Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Гастрабайтеры или незванные гости?

  • Лев Ройтман

Лев Ройтман:

Лев Ройтман: Передо мной письмо из Испании Альмерия, но ни улицы, ни номера дома. В конце письма полностьюи четко имя - Игорь Владимирович Голомой. Он пишет: “Адреса здесь не имею, живу в садовом домике, за это делаю уборку сада”. А дальше подробно адрес семьи: Украина, Ивано-Франковская область, Рогатинский район, село Долиняки. И просьбы: может семье, три девочки и мать-старуха, пошлет кто-нибудь гуманитарную одежду-обувь. Ну, а для него самого хорошо бы где-нибудь какую-нибудь работу - в Германии, или в Израиле, или во Франции, а лучше всего помочь с разрешением на работу в Испании. Его туда привезли мошенники-вербовщики и бросили. Ну что ж, картина знакомая. Игорь Владимирович, чем я, журналист, могу вам помочь?.. Но, может быть, кому-нибудь поможет эта передача не попасть в ваше положение. Участвуют наши корреспонденты: в Мадриде Аврора Гальего; Юрий Бовкун из Бонна; и в Варшаве Ежи Редлих.

Аврора Гальего, Мадрид, вы слышали суть того письма, которое пришло сюда в Прагу. Судьба - привезли вербовщики, у человека взяли более тысячи долларов за эту услугу, виза, дорога, в конце концов он попадает из рук одних мошенников к другим, которые дают ему работу, за которую, в конце концов, практически ничего не платят, так, какие-то харчи. Эти ситуации в испанской печати описываются?

Аврора Гальего: Да, ситуации описываются время от времени, не только по поводу нелегальных мигрантов из России или Украины, но тоже по поводу эмигрантов из Марокко или из Латинской Америки. И ситуация в общем-то такая, как и в остальных странах Европы. Это проблема, и ее пытаются решать через законы, через прессу, через дискуссии.

Лев Ройтман: Ну и что следует из этих дискуссий? Вот люди были доставлены в Испанию всеми правдами и неправдами, мы, в частности, говорим об Испании, такие же люди там на заработках из Восточной Европы, но нас интересуют больше “заробитчане”, употребим украинское слово, из Украины, из России, из Белоруссии. Они по всей Европе, и в Германии они есть, и в Швеции, и в Ирландии и так далее. Что-то все-таки конкретное предлагается по этому поводу, люди-то физичеки находятся на территории этих стран, вот той же Испании?

Аврора Гальего: Например, передо мной лежит закон, принятый 11-го января 2000-го года, “О правах и свободах иностранцев в Испании и их социальной интеграции”. И в этом законе, например, сказано, что если нелегально приехавший в Испанию через вербовщиков иностранец сообщает сведения полиции об этих вербовщиках, то тогда он получает от испанского правительства помощь с трудоустройством, с визой.

Лев Ройтман: Спасибо. Быть может, эта информация хоть кому-то поможет. Следует сказать, что человек, приславший письмо мне, Игорь Голомой, обращался в украинское посольство и ему в посольстве рекомендовали различные сезонные и временные работы - уборка клубники, еще где-то уборка урожая. И практически везде его обсчитывали, как он, во всяком случае, пишет. И теперь Бонн. Все-таки именно Германия остается землей обетованной для нелегальной рабочей силы из Восточной Европы. Это то, Евгений Васильевич Бовкун, что у вас называют таким словом-гибридом “шварцовка”, от “черный”, “работать по-черному”. Что вы можете сказать об этих людях, если мы не будем сейчас касаться женщин, которые с готовностью или вынужденно занимаются проституцией?

Евгений Бовкун: Закон, конечно, старается не учитывать интересы неучтенных эмигрантов. Сюда попадают, в первую очередь, сезонные рабочие, которых приглашают заготавливать сено, убирать клубнику, спаржу, виноград. Молодые женщины, которые в поисках легкого бизнеса хотят стать манекенщицами, а оказываются в публичных домах и борделях. А затем еще много перегонщиков автомобилей, которые приезжают сюда по гостевой визе или по туристической, какими-то правдами или неправдами остаются. В большинстве случаев люди стараются все-таки использовать легальные пути, хотя закон их официально не учитывает, они в статистику не попадают. Где-то около полумиллиона таких людей, неучтенных эмигрантов, находится в стране постоянно, не считая десяти миллионов иностранцев легальных. Почему закон их не учитывает? Потому что очень трудно приспосабливать к ним разного рода статьи и, в крайнем случае, когда они оказываются в конфликте с законом, их помещают в тюрьмы. В одном городе в Нижней Саксонии, Хамелен, о котором Цветаева писала в свое время, я узнал, что там 700 заключенных и сто примерно русскоязычных, в основном это, конечно, переселенцы - российские немцы, но много таких, которые, как ваш искатель заработка, попали туда чисто случайно, потому что оказалась просрочена виза или не хватило каких-то документов, похитили документы, обсчитали. Вообще это в порядке вещей считается в этой области черного бизнеса. Кстати, “шварцовка” - это тоже слово жаргонное, пошло от российских немцев, своеобразный диалект даже существует, который почти непонятен тому, кто не знает и немецкого, и русского. И вот эти люди, конечно, довольно бесправны. Полиция старается с ними не возиться, часто закрывает глаза на то, что у них просрочена виза и даже помогают им продлевать немножко. Но продлевают таким образом, чтобы только продлить пребывание в самой Германии. И если они получили до этого шенгенскую визу, то теперь, после того, как им продлят эту визу на три, скажем, дня, они оказываются вынуждены выехать уже не из любой страны обратно к себе в Казахстан или в ту же Россию, а только через Германию. Я как-то, это было в прошлом году, познакомился с группой перегонщиков. Стояли ребята, они перегоняли машины в Хельсинки, но они не достали билетов на паром, обратились ко мне, поскольку по-немецки не говорили, попросили меня привести их в ведомство по делам иностранцев местное, чтобы им продлили визу шенгенскую, и они смогли бы таким образом выехать через Финляндию, через Хельсинки, а потом они добираются уже сухопутным путем в Россию.

