Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Владимир Путин в московской толпе

  • Лев Ройтман

"Совсем невзрачный такой, на улице я бы даже не обратила внимания", - так в разговорной книге "От первого лица" Людмила Путина описала свое первое впечатление от встречи с будущим мужем Владимиром Путиным. Сегодня для многих россиянок Владимир Путин едва ли не секс-символ - телевидение творит чудеса. При целенаправленном использовании, конечно. А теперь представим себе, что вы никогда Владимира Путина не видели и случайно встретили его на улице, в толпе, столкнулись с ним. Кто этот человек, этот типаж? С таким вопросом наш корреспондент Марьяна Торочешникова обратилась к москвичам на улице.

"Довольно преуспевающий мужчина, преуспевающий москвич".

"Он одет со вкусом. Я не знаю, внешность достаточно типичная для чиновника".

"У него все время галстук, пиджак, он маленького роста и коренастый. Наверняка, где-нибудь в спецслужбах, определенно".

"Ничего особенного, средний, обычный. Мне такие не нравятся".

"Вроде он маленький, щупленький, однако, этакая игривость в глазах, то есть у мужчины изюминка, может привлечь внимание некоторых дам".

"Первое впечатление, наверное, показалось бы, что хороший, добрый, наверное, какой-то проницательный, располагающий к себе человек и именно вызывает доверие".

"Нормальный человек. Если приглядеться, то он очень симпатичный. Коренастый, такого спортивного сложения человек. Мне он импонирует. Я бы его из толпы не выделил".

"Такой невзрачный мужчина, низкий, худенький, хиленький - будет сильно сказано".

Голоса москвичей. В общем-то, не князь Владимир, если мы припомним, что к Борису Ельцину без всякой натяжки прилепилось "царь Борис". Ну, а теперь к участникам нашего разговора, все они в Москве: писатель Виктор Ерофеев; аналитический психолог Каринэ Гюльазизова; театральный художник, стилист Александра Линникова.



Виктор Владимирович, у вас есть телевизор?

Виктор Ерофеев: Да, есть, теоретически.

Лев Ройтман: Теперь давайте себе представим, что у вас телевизора нет, вы никогда, как и наши случайно, спонтанно встреченные москвичи, не видели своего будущего или нынешнего президента, и на улице вы с ним столкнулись. Ваши представления об этом человеке в толпе?

Виктор Ерофеев: Я на самом деле с ним однажды столкнулся в Кремле на праздновании двухтысячелетия христианства, он стоял на сцене вместе с патриархом. Он был похож на гаишника, такого капитана, который может стоять на выезде из Москвы. Такой мешковатый был, действительно, не очень взрачный. Но было видно, что из этого капитана может стать полковник. чем он и стал.

Лев Ройтман: Но вы уже знали, кто он тогда, очевидно, или еще не знали?

Виктор Ерофеев: Нет, он уже был тем, кем он есть, и, действительно, уже звание, по крайней мере, обязывало смотреть на него с пристрастием. Действительно, москвичи правы в основном, особенно женские голоса, царем его по внешности обозвать трудно. Но, с другой стороны, власть всегда накладывает отпечаток божественного света, который исходит от лица такого героя, будь он западный политик или восточный. И у Путина этот блеск власти на лице появился, такая отличительная черта президента. Единственное только непонятно, куда светит этот свет.

Лев Ройтман: Каринэ Гюльазизова, совсем недавно мне попались отзывы о Владимире Путине казанского психолога Рамиля Гарифуллина. Он разработал целую шкалу, по которой определяет уровень блефа. Он говорит, что уровень блефа у Владимира Путина, а блеф он определяет по несоответствию жестов и речи, составляет примерно 20%, одна пятая от того, что говорит Владимир Путин. "В настоящее время Путин часто блефует, делая вид, что обращается к народу спонтанно. На самом деле это домашние заготовки". Как вы оцениваете успешность подобных заготовок?

