Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Россию пиарят на экспорт

  • Лев Ройтман

Лев Ройтман: В Москве состоялась интересная международная конференция, интересная своей темой: как сформировать за границей положительный образ, имидж России. Участвовали российские и иностранные имиджмейкеры, пиарщики, платные делатели рекламы, были и политики. Председатель Совета Федерации Сергей Миронов сообщил, что есть план создать особое государственное ведомство, которое как раз и займется экспортным обликом России, обликом на вынос, если хотите. Ну, а как выглядит Россия сейчас без пиаровской, без рекламной ретуши? Конкретности ради ограничимся одной страной - Германией. В нашей передаче участвуют: профессор Герхард Симон, Кельн; студентка Александра Лухтай, Мюнхен; наш корреспондент в Бонне Евгений Бовкун.

Саша Лухтай, в России сама ты в сознательном возрасте, как мне достоверно известно, не бывала, ездила на Украину, а выросла в Германии, учишься в Мюнхене, второй курс университета, это уже после немецкой гимназии, готовишься стать политологом. Вот и вопрос: как представляют себе Россию твои сокурсники, сверстники?

Александра Лухтай: Спонтанно на этот вопрос мои сверстники отвечают старыми стереотипами, касающимися, например, погоды. Россия - это равно Сибири, там холод, снег, сугробы. Это, с одной стороны, сказочный образ о санях со звенящими бубенцами, о меховых шапках и спрятанной избушке, где тепло и уютно. И с другой стороны, именно в Германии актуально вспоминают трагедию Сталинграда во Второй мировой войне, где много немецких солдат замерзло от непривычной температуры. Второй выживший стереотип - это, конечно, русское отношение к водке. Многие считают, что русские пьют непробудно, с утра пораньше, так что предрасположенность к алкоголизму дана генетически и так далее. Однако, как мне кажется, вечером немецкая молодежь все больше и больше готова заменить любимое пиво водкой. Хотя считается, что самая лучшая водка никакая не русская, а шведская -"Абсолют". Также добавились новые стереотипы, например, о женщинах. Русские женщины, хотя, с одной стороны, необыкновенно красивы, ухоженные, приветливые, слишком сильно красятся и в большинстве ведут себя как проститутки. Да и вообще, русские очень бедные, агрессивные, решают проблемы насилием, зарабатывают деньги чаще всего криминальным путем.

Лев Ройтман: Спасибо, Саша. Ну что ж, если твои сверстники в Германии переходят на водку с пива, то в России как раз происходит, во всяком случае в Москве, наоборот, там молодежь переходит на пиво, слава богу. И теперь в Кельн. Профессор Кельнского университета Герхард Симон, политолог. Слово "Россия" и - немедленная ассоциация?

Герхард Симон: Конечно, существуют разные стереотипы. Я бы сказал, что существует слишком положительный стереотип и вместе с тем слишком отрицательный стереотип насчет России в Германии. Слишком положительный стереотип это такое романтическое представление о русской духовности, Достоевский, зима, холодно, но, тем не менее, уютно, люди очень приветливые, всех принимают, гостеприимство неограниченное. То есть эта русская литература, русский Серебряный век по-прежнему пользуются большим спросом в Германии. С другой стороны, есть обратное, о чем шла уже речь, агрессивность русской политики, криминал, коррупция. Между прочим, хочу сразу обратить внимание: если мы говорим сегодня о России, в Германии образ России, образ русских в Германии, тогда надо отличать или надо иметь в виду, что одно Россия - страна, то есть бывший Союз, Российская Федерация. Другая проблема - это разные русскоязычные меньшинства, которые живут в Германии, их число выросло в последние годы. И очень часто то, что они делают, переносится людьми на Россию собственно. Хотя это делать нельзя, но действительно это так. Если очень высокий криминалитет среди русскоязычных в Германии, людям кажется, что в России живут в основном уголовники. Если меньшинство очень плохо, очень туго интегрируется в немецкую действительность, тогда кажется, что русские люди вообще не в состоянии адаптироваться, что они в основном агрессивные, что они не умеют работать. Вот такая проблема существует сегодня в Германии, мне кажется.

