Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Эпидемия СПИДа: ханжеством Россию не спасти

  • Лев Ройтман

Лев Ройтман:

“В России СПИД перерос в эпидемию”, - говорит участник сегодняшней передачи доктор Покровский. Наиболее поражены Москва и Московская область. Боитесь ли вы заразиться? Вот голоса москвичей из опроса Вероники Боде:

“Нет, не боюсь. Защищаюсь”.

“Была недавно очень интересная, как мне кажется, дезинформация о том, что эта болезнь не существует. Мое мнение, единственное, что профилактику побольше надо в прессе пропагандировать”.

“А какое она ко мне имеет отношение эта эпидемия или я к ней?”

“Нет, чего бояться мне, пенсионерка теперь уже. Где-нибудь в бане, наверное, где-нибудь в ресторанах передается, я туда не хожу”.

“Есть для этого методы предохранения, надо думать об этом, не забывать”.

“Нет. У меня постоянная девушка, я не делаю уколы в вену”.

“Никто от этого не застрахован. Не существует группы риска, как говорят, что раньше считалось - гомосексуалисты, проститутки, наркоманы. Я считаю, что сейчас как бы все в этой группе риска”.

Мнения москвичей. А в нашем разговоре участвуют: Михаил Наркевич, объединение “Мед-АнтиСПИД”; журналистка Татьяна Щербакова; и доктор Вадим Покровский.

Вадим Валентинович, представлю вас: руководитель федерального Центра по профилактике и борьбе со СПИДом Российского Минздрава, академик российской Академии медицинских наук. И вот передо мной ваши цифры. В России, вы говорите, зарегистрированы 182 тысяч ВИЧ-инфицированных, и из них сто тысяч только в прошлом году. Это цифры сенсационные. Кстати, агентство “Рейтер” так и преподнесло их как сенсацию. Меня лично они тоже поражают. И если эти цифры отражают не просто улучшение учета, а действительно взрывной рост заболеваемости, то в чем причина?

Вадим Покровский:

То, что отмечается рост ВИЧ-инфекции в России - это вполне естественный процесс. Эпидемия развивается уже давно, она, конечно, началась не вчера. И учет идет очень подробный. И уже в течение почти 15-ти лет, с 87-го года, мы обследуем до 20-ти миллионов российских граждан в год, получаем информацию и можем совершенно четко судить, как эпидемия развивается все эти годы. Ну, а то, что мы в прошлом году выявили больше инфицированных, это вполне естественно, больше людей заражено. Но я должен сказать, что сто тысяч это очень маленькая цифра, потому что мы обследуем не больше 20-ти миллионов, как я сказал, это меньше 20% населения. Поэтому мы можем спокойно эту цифру умножать минимум в пять раз - вот реальное число зараженных. Вот чего надо опасаться.

Лев Ройтман:

А в чем причина такого роста?

Вадим Покровский:

Пока большая часть инфицированных это лица, употребляющие наркотики, но параллельно увеличивается число заразившихся половым путем. Ведь наркоманы живут половой жизнью, а женщины зарабатывают деньги на наркотики проституцией. Поэтому, боюсь, что это только начало эпидемии, будет еще и второй подъем, связанный уже с половой передачей.

Лев Ройтман:

Михаил Иванович Наркевич, представлю и вас подробнее. Вы ныне президент общественного объединения “Мед-АнтиСПИД”, ранее в Министерстве здравоохранения России возглавляли отдел профилактики ВИЧ-СПИДа, кроме того, вы возглавляли российскую сторону проекта Всемирного банка по профилактике, по борьбе со СПИДом и туберкулезом. Ваше мнение, в чем причины распространения СПИДа в России?