Каринэ Гюльазизова: У меня точка зрения на нашего президента совершенно определилась за последние года полтора. И сразу скажу, что подобного рода высказывания относительно телесных маркеров, телесной семантики, телесного языка у психологов - это безусловное желание эпатажа. Потому что, во-первых, президент не скрывает, что с ним работают специалисты, и ни разу он этого не скрывал, потому что все прекрасно знают Глеба Павловского, который занимается образом, имиджем президента. Президент не скрывает, что у него есть духовник, к которому он ездит в Петербург. Президент вообще не обманывает никого и не делает вид, что это спонтанные обращения, он говорит то, что и должен говорить в определенных ситуациях по протоколу. Он говорит, разумеется, заготовленные вещи, и так и должно, потому что он работает, он на работе находится. И такая потребность российского народа, чтобы с ним заигрывали и были к нему поближе, вообще были поярче, вне дела. Я бы ставила вопрос таким образом: почему нам нужен лицедей, а не высший социальный сервер, которым является политик? И первое лицо страны должно осуществляться с работой, прежде всего, а не с царствованием, если это президент, а не царь.

Лев Ройтман: Спасибо, Каринэ Сергеевна. Вы говорите, что его готовят, разумеется, его готовят, но подчас готовят так, что это немножко странно. Передо мной газета "Московский комсомолец" за 4 апреля, там описывается как готовился так называемый "экспромт", когда 2 апреля в Тамбове президент Путин заявил о том, что мы не желаем поражения Америке в Ираке. Это была якобы спонтанная встреча с журналистами. На самом деле "Московский комсомолец" пишет, что после отбора перед телекамерой в Тамбове "за неделю до "дня икс" четверо избранных счастливчиков отправились в Москву согласовывать сценарий и проводить репетиции. Один из заместителей главы федерального телеканала играл роль Путина". Вот такая тщательная проработка того, что президент сделает "спонтанно". Александра Борисовна Линникова, не слишком ли интенсивна такая подготовка?

Александра Линникова: Встретив нашего президента на улице, я сейчас об этом думала, мне бы первое, что бросилось бы в глаза, то, что он очень грамотно сделан, то есть видно, что с ним работают специалисты и тут уж не придерешься ни к чему, что касается имиджа и различных тонкостей в нашей профессии. Когда важное значение имеет цвет, который носит президент, чтобы производить то или иное впечатление и так далее. Это первое, что бы мне бросилось в глаза. Хотя я отношусь к той половине женщин нашей страны, которым президент Владимир Путин нравится как мужчина, поэтому мне сложно его критиковать, то, как он одевается, как он себя ведет, потому что там работают мощные силы и это чувствуется.

Лев Ройтман: Спасибо, Александра Борисовна. Говоря о первом впечатлении: естественно, у Бориса Ельцина до того, как он назначил Путина своим преемником, тоже было первое впечатление от Путина. В своей книге "Полночные дневники" он пишет, что "первое впечатление меня не обмануло", дальше он излагает это первое впечатление: "жесткий, бескомпромиссный, оперативного мышления человек". Виктор Владимирович Ерофеев, если бы вы поговорили с Путиным, давайте себе это представим, а вы наверняка его уже видели и в те моменты, когда он, быть может, теряет эту накатанную, подготовленную для него стезю, как бы вы описали дальше этого человека, с которым уже поговорить успели?

Виктор Ерофеев: Я думаю, что Путин, безусловно, умный человек, его речь ясна, его глаза не бегают, они достаточно точно фиксируют состояние, в котором находится человек и состояние мира, это вызывает некоторое доверие. Другое дело, что за всей этой структурой личности почему-то, когда проходит время, все больше и больше видишь какие-то человеческие слабости. Мужчина он, действительно, неординарный, и на лыжах катается, и управляет большой страной. Но тот первоначальный образ, который был у многих россиян, что это чекист, имеет оперативный ум, Борис Ельцин тоже был такого мнения, мне кажется, что сейчас он скорее существует по инерции. Мне кажется, что основная черта характера Путина сейчас это его слабость. В общем, не так он много сделал для страны за это время, я имею в виду кроме того, что он сдерживал те центробежные силы, которые существуют в огромном масштабе в этой стране. Да, он их сдерживает, но того, чтобы возникли центростремительные силы реальные - этого я не вижу. В этом его слабость, в этом его беспомощность некоторая. Но его тоже можно понять. Я совсем недавно встречался с одним из наших крупных реформаторов ельцинской поры, и на вопрос, почему не удались ваши реформы, этот реформатор ответил одним словом - "население".