Лев Ройтман: Спасибо, профессор Симон. Евгений Бовкун, российский журналист, до того, как вы начали сотрудничать с нашим радио, вы писали для разных российских изданий, продолжаете писать и сейчас, например, для газеты "Время МН". И вот, как журналиста давайте мы переместим вас в пространстве - сейчас вы пишете не для России о Германии, а для Германии о России. Что вы сообщали бы своим читателям в Германии о России?

Евгений Бовкун: Прежде всего о том, о чем средства массовой информации не сообщают, чтобы избежать тех стереотипов, о которых говорили предыдущие собеседники - и Саша, и профессор Симон. Дело в том, что эти предрассудки формируются потоком информации. Ну, а о советской действительности, если газеты немецкие сообщали достаточно подробно, то российская действительность их в меньшей степени интересует, такая бытовая, что ли, сторона России, то, что есть каждодневная Россия. Она интересует в значительной мере только опосредованно. Когда речь идет о каких-то симпозиумах, скажем, собирается Конгресс русскоязычной прессы, возникает проблема имиджа. Возникают петербургско-веймарские диалоги, гражданские диалоги между общественностью Германии и России, там тоже эти проблемы обсуждаются, как улучшить имидж. Все проблемы ставятся достаточно остро. А каждодневная пресса обходит эти проблемы стороной. В основном о России говорят средства массовой информации Германии тогда, когда происходит визит Путина в Берлин, визит Шредера в Петербург или Москву или участие России в каком-то крупном международном событии. А вот о том, о чем раньше сообщалось больше в период эйфории перестроечной, в тот период, когда активно действовали партнерства городов, это отсутствует, все это в России рухнуло, все эти структуры и с немецкой стороны рухнули, и сейчас практически не осталось носителей информации, которую можно было бы назвать объективной.

Лев Ройтман: Спасибо, Евгений Васильевич. Но хочу сейчас вновь вернуть в разговор Сашу Лухтай. Саша, что, припомни, было последним, что ты читала в немецкой печати о России?

Александра Лухтай: В немецкой печати это именно было то, что уже назвали - о мифе нового президента Путина. У нас есть журнал на факультете, который пытается немножко пояснить, в чем дело на самом деле в политике русской. Но у меня возникло такое чувство, что на самом деле до сих пор немцы не могут понять, кто это такой новый президент. Он потряс своей речью на немецком языке в немецком парламенте, его назвали "немцем в Кремле". Но до сих пор немножко не ясно, что он хочет. Он гениальным политиком считается, который ловко лавирует на сцене интернациональной политики, но на этом и все. И политика, я думаю, это центр того, о чем пишется, что нам говорят. На самом деле достаточно непонятный образ президента, осуждать это плохо, но и альтернатив нет.

Лев Ройтман: Спасибо, Саша. Кстати, на этой пиаровской рекламной конференции в Москве тоже прозвучала мысль, что на сегодняшний день единственным впечатляющим экспортным продуктом для России является образ ее президента. Но ты, Саша, считаешь, что и его тоже не понимают. Евгений Васильевич, вы говорите, что у вас была бы несколько иная повестка сообщений из России, если бы вы писали оттуда для немецких изданий, для немецкого читателя. Но каким образом вы могли бы обойти такие темы, как коррупция, или как сейчас, вот мы говорили о холоде - замерзающие города и поселки, как убийства, скажем, не так давно - убийство магаданского губернатора, других политиков, бизнесменов, депутатов и так далее. Как выбросить это из информационного объема, из портфеля сообщений?

