Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Образ войны на российском экране

  • Лев Ройтман

Так получилось, что за последние несколько дней я подряд посмотрел четыре российских фильма о войне, фильмы сравнительно новые - прошлогодние. Два о войне сегодняшней, чеченской, два других о той Великой Отечественной, которую венчает праздник День Победы. Я не кинокритик, но вот что мне бросилось в глаза: в картинах о войне чеченской главный, если хотите, герой - это сама война, это геройская война со злыми насекомыми. В фильмах о войне Отечественной, конечно, тоже есть главный герой, но это вовсе не война, это не война как поле брани, это люди, как жертвы войны. Вот об облике, об образе войны на сегодняшнем российском экране мы и поговорим. Участвуют: режиссер, киновед Олег Ковалов, Петербург; из Москвы наш культурный обозреватель Марина Тимашева; писатель Георгий Владимов из Нидернхаузена, Германия.

Марина Александровна, вы наш культурный обозреватель, вы смотрите на ваш экран российский, какой вы видите там войну?

Марина Тимашева: Честно говоря, я вижу ее чрезвычайно разной. Давайте говорить о том, что за последние годы один, правда, фильм "В августе 44-го" снят Михаилом Ташуком, это белорусский фильм, формально он не относится к российскому кинопоказу, с другой стороны, он сделан в копродукции с Россией, поэтому мы можем отчасти его зачислить в свой актив. "В августе 44-го" по произведению Богомолова и сразу присоединяю сюда фильм Николая Лебедева "Звезда" по тому основанию, что и "В августе 44-го", и фильм "Звезда" обе картины сняты по очень хорошей литературе. Фильм "Звезда" базирован на одноименной повести Казакевича. Эти фильмы имеют отношение к Великой Отечественной войне, так же как фильм Гарика Сукачева, больше известного как рок-музыкант, экс-лидер группы "Бригада С", фильм, который называется "Праздник" и тоже посвящен событиям Второй мировой войны. Сюда же мы с некоторым сомнением можем отнести фильм Александра Рогожкина "Кукушка", он тоже имеет дело со Второй мировой войной. Но мне бы хотелось говорить об этом фильме отдельно, поскольку в нем речь идет не о войне, а о мире, это пацифистский по духу фильм. И, с другой стороны, фильм-притча Андрона Кончаловского "Дом дураков", который имеет дело с современной ситуацией или с ситуацией так называемой первой чеченской войны. И здесь же мы можем говорить о фильме Алексея Балабанова "Война", который тоже посвящен чеченской проблеме. Вы об этом говорили, Лев, о том, что фильмы распадаются внутренне на две категории - одни связаны с современной ситуацией войны, другие связаны с ситуацией войны Великой Отечественной. И сразу, что я говорила в связи с фильмом Александра Рогожкина "Кукушка", я должна сказать, что фильм единственный из всех, о которых мы с вами должны будем говорить, видимо, что это единственный пацифистский фильм, в котором война не является героем. В этом фильме героиней скорее является женщина из народа саами, которая этой войне противостоит.

Лев Ройтман: Да, фильм "Кукушка" стоит особняком и, с моей точки зрения, это маленький шедевр о последствиях войны, он пацифистский, это в полном смысле слова антивоенный фильм. Кстати, я вчера посмотрел на немецком языке, хотите ругайте меня, хотите нет, фильм "Летят журавли" по одному из немецких телеканалов, и этот фильм анонсировался как фильм антивоенный. Таков антивоенный фильм "Кукушка", он стоит здесь особняком. Вы упомянули фильм "Звезда". "Звезду", я как раз посмотрел в этой обойме из четырех фильмов, он на меня произвел небольшое впечатление, скажу так, хотя бы некоторым убожеством фактуры, натуры. Военные советские в новеньких отглаженных униформах, в начищенных сапогах, такое впечатление, что за ними постоянно движется обоз с утюгами, гладильными досками и с чистильщиками сапог. Георгий Николаевич Владимов - писатель, автор уже классической в чем-то книги "Генерал и его армия". Я знаю из нашего предыдущего разговора, что вы не большой знаток сегодняшнего российского кинематографа. Но, вспоминая советские фильмы о войне, что-то вы все-таки видели и текущее, сегодняшнее, как вы сопоставляете это?

