Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Общественное телевидение как общественная потребность

  • Лев Ройтман

Лев Ройтман: Оптимисты надеются, что уже на нынешней сессии Государственная Дума обсудит возможность создания в России общественного телевидения. Соответствующий законопроект уже существует. Пессимисты сомневаются. Во-первых, говорят они, власти, включая президентскую, не намерены уступать контроль над телевидением каким-то странным попечительским советам. Во-вторых, на создание некоммерческого телевидения ни у кого нет денег. В-третьих, где жалобы зрителей на отсутствие общественного телевидения? Нет? Ради кого же тогда огород городить? Возникает, впрочем, и другой вопрос: а ради кого нагородили подобные огороды в Англии, Германии, Италии, Польше, Чехии и еще в сорока с лишним не самых отсталых странах, и почему общественное телевидение считает благом Совет Европы, куда, кстати, входит и Россия. В нашем разговоре об общественном телевидении участвуют: из Москвы Игорь Яковенко; в Праге Фрэнк Уильямс; из Италии Джованни Бенси; и Евгений Бовкун, Бонн.



Игорь Александрович Яковенко, Генеральный секретарь Союза журналистов России, у вас ведь не далее как в июне этого года проводилось большое международное совещание об общественном телевидении, присутствовали гости из-за рубежа, депутаты Государственной Думы, видные общественные деятели, политики России. Воз и ныне там или что-то сдвинулось?

Игорь Яковенко: Сдвинулось и довольно серьезно. Дело в том, что, во-первых, состоится второе, еще более представительное заседание, международная конференция. Но дело, конечно, не в подобного рода мероприятиях, они являются инструментом, за это время подготовлен к внесению в Думу проект федерального закона об общественном вещании, который поддержали представители всех без исключения депутатских фракций в Государственной Думе. Однако сам по себе этот закон об общественном вещании в России это, безусловно, необходимое, но недостаточное условие возникновения такого института. Потому что ярким примером, когда закон об общественном вещании есть, а самого вещания нет, является Украина. Поэтому действительно проблема общественного вещания есть, но учитывая такие мощные силы, которые сопротивляются этому процессу, действительно, процесс будет длинным.

Лев Ройтман: Спасибо, Игорь Александрович. Попутно хочу заметить, что в российской прессе мне практически не встречались голоса, которые бы прямо отрицали необходимость, желательность общественного телевидения, за двумя, быть может, в высшей степени показательными исключениями. Это голоса Константина Эрнста, Генерального директора ОРТ, первая кнопка, первый канал, называйте теперь это как хотите, и Генерального директора ТВЦ Олега Попцова. Быть может, вы объясните, почему эти, по сути дела, государственные чиновники против?

Игорь Яковенко: Вообще, если говорить об этой проблеме, то практически 99,9% населения России и все основные участники политического процесса, конечно, за создание общественного вещания. Против в основном две группы сил. Первая - это те коммерческие структуры, которые несколько сотен миллионов долларов зарабатывают сегодня на государственном вещании. Потому что мы все прекрасно понимаем, что сегодня государственное телевидение, государственное радио используется на самом деле как частный бизнес. И все мы прекрасно понимаем, что монополистом в этом частном бизнесе является рекламная компания "Видео Интернэшнл", которая создана министром печати Лесиным. И понятно, что когда речь идет о нескольких сотнях миллионов долларов в год, то, конечно, это серьезный интерес. И добром такие средства не отдают. Вторая проблема, вторая группа противников это те люди, которые используют государственное вещание как административный ресурс. Все мы прекрасно понимаем, что на сегодняшний момент любые выборы это состязание медиа-ресурсов. И имея в кармане такой мощный государственный и информационный ресурс как первый, второй телевизионные каналы, естественно, можно по сути дела назначать губернаторов, назначать членов Государственной Думы и в значительной степени определять судьбу президентских выборов.