Михаил Наркевич:

Я, во-первых, хотел бы сказать, что в России существует стройная система эпидемиологического надзора за ВИЧ-инфекцией, которая позволяет объективно оценивать ситуацию и все тенденции. Это первое. Второе: причина, естественно, есть и кроется в том, что Россия стала великой наркодержавой. Я готов критиковать власть за то, что только декларируется борьба с наркоделами. А сегодня каждая семья находится в зоне риска, особенно у кого есть тинейджеры. Ведь сегодня можно назвать, это довольно цифры известные, порядка трех миллионов сегодня наркопотребителей. Вместо того, чтобы действительно организовать эту борьбу, декларируются меры какие-то. Я хочу спросить просто: когда и кто из нас или из вас слышал вообще о работе такой Комиссии правительственной по борьбе с наркотиком? Никто. Зато по центральному телевидению каждые десять минут “Пейте Клинское пиво”. Ситуация острейшая. Причина в том, что нет обратной связи с молодежью. В одночасье разрушили то, чем молодежь привлекалась к физкультуре, спорту, морали, этике. Сегодня чувства стыда и греха нет, все разрушено. Причины ясны. Нужны меры государственного характера. И я представляю сейчас общественное объединение. Беда в том, что гражданское общество, которое сейчас у нас строят, в общем не осознало остроту ситуации, нет ответа. Инфантильность в оценке ситуации у родителей, общества, объединений, чего хотите. Это очень коротко.

Лев Ройтман:

Спасибо, Михаил Иванович. Татьяна Павловна Щербакова, редактор социального отдела газеты “Первое сентября”. Вы, кроме того, автор проекта “Дети риска”. Это плакаты по профилактике СПИДа, абортов, наркотиков, которые распространялись в разных городах. И вот получилось, возвращаясь к тому, о чем сказал Михаил Иванович, что чувство стыда возобладало, но совершенно особого стыда. Начали стыдиться того, что ваши плакаты вообще вывешены. В частности, из Тарусы вам позвонили из прокуратуры и обещали прислать текст обвинения, которое вам предъявлено за растление малолетних. Вот такие “тарусские страницы”. Насколько мне известно, вы пока еще эти страницы не получили.

Татьяна Щербакова:

В нашей газете “Первое сентября” мы очень давно ввели специальные полосы по поводу ВИЧ-инфекции и наркотиков, они называются “Зона риска”, “Семейный диалог”, “Забытые дети”, и мы ведем их уже пять лет. Нам казалось, что мы очень правильно все пишем и правильно обращаемся к молодежи, к родителям и к педагогам. Наша газета педагогическая, всероссийская. Но затем мы стали проводить различные “круглые столы”, конференции, выступать на международных школьных выставках, куда приглашали молодежь. И в диалогах обратили внимание - она практически не читает газеты, а особенно эти статьи, эти направления. Тогда мы пошли на другую журналистскую хитрость - мы взяли и напечатали специальные плакаты, где обращались конкретно к подростку, где рассказывали, как поступать, как спастись, как спасти своего товарища. На эти плакаты мы получили два гранта, напечатали их и разослали по всем городам России. В крупных городах их приняли очень хорошо, и мы получили много писем благодарности и даже просьбы выслать еще комплекты. Зато небольшие города и поселки в общем-то воспротивились нашему проекту, особенно взрослые. Они заявили, что мы провоцируем молодежь на все эти поступки, что некрасиво вешать в школе наши плакаты, потому что одно дело, если их будут читать старшеклассники, но дело в том, что коридор общий, и к этому плакату подойдет любой ребенок, и третьеклассник, и пятиклассник, и все остальные. Но дело в том, что мы и мечтали именно об этом, у нас и была такая журналистская хитрость, что подойдет любой ребенок и увидит наш текст, и что-нибудь для себя там запомнит, и обязательно в той или иной ситуации вспомнит нашу информацию, и, может быть, она его спасет. Но представители Центра славянской культуры города Тарусы, управление образования, прокуратура увидели в наших текстах какую-то плохую сторону, и они потребовали от директоров школ снять эти плакаты. Надо отдать должное директорам школ, они буквально грудью защищали эти плакаты. И позвонили нам тоже, сказали, что ни за что не поддадутся этой акции и провокации. И эти плакаты очень нужны их детям, они будут их отстаивать, даже, если это возможно, они просят еще плакаты, чтобы их хватило на каждый этаж и, может быть, на каждый кабинет.

Лев Ройтман:

Спасибо, Татьяна Павловна. Вот, оказывается, однако же, что прокуратуру вы не перехитрили, а смерти там не боятся- чужой. Академик Покровский, чисто медицинские данные: по-видимому СПИД развивается примерно через восемь лет после заражения. Средняя продолжительность жизни ВИЧ-инфицированного, даже если его не лечить, примерно 12 лет. Есть еще время, возможность спасать страну от эпидемии наперекор тем блюстителям нравственности, которые выпали на долю Татьяны Щербаковой?