Лев Ройтман: Спасибо, Евгений Васильевич. Звучит прямо как рождественская сказка. На самом деле эта сказка бывает кошмарной, как мы знаем. Тем не менее, эти случаи привоза, доставки через границы нелегально людей, отправляющихся на заработки в Западную Европу, во всяком случае, несомненно будут продолжаться до тех пор, пока ситуация и в России, кстати, Москва в данном случае не пример, это не Россия, Москва - это Москва, этим все сказано, так вот пока ситуация в России с доходами, с заработками, в Украине, в том же Казахстане, в Белоруссии будет оставаться аховой, эти люди будут пересекать границы, будут попадать на удочку мошенников, будут терять деньги, будут отчаиваться. И с этим, как мы понимаем, ничего не поделаешь, ибо не существует законов, которые нужда не заставит обойти. И в этой рождественской сказке, Евгений Васильевич, то есть в той рождественской были, которую вы рассказали, как раз и присутствует этот элемент того, как люди, добивающиеся заработка для себя и семьи, обходят любые законы. Теперь в Польшу. Польша - не Западная Европа, сами поляки стремятся на Запад, стремятся в страны Европейского союза, чтобы заработать на жизнь. А в Польше полным-полно тех же мигрантов на заработках из стран бывшего Советского Союза, да и не только из Советского Союза, из Болгарии, из Румынии. Ежи Редлих, как обстоит дело у вас?

Ежи Редлих: Я сперва скажу, что и поляки, конечно, ездят за рубеж за заработком. И в ту же Испанию поехала недавно группа полек, и, причем, поехали они по контракту, но этот контракт не был совершенно выполнен. У них ужасные условия и заработка, и труда, и они обращаются в польские дипломатические представительства, чтобы как-то им помочь оттуда выбраться. Ну, а в саму Польшу уже несколько лет приезжают довольно много иностранцев. Только небольшой процент из них, то есть около 20-ти тысяч, работают легально, по разрешению. В десятки раз больше работают “по-черному”, как у нас говорят, эта самая “шварцовка”, нелегально. Больше всего нелегалов - это граждане бывшего СССР, как сказали, в частности, жители Украины. Легально работают в Польше около трех тысяч украинцев. “По-черному”, как оценивают, в 40-50 раз больше. Тут некоторая особенность. Экономический застой, который в последнее время наблюдается в Польше, и растущая безработица, казалось бы, отобьет охоту у предпринимателей принимать нелегалов. Но, оказывается, напротив, нелегальные работники для предпринимателей, особенно для мелких и средних, это последняя надежда не разориться. Потому что они дешевые, на них не надо платить страховку, налоги и так далее. Правда, польские безработные гонят в последнее время иностранных конкурентов. Еще недавно иностранные конкуренты выстраивались у трудовых бирж и там искали себе тех, кто примет их на работу. А теперь их оттуда гонят, и они по базарам, другим местам стоят и ждут тех, кто даст им работу. Так вот, где находят работу приезжие работники, в каких профессиях? Мужчины - это главным образом на строительстве, на полевых работах в крестьянских хозяйствах, на сборке электрооборудования. А женщины из Украины и Белоруссии устраиваются уборщицами, домработницами, няньками, у огородников на теплицах. Вот, может быть, такой пример: Надя, украинка, работает на теплице, зарабатывает меньше одного доллара в час. Но она боится, как и многие другие женщины, чтобы рэкетиры не отобрали у них и эти деньги. И тоже самое, например, Андрей, 28-летний инженер, украинец, работает столяром, каменщиком. Каждые несколько недель он приезжает на стройки, его призывают товарищи и даже сами работодатели, которые убедились, что он парень работящий, смекалистый и так далее. У меня есть такой довольно близкий пример. У моей пожилой тещи живет украинка Люба. Она помогает теще по дому и ходит убирать еще во многие дома. Каждый месяц на несколько дней она едет на родину, везет деньги и продукты своему безработному мужу и взрослым детям, у которых тоже нет работы. А вот эта самая Люба работала на Львовщине главбухгалтером на стекольном заводе. Завод разорился, и вот Люба ездит за заработком в Польшу.