Евгений Бовкун: Это выбрасывать ни в коем случае не следует. Дело в том, что ведь и здесь происходят убийства, и здесь существует коррупция и много всего того, что существует в России, просто в несколько ином качестве. Так что я бы тоже затрагивал эти темы, как писал в свое время из Германии в Россию. Но дело в том, что многие темы вообще остаются за бортом. Скажем, Чечня породила определенный стереотип, хотя достаточно подробно и многокрасочно сообщали и продолжают сообщать средства массовой информации Германии об этом явлении, об этой нашей беде и трагедии. С другой стороны, скажем, возник такой стереотип о русской мафии, он явно преувеличен. Поэтому, если все время говорить только о преступлениях, сложится неправильное представление о российской действительности. Надо говорить о положительном опыте, скажем, о том, как зарубежные молодые ребята, которые уклоняются от службы в армии, едут в Россию, работают там в благотворительных клиниках, в каких-то приютах для престарелых. Говорить о бытовом сотрудничестве, о каких-то новых сторонах российской действительности, жизни, об активности молодежи, о проблемах образования. Об этом здесь в печати Германии говорится очень мало или практически ничего. И даже, я бы сказал, что, несмотря на все противоречия внутреннего развития, Россия подарила Германии те недостатки, от которых сама отказывается. И сейчас мне лично Германия чем-то неуловимо напоминает Советский Союз эпохи Брежнева. Это избыточный бюрократизм, равнодушие, бесконечные мирные инициативы и тому подобное. Поэтому немецким средствам массовой информации сейчас и своих забот хватает.

Лев Ройтман: Спасибо, Евгений Васильевич. Если бы сообщать о немецких уклонистах, скажем так, от армии, альтернативщиках, которые едут в Россию и работают там на благотворительных началах, хотя что-то им за это все же платят, можно думать, что, поменяв эти две страны местами, в российскую армию просто никто бы больше не пошел, все бы решили поехать в Германию и поработать лучше там, чем служить в своей армии, пронизанной коррупцией, дедовщиной, насилием. Профессор Симон, если бы вы присутствовали на этой конференции "Как улучшить облик, образ, имидж России за границей", чтобы вы сказали участникам?

Герхард Симон: Я для начала вообще бы оспаривал то, что образ России недостаточно объективно освещается в немецких средствах массовой информации. Естественно, бывают хорошие, бывают плохие передачи о России. Упрекать же можно немецкую общественность и немецкие средства массовой информации за то, что они вообще мало говорят о России, об этом было уже сказано. Многие люди вообще перестали интересоваться Россией по сравнению с тем, что было раньше во время Советского Союза, тем более, во время перестройки. Но я не вижу, что серьезные немецкие газеты, серьезные телевизионные передачи только говорят плохое о России или чтобы там возникла черная картина. Это я оспариваю. Вы можете, как немецкий зритель, тоже узнать из телевидения, что очень спокойно в России, что все любят своего президента, что экономика растет, что почти нет забастовок, в общем - политическая стабильность. Об этом постоянно тоже говорится. Говорится о том, как это романтично бывать при холоде в Сибири, какая прекрасная природа на Байкале, все это тоже присутствует. Насколько я могу судить, то я оспариваю, что сплошь и рядом можно упрекать немецкие СМИ в том, что они все только в черных красках представляют.

Лев Ройтман: Спасибо, профессор Симон. Саша Лухтай, ты сказала о том, что в представлении твоих сверстников россияне - это бедные люди. А что же, те россияне, с которыми твои сверстники, другие немцы в Мюнхене сталкиваются, производят впечатление бедных людей?

Александра Лухтай: К сожалению, да. Но я думаю, что это просто дефицит информации и взаимопонимания. Но я хотела бы еще возразить. Мне не кажется, что немецкая общественность не интересуется Россией. Конечно, я заметила, что немцы уже не опасаются повтора холодной войны, не боятся захватнической политики со стороны России, но, наоборот, интересуются, понимая, что Россия, так же как и страны Европейского Союза, на сей момент пытается найти свою идентичность в новом мире и поэтому надеются на Россию. Немцы были бы очень рады иметь Россию как экономического и политического партнера, даже, можно сказать, союзника против Америки. Как идеал, немецкая молодежь представляет себе возникновение новой оси Париж-Берлин-Москва-Пекин, но будет зависеть это и от Китая.