Вадим Покровский:

Тех, кто заразился, понятно, уже спасать поздно, в плане того, чтобы их учить нравственности. Их уже теперь заставит сама жизнь быть более осмотрительными. Потому что сейчас уже за заражение кого-то они будут нести даже и уголовную ответственность. Но это разговор другой, частный. Потому что, возвращаясь к тому, что я говорил, основная причина распространения это как раз очень маленькое внимание общественности к этой проблеме. Пытаются все время решать вопрос с помощью каких-то мелких проектов, спорят по поводу того, вешать плакаты или не вешать плакаты. А на самом деле, самая главная проблема - это мобилизация общества и в том числе и руководителей страны на эту проблему. Все говорят: подумать только, растет число инфицированных, скоро будет миллион. Но, тем не менее, никто ничего не делает. Национальный комитет до сих пор не создан, хотя проект уже в течение года болтается на согласовании между министерствами и ведомствами. Финансы, которые выделяются на борьбу с проблемой, они в общем-то смехотворны. Это порядка в этом году шести миллионов долларов, что на всю федеральную программу, конечно, ничтожные цифры. Ну и что может быть - это только мобилизация всего общества, чтобы пресса не время от времени обращалась к этой проблеме, а постоянно. Иначе мы по-прежнему будем спорить, где вешать плакаты - в туалете или в классе, для больших или для маленьких.

Лев Ройтман:

Спасибо, Вадим Валентинович. В послании президента Федеральному Собранию и стране в прошлом году говорилось как о приоритетной задаче о борьбе за здоровье населения, а в послании этого года вообще ничего о проблеме здоровья. Быть может, все-таки не столь остра проблема, как говорите об этом вы?

Вадим Покровский:

Я не уверен, что наши руководители четко себе представляют объемы этой проблемы. Потому что, и сегодня это уже прозвучало, разговор идет - вот там эпидемия среди наркоманов. Ну, ладно, мы не наркоманы там, думают все, умрут несколько миллионов наркоманов, особой проблемы не будет. То есть существует такая система психологической защиты от негативной информации, которая не только у людей, которые на улице говорили “мне это не грозит”, но также и у правительства: а, когда там, через десять лет, умрет миллион людей, да я уже, наверное, на этом посту не буду и так далее. И все это и создает такую систему, что, повторяю, эпидемия идет уже давно, об этом говорим уже больше десяти лет, об угрозе, а все равно мероприятия делаются крайне медленно. И надо отдать должное, наш президент в этом году первый раз о СПИДе сказал на встрече “восьмерки” в Генуе. Премьер-министр тоже высказался однажды о том, что это серьезная проблема. Ну, я считаю, что это уже позитивный сдвиг.

Лев Ройтман:

Кстати, летом в Канаде состоится саммит стран Большой Восьмерки, и там проблема ВИЧ, проблема СПИДа будет одной из центральных. Ну и, быть может, будут выделены какие-то средства. Кстати, Михаил Иванович Наркевич, я уже сказал, что вы возглавляли проект Всемирного банка, его российскую часть по борьбе со СПИДом и туберкулезом. Ожидаете ли вы, быть может, уже не столько от российского бюджета, сколько от иностранных каких-то доноров финансовую поддержку в борьбе со СПИДом в России?

Михаил Наркевич:

Я занимался подготовкой проекта, но эта работа была приостановлена. В новом бюджете федеральном опять этот проект появился. Но не стоит рассчитывать на заемные деньги, вот то, о чем говорил и академик Покровский. Потому что скупой при СПИДе будет платить не дважды, не трижды, а десять раз, сто раз. Поэтому не денег в нашей стране нет, а нет понимания проблемы. Речь идет вообще о генофонде нашей нации. Поэтому, если политическая будет воля, здорово, что президент наш стал говорить, но что мне эта “восьмерка”, мне надо, чтобы в России меры проводились крутые. Кстати, опыт многих стран показал, что адекватные меры позволяют ситуацию контролировать.