Лев Ройтман: Спасибо, Виктор Ерофеев. Ну что ж, говорят, с лица воду не пить - как бы ни выглядел, лишь бы дело знал, наверное. Но для политика это в высшей степени важное качество - как он выглядит. Я вспоминаю как один немецкий политик сказал мне, а тогда еще был жив Франц-Йозеф Штраус, с моей точки зрения, политик гениальный, я спросил у этого немца, своего друга: почему Штраус не имеет шансов стать бундесканцлером Германии? Он мне на это ответил: потому что он так выглядит. Потому что немец, как бы глуп он ни был, не может себе представить Франца-Йозефа Штрауса рядом с элегантным, изысканным, эстетичным Валерии Жискар Д'Эстеном, тогда президентом Франции. Так что для политика иногда внешность может быть судьбой. Каринэ Гюльазизова, теперь представим, что вы встретили на улице неизвестного вам человека, которого зовут Владимир Путин, но это имя никому ни о чем, кроме его супруги, не говорит. Как бы вы его описали?

Каринэ Гюльазизова: Безусловная сдержанность, безусловная самоирония, и это читается опять же в языке тела, по крайней мере, стало за последние полтора-два года видно, что над этим человек работает. Безусловная работоспособность и подвижность. Подвижность, гибкость, которая необходима для процессов развития, собственно, то, что он и несет, то, что он воплощает собой - это процесс развития. Но поскольку Россия - страна, привыкшая "дай нам результат", к этой формуле, покажи, сделай что-нибудь с нами, для нас, люби нас, пребывай с нами в отношениях, в эмоциях, то, разумеется, процесс развития России неприятен, потому что не виден результат сразу. Нужно же так, чтобы заснули сегодня, проснулись завтра, и было бы нам всем счастье, как в сказке. Но образ Путина, даже идущего навстречу в толпе, он отождествляется у меня с этими процессами - процесс гибкости, процесс развития, процесс при этом сдерживания, мерности. Да, он не яркий, да, он не экстремальный, но та самая мерность, чувство меры, в которой мы все нуждаемся сейчас, она ему присуща, и он отождествляется у меня с ней.

Лев Ройтман: Спасибо, Каринэ Сергеевна. Александра Линникова, вы поклонница Владимира Путина, как мужчины. Когда вы это говорили, мне вспомнилась песня: "Полюбила, полюбила, и не надо мне другого". Сейчас не об этом речь, наверное. У Путина, естественно, есть свой язык тела, телесная семантика, как говорит наш психолог. Например, те журналисты, которых готовили для интервью с Путиным, для "спонтанного" разговора с ним, готовили неделю и даже больше, говорят, что их предупредили, что если Путину неинтересен вопрос, то он поджимает губы и отворачивается. Вновь-таки, я уже ссылался на книгу Бориса Ельцина, он, кстати, тоже пишет по поводу этого" языка рта": "Путин улыбнулся краешком рта, как это он делает, когда волнуется". С вашей точки зрения, есть еще какие-то стилистические недоработки?

Александра Линникова: Как таковых недоработок я не вижу, поскольку, опять же повторюсь, все очень грамотно и очень подробно контролируется. Но при этом я с вами абсолютно согласна, что если бы ему не было интересно, он бы не стал и слушать. У меня есть такое впечатление, которое меня очень радует и греет, что все это не искусственно придуманный его облик и то, что он занимается восточными единоборствами, все это не просто так, поскольку мне этот человек привлекателен как человек. И говорили о том, что он выглядел мешковато и как-то осунувшись, то, что он такой замученный, может быть, это и способствует популярности его имиджа, поскольку особенно мы женщины любим жалеть, а он делами занимается, занимается страной. Поэтому, как женщина и как стилист, я хочу сказать, что он внушает мне доверие еще потому, что я вижу, что это все не надуманно и все, во что его грамотно одевают, причесывают и наставляют по поводу поведения и имиджа, все это подкрепляется в глубине его души. Я это замечаю, и мне это очень нравится.