Георгий Владимов: Прежде всего наши фильмы, советские фильмы о войне они не были антивоенные, их так нельзя называть. Потому что предполагалось, что мы вели войну справедливую, в соответствии с учением Ленина о войнах справедливых и не справедливых. При этом эти войны подразделялись по признаку формальному: тот, кто напал - тот несправедлив, а вот оборонительная война - это почти всегда является войной справедливой. Отечественная война, чтобы там ни говорил Виктор Суворов, возникла по инициативе германского вермахта, если бы было иначе, то это очень бы скоро узналось. Назвать наши советские фильмы пацифистскими чрезвычайно трудно. Да, война есть вещь отвратительная, страшная, бесчеловечная. Но, как ни странно, против этого зачастую выступали, потому что они очень стары, сами фронтовики, необязательно генералы, даже рядовые солдаты. Их послушать, война - это какое-то очень веселое времяпрепровождение, они в большинстве, процентов на 70 вспоминали эпизоды именно смешные и милые. И очень многие из них, когда начинаешь с ними говорить, расспрашивать, а я их подробно и часто расспрашивал, почти все они говорили о том, что война Отечественная была лучшим временем их жизни, как ни странно. Были, конечно, редкие исключения из советских фильмов, где война отрицалась, где, действительно, звучала тема пацифистская. Скажем, фильм Григория Чухрая "41-й" по одноименному рассказу Бориса Лавренева. Там действительно, когда смотришь, то зарождается такое сомнение: а вообще, кому это нужно и на кой черт все это, кто тут прав, кто не прав, если двое любящих не могут быть счастливы, более того, становятся смертельными врагами. Отчасти и "Тихий Дон" по Шолохову, фильм Герасимова, также можно сказать, что он в какой-то мере есть фильм пацифистский, антивоенный, к счастью, цензура почему-то этого не заметила и упустила. В большинстве, конечно, фильмы Отечественной войны признавали как данность, что война была справедливой, что мы вели эту войну с самыми благородными целями, и эти цели оправдывали все - и кровь, и смерть, даже преступления.

Лев Ройтман: Спасибо, Георгий Николаевич. Вы упомянули фильм "41-й", но он отстоял от своей временной базы более чем на 40 лет. Может быть, это отстояние и позволяет элемент пацифизма. Об этом мы спросим у Олега Ковалова, кинорежиссер, киновед, Санкт-Петербург.

Олег Ковалов: Мне кажется, очень уместно Георгий Николаевич вспомнил фильм "41-й". Фильм "41-й" снял вчерашний фронтовик, он понимал, что цензура не позволит рассказать ему правду о Великой Отечественной, он хотел снять пацифистскую картину. Он говорил, что, изображая коллизию, где даже влюбленные стреляют друг в друга, он хотел поделиться теми преждевременными мыслями, которые родила в нем именно Великая Отечественная война, которая считалась самой справедливой из всех войн, которые вел Советский Союз. Дело в том, что я не совсем согласен с глубокоуважаемым Георгием Николаевичем, что советское кино не было пацифистским. Советское кино периода оттепели было именно пацифистским, за что ему доставалось крепко и от партийного руководства. Мало кто знает, что за фильм "Баллада о солдате" Чухрай был не больше, не меньше, как исключен из партии, и только вмешательство Хрущева позволило спасти шедевр. Мало кто знает, какой обработке подверглись Алов и Наумов за фильм "Мир входящему". Только ленинская премия спасла Чухрая и Бондарчука от упреков в пацифизме. Ибо в пацифизме Чухрая упрекали не одни маоисты, ведь маоисты развивали кампанию против советского кино начала 60-х годов, говоря, что это буржуазный пацифизм. Со своей точки зрения, они были глубоко правы, потому что в этих картинах нет образа врага, неслучайно и программно отсутствует враг. Война предстает только как рок, только как смерч, только как ураган, который мешает счастью возлюбленных. И в этом отношении, я считаю, что наше кино сыграло глубоко позитивную роль. Неправда, что зритель не хотел смотреть на кровь и страдания. Дело в том, что эти фильмы имели огромный кассовый успех. Многие миллионы людей смотрели фильм "Судьба человека", где собаки рвут прямо на части заключенного концлагеря. Человеку нужна была правда, и эти фильмы выразили, на мой взгляд, не просто правду окопа, а дали некий высший смысл. Это была та правда, которая противостояла губительному, истребительному смерчу войны.

Лев Ройтман: Спасибо. Правда чувств - запомним это. Марина, правда чувств - эту правду в экранном облике чеченской войны видите ли вы?

