Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Верните нам смертную казнь!

  • Лев Ройтман

Лев Ройтман:

Наш предстоящий разговор о проблеме смертной казни в России. Участвуют: заслуженный юрист России, профессор Сергей Пашин; писатель Георгий Владимов; и профессор-историк, богослов, член Синодальной комиссии по разработке социальной доктрины Русской православной церкви Андрей Зубов. Все они, насколько мне известно, являются противниками смертной казни. О чем же тогда и с кем спор? Тем более, что в России последний раз расстрельный приговор приводился в исполнение пять с половиной лет назад - 2-го сентября 96-го года года. Действует президентский мораторий на смертную казнь, мораторий Бориса Ельцина. Спор, однако, есть. 15-го февраля Государственная Дума призвала президента Путина отказаться от ратификации европейского протокола об отмене смертной казни законодательно. Одновременно создается инициативная группа по проведению референдума за отмену моратория на смертную казнь.

Первый вопрос правоведу - Сергей Анатольевич, инициатором движения “Верните нам смертную казнь” стала парламентская группа “Народный депутат”. Они уже, кстати, обращались с тем же ходатайством к президенту Путину в сентябре 2000-го года. А он уже дважды, по крайней мере, публично высказывался против смертной казни. С вашей точки зрения, что это - настойчивость для галочки по графе “принципиальность” или действительно появились какие-то указания на то, что смертная казнь сейчас особенно необходима России?

Сергей Пашин:

Мне не известно, чтобы произошло что-то такое, для чего непременно нужно было бы вводить смертную казнь. Хотя многие говорят о том, что смертная казнь необходима при рассмотрении дел о террористических актах. Мы знаем много стран, в частности, Великобритания, где смертная казнь не применяется даже по делам террористов, хотя ситуация там достаточно напряженная. Я также не думаю, что число умышленных убийств сильно выросло по сравнению, скажем, с советским периодом. Более того, манипуляции правоохранительных органов с криминальной статистикой позволяют либо выпячивать факты причинения смерти, либо, наоборот, их скрывать. Скажем, типичный способ сокрытия убийств - это объявлять убитого человека пропавшим без вести. Таким образом, игра со статистикой не позволяет утверждать, что смертная казнь остро необходима.

Лев Ройтман:

Вы упомянули Англию. В Англии с 69-го года смертная казнь в сущности отменена юридически, но там неоднократно возникали общественные, да и парламентские движения за восстановление смертной казни. Тем не менее, парламент в полном составе либо вообще не рассматривает подобные ходатайства и инициативы, либо продолжает в этом отказывать. Теперь, что касается влияния смертной казни. По этому поводу есть исследования ООН, по крайней мере, мне известны два исследования - одно 88-й год, затем 96-й год, которые не усматривают никакой очевидной корреляции, связи между присутствием в законодательстве и применением смертной казни и динамикой преступности. То есть смертная казнь на уровень преступности не влияет. Георгий Николаевич Владимов, передо мной вот какое сообщение из России: ожидается, что в ближайшее время к президенту Путину с просьбой об отмене моратория на смертную казнь обратятся представители интеллигенции, среди них писатели Валентин Распутин и Виктор Розов. Валентин Распутин, впрочем, ведь и раньше высказывался за смертную казнь. Высказывался за смертную казнь, с оговорками, правда, но по террористам за смертную казнь, и Солженицын. Ваша позиция?

Георгий Владимов:

Насколько мне известно, и Валентин Распутин, и Александр Солженицын они в значительной мере пострадали, пострадали от блатных. И поэтому я усматриваю здесь некоторый характер мести, чего нельзя, конечно, не принимать во внимание. Недаром же никакой суд не принимает во внимание мнение родственников, они почти всегда будут за смертную казнь, и всегда их приговор, если бы только он был приведен в исполнение, был бы максимальный - не просто смертная казнь, но какая-то страшно мучительная казнь. Именно поэтому берут на себя эту обязанность на себя третьи лица, а именно суд. Смертная казнь всегда была “целесообразна”, всегда она была “необходима”, в ней “нуждались”. И, тем не менее, во многих европейских странах, не только в Великобритании, понимаете, правительства оказываются умнее населения. Если провести референдум, то, наверное, и в этих странах, о которых я упомянул, наверное, более половины, до 70%, высказались бы за смертную казнь. Тем не менее, все-таки правительства стоят на своем и смертную казнь не применяют. В данном случае обращаются наши российские интеллигенты к президенту, который уже высказал свое довольно твердое мнение. Он и против смертной казни вообще, и он основывается в данном случае не столько на гуманных основаниях, сколько на православных. Только Господь Бог, сказал он, вправе отнять у человека жизнь. Что же в таком случае преследуют люди, которые к нему обращаются? Они хотят, чтобы он отказался от своего слова, они оказывают на него давление. Это, по меньшей мере, бестактно, я думаю, поскольку мнение президента уже высказано. И, я думаю, мы будем уповать на то, что он все-таки от своего слова не откажется и он этому давлению будет противостоять.