Лев Ройтман: Спасибо, Александра Борисовна. Ну что ж, мыслима и Барби, которую причесывают, одевают для взрослых. Такой Барби для взрослых была, стала и остается принцесса Диана. Виктор Владимирович Ерофеев, да - стилизуют, да - подгоняют под телевизионную потребность этот образ. Вы писатель, вы "обязаны", наверное, заглядывать внутрь. Владимир Путин как-то сказал в одном из своих ранних допрезидентских интервью, когда он был еще исполняющим обязанности, что испытывает удовлетворение от сознания, что он - последняя инстанция, от которой много зависит. Припоминая это его настроение перед избранием президентом, что было фактически гарантировано, как бы вы это оценили?

Виктор Ерофеев: Мне кажется, что Путин совершенно случайно стал президентом, явно судьба не предполагала, такой подарок свалился с неба. Надо сказать, то, что он был так скоропостижно выбран, тоже говорит о совершенной беспомощности России в плане гражданского общества. Можно было избрать кого угодно, избрали его. У Ельцина, видимо, были свои соображения сделать это дело. То, что Путин эти годы уже существует как президент, показывает, наверное, что пока он сам себя не выбрал, то есть его выбрало большинство россиян, а сам себя он не выбрал. Я на днях опубликовал статью в "Нью-Йорк Таймс" и там пишу, что одной рукой Путин открывает окно в Европу, а другой закрывает.

Лев Ройтман: Спасибо, Виктор Владимирович. Об окнах. В период иракского кризиса казалось, что он одной рукой открывает окно в Европу, а другой закрывает окно в Америку, если представить себе, что у него есть два окна. Каринэ Сергеевна, как бы то ни было, мы слышали голоса москвичей - пусть не глас народа, а глас улицы. Даже те, кому нравится Путин, описывают его как человека вполне среднего. Так, быть может, эта идентификация с серединкой как раз и важна для политика?

Каринэ Гюльазизова: Да, безусловно. Для политика очень важно, чтобы он олицетворял профессиональную отрасль. И первый человек страны, президент, повторяю, политик - это высший социальный сервис, мы его поэтому и выбираем для себя как социальный сервис, он самый главный социальный сервер, и для этого он должен работать, чтобы соответствовать отрасли, чтобы соответствовать своему предназначению. И безусловно, политик, как правило, не должен быть ярким, то есть он может быть ярким, но тогда и процессы в стране будут яркими, революционными. Он не может быть тем самым лицедеем, он должен эту мерность очень чувствовать, вот эту середину. И то, что про него говорят люди, в залоге ли негативном, в залоге ли позитивном, они в любом случае готовы уже оценивать его не как куклу Барби, о которой вы сказали, не как какое-то явление, которое нас удивит, а как человека, который стоит во главе страны как президент. Оценки ему даются именно такие. И это меня очень радует, действительно радует, потому что наше сознание подвинулось куда-то, слава Богу, мы можем оценивать по более рассудочным параметрам, которые сейчас необходимы. Потому что эмоции - замечательно, это очень красиво, это очень нужно в спокойные моменты существования страны и в мире, в такие расслабленные моменты очень хорошо говорить о любви и об эмоциях. А когда существует экстремальная ситуация, то да - надо сдерживать, да - надо балансировать, да - надо находиться посередине, да - надо безусловно совершать двойственные, двойные движения и закрывать одно окно и открывать другое - это точный и очень верный образ. Безусловно, он балансирует и, разумеется, устает, что мы все видим.

Лев Ройтман: Спасибо, Каринэ Сергеевна. Александра Борисовна, как стилист, как театральный художник, что бы вы порекомендовали имиджмейкерам Владимира Путина для того, чтобы сделать его, скажем, для вас еще более привлекательным?

Александра Линникова: Больше светлых тонов. Потому что, конечно, большое внимание уделяется цвету и правильно это делается. Мне кажется, что это все равно каким-то образом проникает в наше подсознание. И поскольку человек несет ответственность за нас, я думаю, что мне было бы спокойнее, если бы он одевался в светлое, и это способствовало бы укреплению его рейтинга.

Лев Ройтман: Спасибо, Александра Борисовна. Я припоминаю, во время катастрофы с "Курском", в Сочи Владимир Владимирович Путин был одет в светлую тенниску. Наверное, не всегда и это приемлемо.

XS
SM
MD
LG