Марина Тимашева: Я, конечно, не вижу. Я вообще считаю, что это чрезвычайно неудачные фильмы все, которые связаны с чеченской войной. Возможно, тут проблема в том, о чем говорил мой любимый и уважаемый Георгий Владимов, а именно в том, что большое видится на расстоянии. Эта ситуация как бы на носу у человека, он ее не может осмыслить, не может оценить, не может дистанцироваться. Что мы можем сказать? Например, фильм "Война" Алексея Балабанова - огромный зрительский успех, чрезвычайно резкий раскол среди профессиональных кинокритиков. Например, на фестивале "Кинотавр" западные наши коллеги говорили, что этот фильм не стоит даже обсуждать, они называли его фашистским, расистским и полагали, что интеллигентный человек с какими-то нравственными принципами и Богом в душе, условно говоря, в принципе не может втягиваться в дискуссию об этом фильме, в эстетическую дискуссию. После фильма "Брат-2" того же Алексея Балабанова многие придерживались совершенной той же точки зрения, ждали абсолютной катастрофы при подходе Алексея Балабанова к современному материалу. Ну и предчувствия в значительной степени оправдались. Потому что в начале этого фильма произносится фраза "Все чеченцы - бандиты", и фраза эта оправдана логикой развития фильма. То есть все, показанные в ленте чеченцы кровожадны, лживы и не держат даже слова, данного аллаху. Правда, нужно признать, что русские здесь немногим лучше. В большинстве своем они не менее лживы, предают своих, берут взятки и плевать хотели на пропавших или попавших в рабство своих товарищей. Там есть такой эпизодический персонаж, его зовут Александр Матросов, он вообще возит на поезде героин. Иное дело, что среди русских все-таки есть хорошие, я имею в виду в первую очередь главного героя этого фильма, молоденького солдата, а среди чеченцев их просто нет. Ну вот так и выглядит эта война. С другой стороны, мы имеем фильм Андрона Кончаловского "Дом дураков", в котором как будто все то же самое, только ровно поменяны местами хорошие и дурные. Мне кажется, что это все чрезвычайно необъективно, а о художественных достоинствах этих фильмов мне не хотелось бы рассуждать, потому что, честно говоря, не обнаруживаю. В фильме Алексея Балабанова вначале есть какая-то образная система, она заявлена - стада баранов, которые "паситесь, мирные народы", потом эта вся образная система брошена абсолютно на произвол судьбы, и действие фильма начинает развиваться в жанре обычного традиционного, банального, я бы сказала, боевика. И если говорить о каких-то художественных достоинствах этого фильма, то можно привести в пример только единственный его эпизод, когда Балабанов почти пародийно цитирует фильм "Апокалипсис нау". В фильме "Война", в одной из сцен, когда самолеты должны прилететь на помощь своим, в чистом небе появляются самолеты, но, честно говоря, они похожи на "кукурузники", то есть зеленые изношенные консервные банки, которые летят буквально на честном слове, на одном крыле. И это такое совершенно очевидное пародийное цитирование того эпизода в "Апокалипсис нау", когда чистое небо застилали черные, блестящие, немыслимо самоуверенные, красивые, сильные корпуса американских истребителей или бомбардировщиков.

Лев Ройтман: Спасибо, Марина Тимашева. Фильм "Война", в этом фильме действительно, есть критика и русской стороны, но там нет ни слова ни одного, ни одного эпизода, в котором критикуется армия российская. В этом фильме заключительные титры несут особую благодарность Сергею Ястржембскому. Посыл этого фильма совершенно очевиден, а обсуждать ли его художественные достоинства или нет - это не проблема сегодняшнего "круглого стола".

Георгий Владимов: Из чеченских фильмов я видел, пожалуй, только "Кавказского пленника". Фильм мне очень понравился, он у меня етсь на кассете, я его смотрел несколько раз. Коли вы заговорили о правде чувств, там есть очень интересный эпизод один: Олег Меньшиков со слезами слушает воображаемый военный марш. Я знаю, что существует какое-то количество людей, которые, как ни странно, умеют воевать, хотят воевать и любят воевать. Если бы таких людей не существовало, то, я думаю, никакая бы война не могла больше трех дней продолжаться. Вот это очень интересный эпизод, очень правдивый и действительно говорящий о том, что режиссеры и сценаристы все-таки стремились как-то отойти от этой безусловной концепции антивоенной, пацифистской. Да нет, и Толстой очень любил людей военных, в глубине души он восторгался героизмом и поведением людей на войне, в чем-то находил даже оправдание. В общем, это старинная русская тема, она и у Гоголя звучит в "Тарасе Бульба", она проникает теперь также и в наше российское кино. Все-таки что-то в войне есть притягательное, как у бездны на краю, что-то такое, что пробуждает в ином человеке его лучшие чувства, лучшие свойства, где-то она оправдана.

