, на самом деле они тоже мафиози. Такая проблема возникла, между прочим, когда на Сицилии в Палермо получили большую огласку суды над мафиозными боссами.

Лев Ройтман: Спасибо, Джованни. Итак, совершенства и в этом случае нет, хотя чистого суда присяжных тоже нет. Сергей Анатольевич Пашин, я, кстати, должен заметить, что сейчас в бастионе юстиции с использованием судов присяжных, в Великобритании разрабатывается проект радикального сокращения количества дел, которые рассматриваются этими судами - в результате тех скандалов, которыми рассмотрения дел в судах присяжных систематически, к сожалению, сопровождаются. В Америке, где еще шире, чем в Великобритании, применяются суды присяжных, уходящий уже от должности губернатор штата Иллинойс Джордж Райан на днях помиловал 167 человек, приговоренных к смерти, из них четверых с полным освобождением от наказания. Основание помилования: убежденность губернатора в том, что вся система определения вины и назначения наказания глубочайшим образом порочна. Между тем, все эти 167 дел прошли через суды присяжных.

Сергей Пашин: Если говорить о порочности системы, то, наверное, нам надо всех помиловать, потому что миллион 200 тысяч человек, которых в год осуждают наши суды без участия присяжных, по-видимому, получили свои приговоры, обвинительные приговоры в 99,5% случаев, в обстановке, когда их права были грубо нарушены. Дело Калашникова, недавно прошедшее в Европейском суде по правам человека, тому довольно явное свидетельство. Россия заявила, что Калашников отбывал предварительное заключение и был судим ни чуть не хуже, чем все остальные наши обвиняемые. Суд присяжных в Америке, по-видимому, сохранится, потому что это часть американской конституции. Что касается европейских стран, то, например, в Испании суд присяжных возрожден, в Японии, где суд присяжных работал до войны, до 43-го года, пытаются вновь вернуть представителей народа в судебные процессы, правда, в форме народных заседателей. Суд присяжных провозглашен в Белоруссии. Суд присяжных, по-видимому, очень хорошо продолжает действовать в Австрии. Таким образом, я бы не сказал, что суд присяжных это какой-то выродок судебной системы. Скорее наоборот, страны, где демократия только начинает свое шествие, где демократия только вводится, не могут обойтись без суда присяжных. И если где-то в Европе отказались от суда присяжных, сокращают его, то только потому, что они уже прожили несколько веков в ситуации, когда представители народа выносили приговор. А потом - зачем гадать, у нас есть опыт девяти регионов, где суд присяжных работал. И должен сказать, что мафиозных дел там нет вообще, либо их очень мало. Типично, что подсудимый - это человек, до которого никому нет дела, ни мафии, ни государству. Типично, что это человек, обвиняемый в бытовом убийстве или убийстве из корыстных побуждений, убийцы-одиночки, это также взятки и другие преступления этого рода. Были исследования и опросы присяжных. Утверждать, что на присяжных кто-то пытается активно воздействовать, я не могу. Правда, есть другие печальные ситуации, когда в состав присяжных внедряют доверенных лиц правоохранительных органов. И поэтому важнейшая проблема сейчас с судом присяжных, это проблема составления списков и отбора присяжных. Это делается, по-моему, недостаточно корректно.

Лев Ройтман: Спасибо, Сергей Анатольевич. Следует заметить, что в Америке было потрясением для очень многих оправдание в уголовном процессе при рассмотрении дела О.Джей Симпсона судом присяжных этого человека. Но по следам этого оправдания Алан Дершовиц, широчайшим образом во всем мире известный американский юрист, гарвардский профессор написал книгу "Обоснованные сомнения", в которой доказывает необходимость, справедливость и преимущества суда присяжных. Естественно, я не могу сейчас в рамках радиопередачи говорить детально о содержании этой книги.