Лев Ройтман: Спасибо, Ежи. Аврора, случается, что эти нелегалы, они все-таки не шпионы, “нелегал” это как-то из шпионского лексикона, бывает, что эти нелегальные искатели заработка или экономические мигранты оказываются в тяжелом положении по состоянию здоровья, ведь у них нет ни медицинских страховок, ни накоплений, которыми они в состоянии расплатиться за медицинскую помощь. Что происходит в этих случаях, ведь все под Богом ходим?

Аврора Гальего: В Испании ситуация немножко другая, чем в Польше или в славянских странах, в Чехии, где человек, попадающий из России, Украины, попадает в достаточно близкий мир. Испания больше страна мечты, с одной стороны, с другой стороны, мало кто знает, но здесь медицина бесплатная для людей, не имеющих доходов. Поэтому в случае операции или госпитализации человек получит помощь бесплатно. Кроме того, есть Красный крест, другие организации. И самое главное, что мне кажется интересным, это то, что испанцы, которым 50 или за 50, еще помнят те времена, когда они сами уезжали в Германию, во Францию на заработки и попадали в похожие ситуации. Поэтому есть достаточно хорошее понимание ситуации нелегального иностранца здесь, который попадает в ситуацию, знакомую ситуацию, которую испанец еще помнит. Поэтому отношение, я бы сказала, достаточно мягкое, как правило.

Лев Ройтман: Спасибо, Аврора. Кстати, этот наш корреспондент Игорь Голомой пишет, что в Испании однажды ему очень активно, деятельно помог священник. Он пишет - “Дай Бог ему здоровья”. Но в то же время он жалуется, что его самым безжалостным образом обманывали и обсчитывали прежние работодатели и попросту лишали работы, когда он изъявлял недовольство тем, что ему обещали одно, а оказалось другое. Когда дело касается денег, как видим, как-то плошь и рядом все эти личные движения сочувствия, понимания почему-то отходят на задний план. Евгений Васильевич Бовкун, как обстоит дело в Германии, если кто-то заболевает, ведь в Германии-то медицина не бесплатная?

Евгений Бовкун: В Германии медицина не бесплатная, но таким людям помощь, конечно, оказывается. В первую очередь церковными организациями, церкви деятельное участие принимают в таких делах, они предоставляют даже помещения какие-то, чтобы разместить больных людей. Не только больных. Недавно в Кельне церковь помогла большой группе бывших чеченских беженцев, потому что они оказались в положении нелегалов в связи с тем, что два года назад МИД ФРГ отменил мораторий на принятие решений по делам чеченских беженцев. Но вот сезонный рабочий, скажем, если заболевает, то он может обратиться в церковь или просто ему подскажут местные жители, где можно получить такую помощь, в том же Красном кресте, благотворительных организациях. Клиники, конечно, их не принимают, потому что действует правило страховки. Медицинская страховка, она хотя и многоступенчатая, но для таких случаев не предусмотрена. Все равно люди в общем не пропадают. Но это в том случае, если, конечно, они тяжело заболели. Если у него какое-то легкое заболевание и он может работать, физически двигается, то на помощь такую профилактическую он рассчитывать не может.

Лев Ройтман: Ежи Редлих, Варшава, а что происходит с людьми, которые заболевают в Польше? Срабатывает славянское сочувствие или как?

Ежи Редлих: Славянское сочувствие - это одно. А с другой стороны, польская медицинская служба она смешанная, она и бесплатная, и платная. Но, насколько я знаю, в таких тяжелых случаях, особенно, когда несчастный случай на стройках, я же сказал, что на стройках очень многие работают, когда происходят такие несчастные случаи на стройках или на заводах, им оказывается медицинская помощь в обязательном порядке. Я не слышал ни о каких таких скандальных примерах. Но я еще вот что хочу отметить, так как я сказал о том, что они работают чернорабочими и уборщицами и так далее. Многие из Украины, из Белоруссии, из России приезжают в Польшу и работают по своей специальности, легально и нелегально, большей частью легально. Инженеры из Украины, например, налаживают холодильное оборудование. Разрешение на работу получают беспрепятственно также учителя из Украины, России, Белоруссии. Они преподают иностранные языки в школах, причем, не славянские, а западные, например, английский язык. Получают они зарплату, правда, меньшую, чем учителя из Англии, Соединенных Штатов с родным английским, но не меньше, чем польские учителя. У нас большая группа вьетнамцев в Польше. Как правило, несмотря на то, что какая-то их часть занимается преступными делами, большинство из них очень организованные люди, занимаются в общественном питании, торговле. Был сделан социологический опрос, и оказалось, что после пяти лет работы в Польше у среднего вьетнамца годовой доход в семь раз больше, чем у среднего поляка. Вот такой интересный штрих.

Лев Ройтман: Спасибо, Ежи. Вы упомянули криминальную компоненту. Как-то очень странно, что и без нее такое многократное превышение среднего дохода вьетнамца над доходом поляка.

XS
SM
MD
LG