Лев Ройтман: Спасибо, Георгий Николаевич. Вы говорили о "Кавказском пленнике". Марина Тимашева вначале передачи упомянула хорошую литературную подкладку фильма "Кукушка", повесть Эммануила Казакевича. Лев Толстой тоже Эммануилу Казакевичу не уступает. Но вот фильм о чеченской войне "Марш-бросок", там совсем недурной, с моей точки зрения, повторяю, я не кинокритик, но я чувствую это как бывалый зритель, недурной сценарий Эдуарда Володарского и Сергея Братчикова. Другое дело, что там деревянные актеры и фильм неудачный просто до слез, по совсем, кажется, неплохому сценарию. Бывает, что хорошее литературное или сценарное основание портится сверхзадачей, ибо в фильме "Марш-бросок" сверхзадачей было показать российского Рембо. Бедный мальчик на фоне Силвестра Сталлоне - что еще я могу сказать, опять же не как кинокритик, а как зритель.

Олег Ковалов: Мне кажется, мы неслучайно заговорили о правде чувств. Когда началась Первая Мировая война, Маяковский сказал гениальную фразу: "Культура может не писать о войне, но она не может не писать войною". Смотря современные картины о войне, я испытываю чувство огромной досады, потому что я вижу, что режиссеры не чувствуют войну. Когда Балабанов снимает Кавказ в стилистике "привет из Крыма", я вижу глубочайшее равнодушие художника к этой войне. Когда Николай Лебедев снимает "Звезду" в стиле военно-спортивного кино-клипа с компьютерными самолетами, мне хочется уйти из зала. Здесь нет не только запаха пороха на экране, здесь нет живого человеческого чувства. Поэтому совершенно неважно, какой позиции этической придерживается Балабанов. Будь хоть трижды фашист, но человек талантливый снимет так здорово, что поневоле правда скажется на экране. В этом отношении, мне кажется, российское кино не подступило к современной военной теме. Это странно, потому что мы уже воюем много лет, а фильмов о войне нет. Есть два исключения, впрочем, весьма опосредованных - это картина Александра Сокурова документальная о военных атташе за границей, и мне очень понравилось, как чеченская война снята в фильме Сергея Соловьева "Нежный возраст".

Лев Ройтман: Спасибо, Олег Альбертович. Марина Тимашева, чего вам не хватает в фильмах о войне?

Марина Тимашева: Вы знаете, по сути дела того же, о чем говорил Олег Ковалов. Когда мы говорили, мы употребляли словосочетание "советские фильмы о войне", тем не менее, это чрезвычайно разные фильмы. Фильм 40-х годов - абсолютно карикатурные персонажи, ура-патриотические фильмы. Я не осуждаю людей, я понимаю, что в тот момент пропаганда требовала такого подхода к фильму. С другой стороны, мы говорили о фильме "Баллада о солдате" - это абсолютно разное кино. И в чем отличие принципиальное? В том, что в фильмах 60-х годов - ценность человеческой личности, то есть да - война, да - ужас, да - обстоятельства, кровь, все это вместо взятое, но все это вместе взятое может человека убить, но не властно над его душой, оно не властно над его индивидуальностью, над силой его прекрасных на самом деле чувств. А современное кино, несмотря на то, что оно снято на красивой пленке, часто прекрасно отмонтировано, компьютерные эффекты использованы и так далее и тому подобное, тем не менее, оно в гораздо большей степени напоминает пропагандистские агитки 40-х годов, в них нет человека. Кажется иногда, что люди снимают фильмы просто из какого-то инфантилизма, им дали возможность, дали деньги, дали финансирование на то, чтобы снять как ползут, как взрываются, какова пиротехника, как блестит оружие. То есть в этом есть, по-моему, какой-то мальчишеский комплекс игры в войну, они красиво ползают, красиво вскрикивают, красиво падают, красиво умирают, все это вместе мне напоминает знаменитую фразу блоковскую из "Балаганчика" "истекая клюквенным соком". Кстати говоря, в этом смысле я совершенно согласна с Олегом Коваловым, наиболее странное впечатление производит именно фильм "Звезда". Дело в том, что повесть Эммануила Казакевича состоит в очень простой мысли, что война - это плохо. Постоянным рефреном в повести идет, что люди хотят домой, хотят, чтобы снова был мир, и так нет никакой героики, никакой патетики в этой повести, то разведчики тихо уходят, тихо выполняют свой долг и тихо не возвращаются. В фильме Николая Лебедева все громко и красиво. И вот в этом моя основная претензия к тому, что происходит в современных фильмах о войне.

XS
SM
MD
LG