Лев Ройтман:

Спасибо, Георгий Николаевич. Правовое управление Кремля уже высказалось по поводу депутатской челобитной. Они отметили, что президент, даже если бы захотел, не смог бы восстановить смертную казнь в России. Россия - член Совета Европы, членство в Совете Европе прямо предусматривает отмену смертной казни. Речь о ратификации протокола № 6 к Европейской конвенции о правах человека и основных свободах, который предусматривает законодательно запрещение смертной казни в мирное время. Но, по крайней мере, существует мораторий на смертную казнь, она в исполнение не приводится. Кстати, на Украине смертная казнь законодательно отменена в марте 2000-го года, и не заметно никакой связи между уровнем преступности и теперь уже отсутствием в законодательстве этой меры наказания. Это одно. Теперь второе. Вы говорили о европейских странах. Действительно, например, в Бельгии в связи с делом педофила Дютру, а Бельгия является одной из первых стран в мире, где была отменена смертная казнь, так вот там возникло народное движение за восстановление смертной казни. Естественно, никто к этому не прислушался просто потому, хотя бы, что Бельгия тоже член Совета Европы. И наконец, ваши слова о высказывании Владимира Путина. Да, его слова в разговоре с президентом Всемирного банка Джеймсом Вулфенсоном: “государство не должно наделять себя божественным правом отнимать человеческую жизнь. Поэтому я, категорически повторяю, я против возвращения смертной казни в России”. И Андрей Борисович Зубов, богослов, историк. Библейское правосудие, принцип талиона - “око за око, зуб за зуб”, вовсе ведь не было вегетарианским, если хотите. А позиция Русской православной церкви сегодня, какова она? Вырабатывалась она не без вашего участия.

Андрей Зубов:

Безусловно, когда говорят, что все тысячелетия человеческой истории, когда совершалась смертная казнь, все люди ошибались, в частности, и Библия, и вся традиция христианства, которая никогда не осуждала принципиально смертную казнь, а вот только мы сейчас правы, потому что мы гуманны и мы жалеем преступников, это немножечко наивно. Вы совершенно верно сказали, Лев Израилевич, что ветхозаветная традиция, традиция Библии она не только не осуждает смертную казнь, но предусматривает смертную казнь как одну из форм наказания преступника закона. Причем, как известно, в Израиле религиозной нормой смертной казни в Древнем Израиле было побитие камнями. Когда все общество, не какой-то конкретный палач, а все общество было палачом преступника, бросая много камней в человека, осужденного на смерть. Эта традиция сохранялась буквально до конца Еврейской государственности. И, как мы помним, уже во времена Иисуса Христа, во времена апостолов таким образом так же казнили преступников закона. С другой стороны, в христианских странах, хотя церковь в своих законах исходит совершенно из других принципов и, поскольку, в отличии, скажем, от ислама, где смертная казнь предусмотрена шариатом, церковь Христова вообще не рассматривает никаких наказаний, которые могут вредить человеку, человеческому телу, но предполагает как крайнюю форму церковного наказания извержение как бы из общения со Христом, извержение из тела Христова, то есть из полноты церкви. Но она, тем не менее, никогда не боролась, не сопротивлялась принципу смертной казни, светской властью осуществляемой. И в этом смысле слова президента Путина о том, что он как православный человек считает, что государство не может казнить, расходятся со всей практикой функционирования и западной католической, и восточной православной церкви, и всей религиозной традиции всего человечества на всем ее протяжении. Как раз государству дана эта прерогатива. Но здесь есть одна тонкость. Дело в том, что во всех традициях религиозных предполагается, что жизнь человеческая не кончается смертью и поэтому, казня преступника, его не уничтожаешь, не превращаешь в ничто, а просто как раз передаешь судьбу его души в руки правосудия Божьего. Царь, вынося приговор о казне преступника, тем самым как бы снимает с себя ответственность за его дальнейшее существование, отдавая его непосредственно в руки Божии. И, более того, скажем, в индийских законах, например, в 8-й главе книги Ману, 316-й параграф, прямо говорится о том, что царь, который в нужном случае не вынес приговора смертного и не казнил преступника, а помиловал его, он так может сделать, но тогда вина преступника лежит на царе. И, исходя из всего этого, Русская православная церковь, составляя сейчас синодальную доктрину, которая была принята на Соборе 2000-го года, не осудила смертной казни как таковой, не признала ее невозможной. Наоборот подчеркнула, что она известна в традиции человечества и библейской традиции. Но признала в нынешнем контексте нерелигиозного общества, где идея того, что смертная казнь не месть, не уничтожение, а лишь передача ответственности за человека непосредственно Богу, казнимого человека, признала, что нежелательно употребление смертной казни. И церковь с пониманием относится к попыткам общества отменить смертную казнь или, по крайней мере, не применять ее. Поскольку плюсов у этого больше в нынешнем контексте, чем минусов. Об этом говорится непосредственно в третьем параграфе 9-й главы Синодальной концепции.