Лев Ройтман:

Спасибо, Михаил Иванович. Татьяна Павловна Щербакова, известно, данные, кстати, эти принадлежат также академику Покровскому, что основная группа заражаемости, так сказать, ВИЧ-инфицируемости - это молодые люди, 15-29 лет. Сюда попадают по возрасту все ваши старшеклассники, для которых, в частности, вы развешивали ваши плакаты и продолжаете это делать. Что вы собираетесь делать дальше - действовать более осмотрительно, чтобы не оскорблять блюстителей нравственности, которые смерти не боятся, или как-то намерены изменить тактику, стратегию своей работы?

Татьяна Щербакова:

Нет, мы не намерены изменить ни тактику, ни стратегию и приостанавливать свою работу. Более того, нам вообще непонятна такая реакция. Потому что, если рассматривать плакаты с профессиональной точки зрения, то они просты, примитивны, доходчивы. Нас даже изумляет тот факт, который произошел. Они не должны были ни пугать, ни раздражать и ни удивлять. Однако - такая реакция. Я думаю, что это реакция взрослого поколения, те, кому 50-60 лет в нашей стране. Они по-другому смотрят на эту опасность, они не верят в нее. Более того, они то ли сами стеснительные, то ли думают, что наши дети очень скромные и стеснительные, и эта беда их ни за что не коснется, кроме совсем уж каких-то оторв. А так, если посмотреть, каждый наш ребенок, те, кого мы знаем, из наших семей, они ведь такие замечательные, они такие прекрасные, чистые, удивительные, не может быть, чтобы они попали в такую беду! Но беда ходит рядом каждый день. Наши дети выходят из дома и попадают практически на минное поле. И где их это затронет - не известно. Я думаю, что нам всем пора прекратить, во-первых, отмахиваться от этой проблемы, во-вторых, поверить в нее, в эту беду, а в-третьих, перестать стесняться. Это обычная болезнь сегодняшней жизни, не нужно считать ее какой-то безнравственной, грязной. Нужно и бояться ее, и не бояться, а находить какие-то пути к здоровому обществу.

Лев Ройтман:

Спасибо, Татьяна Павловна. Быть может, ханжества поменьше бы, тогда бы и жить стало легче. Вадим Валентинович Покровский, в частности, по поводу того, что говорила Татьяна Павловна, ведь есть великолепная иллюстрация в голосах, в высказывании одной из собеседниц Вероники Боде. Пенсионерка говорит: “может это где-то в бане или в ресторане передается, так я же туда не хожу”. Что вы можете сказать по этому поводу?

Вадим Покровский:

Смешно, хотя в ресторане даже больше подходит вывесить плакат, чем в бане. Надо выбирать, конечно, места для развешивания плакатов, они должны быть адресные. Конкретно по этим плакатам я сказать ничего не могу, но по конкретной ситуации мне совершенно ясно, что отсутствует координация между государственными органами, организациями, нет единой программы, кто в лес, кто по дрова. Никто в принципе не понимает необходимости борьбы, что если мы это дело запустим и будем совещаться, где что вешать и какие плакаты, пройдут еще десять лет и мы получим еще пять-шесть миллионов инфицированных. А это для России убийственно. Ведь в Африке население возрастает за счет рождаемости, в России оно же не будет восстанавливаться, и СПИД для нас очень серьезная демографическая проблема. Поэтому еще раз говорю - главное, это государственный комитет по борьбе со СПИДом, четкая программа. Если во главе его будет стоять премьер-министр или сам президент, или силовой вице-премьер, который будет четко направлять наши службы, институты, органы по единой программе, вот тогда мы добьемся успеха. Пока этого нет, вот так и будем перевешивать плакаты с одного угла на другой.

Лев Ройтман:

Михаил Иванович Наркевич, вы оптимист?

Михаил Наркевич:

Плакаты я не видел, поэтому не могу говорить о них. Что говорить о Тарусе, в Москве срывают такие плакаты на троллейбусах. Нужна система мер воспитательного, какого хотите. Нельзя отрываться от работы по здоровому образу жизни. Здорово, президент сказал сейчас о физкультуре и спорте, но почему надо было 12 лет нашей новой России ждать этого момента? Наркозависимый едва ли будет заниматься физкультурой. Значит, действительно это надо. Дай Бог, чтобы это не было кампанией очередной. Нужна система мер, нужны все - и психологи, и юристы, а сегодня главное - Минздрав.

XS
SM
MD
LG