Леонид Радзиховский: В словах господина Пашина есть определенный здравый смысл. Конечно, если речь идет о человеке, который ни с какой организованной преступностью не связан, и с этой стороны давления на присяжных не будет, и с некоторой вероятностью, хотя здесь уже надо поставить большой знак вопроса, не будет давления со стороны милиции, то тогда, наверное, суд присяжных имеет определенный смысл и действительно, может быть, стоит полагаться на их здравый смысл и так далее. Это, пожалуй, резонно. Но я плохо представляю чисто юридическую процедуру, как это сформулировать. Они могут рассматривать дела, кроме тех, которые связаны с организованной преступностью? Но это как-то коряво звучит. Если же речь идет о делах, связанных с той или иной формой организованной преступности, она разная бывает, от уличного хулиганья - это такая же точно организованная преступность, до связанных с властью, администрацией и бог знает кем, то мне кажется, я опять-таки говорю как простой российский гражданин, который имеет опасность стать присяжным, что нормальный гражданин не пойдет на это дело, не пойдет на то, чтобы быть присяжным, потому что ему большие неприятности на свою голову не нужны. Если те слушатели Радио Свобода, которые не живут в России, плохо представляют себе ситуацию, то я могу им сказать, что достаточно обычного присяжного, обычного человека, живущего в обычной квартире, у которого дети, старики-родители, да сам он просто абсолютно ничем не прикрыт, достаточно при выходе из суда к нему подойти и сказать: "Ну что, старик, судишь? Ну суди, суди". Все, угрожать ему не надо, ничего ему не надо, один раз с ним поговорить. После этого у него будет простой выбор: или каждый день бегать за своим ребенком в школу с такими глазами и, входя в подъезд, три раза оглядываться, или уйти из присяжных. Вот такая реальная ситуация в России в любом городе, будь то Москва или Улан-Удэ или какой-нибудь другой. Если речь действительно идет о том, чем господин Пашин говорит, что действительно большинство преступлений таковыми не являются, о суде над обычным человеком, который никому реально угрожать не может, я еще раз повторяю, видимо, суд присяжных в России не хуже, по крайней мере, будет нашего обычного суда, это верно. Но как провести ту грань, как отделить мух от котлет, я, честно говоря, не очень понимаю.

Лев Ройтман: Спасибо, Леонид Александрович. Я очень надеюсь, даже уверен, что все-таки огромное большинство наших слушателей живет именно в России, а не за пределами России, хотя мы приветствуем слушателей, где бы они ни находились, у нас есть слушатели и в Исландии, и в Лос-Анджелесе, и в Японии. В том, что говорил Сергей Анатольевич, прозвучало упоминание списков избирателей. В Чечне суды присяжных формально не вводятся до 2007-го года просто потому, что там нет списков избирателей. И вот здесь-то начинается почти анекдот, но на самом деле это драма российской государственности - в Чечне собираются проводить референдум весной, не имя списков избирателей. Вот вам то противоречие, которое может вылиться в лживую юстицию с использованием тех же судов присяжных. Не кажется ли вам, Сергей Анатольевич, что это столкновение идеала с реальностью российской и породит то, о чем говорит Леонид Радзиховский?

Сергей Пашин: Я считаю, не надо делать никаких идеальных шагов, если они не применимы в реальности. Поэтому, например, суд присяжных в Чечне, понятное дело, работать не может. И цивилизованные государства Запада идут по такому же пути - ограничения суда присяжных в горячих точках. Например, в Северной Ирландии судят без участия суда присяжных, и правосудие по-ирландски называется "суды Диплока". Там работает единоличный судья, потому что понятно, что в обществе, раздираемом противоречиями - классовыми, религиозными, военными противоречиями, конечно, суд присяжных работать не может. Это очень тонкий инструмент, он требует определенных условий. Что касается влияния мафии, я бы поостерегся. В 94-м году по вызовам в суд присяжных явилось 92% вызванных, то есть иногда вызывал судья сто человек для отбора коллегии суда присяжных, сто человек и являлось. Присяжные перестали приходить в суды, когда финансирование судов стало вестись через казначейство, и это означало, что присяжные, отработав, не получали своего законного гонорара, и иногда суды даже не могли им оплатить стоимость проезда до здания суда. Это и погубило, в сущности говоря, затруднило, во всяком случае, работу суда присяжных у нас. Если финансирование будет обеспечено, если с присяжными будут работать как надо, то есть учтиво, уважительно и своевременно, то, я полагаю, что многие граждане с удовольствием придут в суд присяжных. Правда, я знаю и другое, что по делам несовершеннолетних, например, многие из опрошенных бывших присяжных, которые вынесли обвинительные приговоры, говорили, что больше никогда не придут в суд присяжных, потому что вынесение приговора для них тяжелая нравственная работа. Но это, как видите, аргументы не страха, а совести. Это значит, что суды присяжных вполне способны работать.

Лев Ройтман: Спасибо, Сергей Анатольевич. В заключение, я приводил аргументы и "за" и "против" судов присяжных, скажу, что являюсь осторожным сторонником суда присяжных. Одно для меня, однако, неясно - мне совершенно непонятно, почему в России необходимо было вводить именно 12 присяжных, скамью присяжных, состоящую из дюжины заседателей. Да, действительно, в кино, когда вы смотрите американские фильмы, то видите 12 присяжных. 12, однако же, совершенно необязательное число присяжных даже и в Америке, а в Шотландии есть и скамьи с шестью присяжными. Почему в России нужно было при неопределенной социальной обстановке брать вот эту максимальную планку, ставить 12 - для меня это остается загадкой.

XS
SM
MD
LG