Лев Ройтман: Саша, попутный вопрос: наверняка к тебе иногда обращаются знакомые, друзья, студенты, сверстники, сокурсники, соученики и так далее, и спрашивают, стоит ли съездить в Россию, а если съездить, то что там посмотреть. Что ты в этом случае советуешь, если вообще советуешь что-нибудь?

Александра Лухтай: Я советую очень. Я советую, конечно же, Москву как абсолютно новый мир. Но я советую и поехать в деревушки, чтобы посмотреть, что такое на самом деле русская жизнь. Потому что Москва - это все-таки совсем другое. Я советую мой город - Киев. Советую посмотреть на исторические здания, понять, как на самом деле там живут, как и что происходит. Это сложно для студентов, потому что в принципе туристическая поездка дорога, тебе нужна виза, чтобы поехать в Россию и тебя должны пригласить. Поэтому очень мало людей туда едут, может быть, только, чтобы уклониться от армии или в гости.

Лев Ройтман: Спасибо, Саша. Может быть, мы здесь подходим к сути дела: в Россию ездить дорого, нужны визы и особенно остановиться негде. Евгений Васильевич, ну, а что бы вы сказали участникам этой московской конференции?

Евгений Бовкун: Я бы сказал, что нужно разнообразить диалоги. Во-первых, до сих пор нет замены тому партнерству городов, которое раньше существовало. Худо-бедно, оно, конечно, было индоктринировано с известной стороны, но все-таки эти люди до сих пор остались, это большой актив, они бесхозны, они как-то самостийно занимаются какими-то связями. Нужно налаживать контакт с этими бывшими обществами дружбы, их очень много в каждом городе практически, и они стремятся к этому общению. Я бы посоветовал, чтобы больше контактов было установлено с местными средствами массовой информации, в том числе с русскоязычными СМИ. Правда, проходят, я уже упомянул, проходят такие конгрессы ежегодные, но все-таки они очень камерные. И последнее, я бы посоветовал, на таком общеполитическом уровне устраивать чаще дискуссии с участием представителей гражданского общества о том, что происходит в России и в Германии, это было бы полезно для русских и для немцев.

Лев Ройтман: Спасибо, Евгений Васильевич. Мне остается теперь только самому себе задать вопрос, что бы я посоветовал участникам конференции? Я бы им посоветовал менять ситуацию, очевидно, в России, чтобы те сообщения, которые поступают из России за границу, были более приязненными и более лестными для России. По-моему, это лежит на поверхности.

Герхард Симон: Действительно, я с вами согласен. Хотел обратить внимание на то, что Россия уже давно перестала быть образом врага в Германии, как это было некоторое время при Советском Союзе. Сегодня немецкие СМИ или часть немецких СМИ, если имеют такой образ врага, то это далеко не Россия, это далеко не Путин, этот образ врага в основном это американское правительство во главе с президентом Джорджем Бушем. Так времена менялись. Можно, конечно, радоваться, что холодная война позади, но не тому, что этот конец холодной войны имеет такие последствия, что вдруг образом врага стало американское правительство и даже Америка. Смотрите, в Америке все сейчас плохо, даже, представьте, погода сейчас ужасная.

Лев Ройтман: Спасибо, профессор Симон. Евгений Васильевич Бовкун, если вы как журналист получаете информацию о конкретном событии от специально созданного государственного органа, который заинтересован в том, чтобы вы эту информацию подали в неизменном виде по тому самому рецепту приготовленную, в каком вы ее получили от подобной государственной структуры, как вы отнесетесь к такой информации?

Евгений Бовкун: Я не уверен, что это принесет хорошие результаты, потому что любое государственное вмешательство в свободное творчество всегда вредит конечному результату и может вызвать искаженные представления о партнере. С другой стороны, понятно, чем руководствуются создатели такой новой государственной структуры - они хотят улучшить имидж России. Этот процесс улучшения имиджа России может не зависеть ни от какой государственной структуры, а будет зависеть просто от встречных усилий, от активных встречных усилий с той и с другой стороны.

XS
SM
MD
LG