Лев Ройтман:

Можно ли это понимать так, что в теократическом государстве, не в светском, Русская православная церковь была бы за смертную казнь?

Андрей Зубов:

Если считать теократическим государством в какой-то степени Российскую империю, то, разумеется, там никогда церковь не выступала против смертной казни как таковой, хотя многократно выступала с ходатайствами, так называемыми “печалованиями”, чтобы смягчить наказание осужденных на смерть преступников, заменив его каким-нибудь сроком заключения.

Лев Ройтман:

Спасибо, Андрей Борисович. Сергей Анатольевич Пашин, с вашей точки зрения, группа “Народный депутат”, которая является вновь инициатором движения за возобновление и восстановление смертных казней в России, выражает ли какую-то глубоко укоренившуюся народную убежденность в том, что без смертной казни справедливость не может восторжествовать, а правосудие свершиться?

Сергей Пашин:

В свое время Карл-Густав Юнг, который изучал коллективное бессознательное, писал, что совокупный интеллект массы людей тем меньше, чем больше эта масса. И он писал еще, что совокупный интеллект нации примерно равен интеллекту крокодила. Есть, конечно, люди, которые жаждут крови, и есть депутаты, которые жаждут поддержки избирателей, в том числе и тех избирателей, которые жаждут крови. И понятно, что звучные лозунги, вроде “расстрелять”, “казнить”, а вот еще, когда рассматривалось дело террориста Радуева, один депутат требовал “повесить”, вот эти звучные лозунги, наверное, срабатывают, и часть населения ими восхищается. Но я знаю также и другое. Вот как судья бывший, я знаю, что перед судом предстают в основном люди, совершившие преступления на бытовой почве. Я рассматривал дела об убийствах и за всю свою судейскую карьеру видел только одного привлеченного к уголовной ответственности человека, который совершил убийство по заказу. В основном это были бытовые убийцы и те обездоленные люди, которые совершали преступления, желая обогатиться. Причем, часто шли на убийства случайно, то есть они хотели украсть или совершить грабеж, а потом убивали сопротивляющуюся жертву - вот так это происходило. Словом, я видел очень много несчастных людей и очень мало злодеев. И, наконец, то, что президент России выступает против смертной казни, это очень хорошо характеризует его. Потому что, имея огромную народную поддержку и имея большой рейтинг, он может поступиться небольшой его частью ради того, чтобы сделать доброе дело.

Лев Ройтман:

Спасибо, Сергей Анатольевич. Кстати, и Юрий Чайка, министр юстиции России, буквально на днях высказался против смертной казни. Он заявил, что “жестокость наказания на влияет на уровень преступности, а казнь не пугает никого из нарушителей закона. В Советском Союзе высшая мера наказания предусматривалась по 32-м преступлениям, однако количество убийств постоянно возрастало”. Существуют свидетельства и из дореволюционной России. Например, Дорошевич в книге “Сахалин”, 1903-й год, пишет, что “страх смертной казни заставляет преступника быть более жестоким. Убийства свидетелей - это часто. Останавливает ли от преступления? Факты говорят, что нет”. Вот факты и тогда уже говорили об этом.

Георгий Владимов:

Да, вообще можно привести много примеров, когда смертная казнь влечет за собой самые мрачные последствия. И прежде всего, я думаю, можно назвать непоправимую судебную ошибку. Но в наш век еще добавляется вот что: при нашем свирепстве взятки, будут сколько угодно случаев, когда люди будут просто “отмываться” от смертной казни, при том, что особенно печально, люди состоятельные. А вот люди, стоящие на низшей ступени состояния и даже ниже уровня бедности, им, конечно, придется принять эту пулю и ничто их от этого не спасет. Это дополнительный криминальный элемент, который будет сопровождать нашу российскую смертную казнь. То есть еще больше появится всевозможной грязи. То, что церковь как бы передает душу человека в загробную жизнь, это слабое утешение для атеистов, для которых дальше просто будет темнота и чернота. Для них земная жизнь заканчивается именно здесь, у расстрельной стенки. Так что во всех аспектах смертная казнь у нас неприемлема и, по крайней мере, я бы не позволил, моя бы будь воля, не позволил бы казни в этой стране, в которой мы все имеем честь родиться и жить, эта страна использовала уже все мыслимые и немыслимые лимиты на уничтожение человека. И уж она бы должна была в данном случае проявить гуманность впереди всех, показать пример даже тем странам, которые еще продолжают применять убийства человека на законном основании.

Лев Ройтман:

Спасибо, Георгий Николаевич. О “расстрельной стенке”. Для справки: такой “расстрельной стенкой” в Москве была в основном Бутырская тюрьма. А вот уже в последние, собственно, годы перед мораторием это была Зеленоградская тюрьма. Будем надеяться, что в стенки эти больше не будут лететь пули.

XS
SM
MD
LG