Лев Ройтман: Спасибо, Игорь Александрович. Фрэнк Уильямс, наш коллега, британский журналист. Фрэнк, вы работали долгие годы на "Би-Би-Си" - хрестоматийное воплощение общественного телевидения. Вопрос: почему нужно общественное телевидение, чем оно лучше, в конечном счете, государственного?

Фрэнк Уильямс: Общественное телевидение нужно, потому что телевидение и радио как электронные средства массовой информации приходят к вам в дома. Они существуют прямо в столовой, в гостиной, в спальне. Это очень отличается от печатных СМИ. Каждое печатное СМИ имеет право на свое собственное мнение, выдвигать какие-то точки зрения, а электронные СМИ, у нас считается, они должны быть свободные. Гражданин не должен получать навязчиво каждый день политические мнения извне. Значит, электронные СМИ должны быть чистыми в этом смысле. Вот таков идеал. Этот идеал существует у нас уже с 20-х годов, когда "Би-Би-Си" было создано как корпорация, которая должна быть свободна и от коммерческого, и от политического давления. Процесс регулируется так, что каждый гражданин, который имеет телевизор, должен оплачивать в казну "Би-Би-Си" налог на телевизор, это где-то в эквиваленте 180 долларов в год. Но вы не имеете права отказаться, скажем так, от оплаты общественного телевидения и радио.

Лев Ройтман: Если мы переносим сейчас этот масштаб на Россию, то это ведь огромная сумма. Кстати, в России говорят о том, что оплата будет составлять 9 рублей на владельца точки в месяц. 9 рублей это, конечно, сумма небольшая. Но вот коммерческая, финансовая база британского независимого вещания, она, конечно, огромна. Что касается, кстати, независимости политической. Ведь на "Би-Би-Си" перед войной, когда Черчилль был в оппозиции, его старались к эфиру не допускать, это ведь тоже факт. И мы здесь, наверное, переходим к тому, что не так уж оно идеально, мы не на облаке живем. Но, тем не менее, из двух зол, наверное, выбирают меньшее. И сейчас к Джованни Бенси, в Италию. Джованни, РАИ, ваше общественное вещание, радиовещание и телевещание, имеет несколько каналов. Но говорить о полной политической независимости тоже трудновато, не так ли?

Джованни Бенси: Да, в Италии ситуация во многом ненормальная. РАИ имеет статус общественного телевидения и радиовещания, контролируется парламентом, теоретически не правительством. Существует при парламенте попечительская комиссия или, лучше сказать, комиссия по надзору. Парламент назначает совет директоров и генерального директора. Ситуация такова, что как раз новый совет директоров был избран совсем недавно, и он состоит из пяти членов, из которых трое членов это представители парламентского, а значит, проправительственного большинства, а двое представители оппозиции. Потом есть генеральный директор, в настоящее время генеральный директор это господин Сакка, который представляет парламентское большинство. То есть критики говорят, что это ставленник премьер-министра Берлускони. А Берлускони это тот элемент, который и создает ненормальность ситуации. Потому что он не только глава правительства, но и владелец второй по масштабам телевизионной компании в Италии, которая называется "Медиа-сет". Общественное телевидение на что живет? Живет, как в Великобритании, на налог, который платят зрители, и на рекламу. Но в Италии сложилась такая ситуация, что значительная часть рекламы монополизируется компанией "Пуб-Италия", владельцем которой опять же является Берлускони. И таким образом, вы понимаете, что многие ставят под сомнение независимость РАИ. С другой стороны, Берлускони и те партии, которые составляют большинство, обвиняют прежнее руководство РАИ в необъективности. Говорят, что раньше РАИ было вотчиной левых партий и что во время предвыборной кампании, которую потом выиграл Берлускони, вело грязную кампанию против Берлускони, а теперь Берлускони мстит РАИ каким-то образом. У меня перед глазами недавний номер газеты "Република", заголовок гласит - "Берлускони: РАИ необъективна, надо его приватизировать как можно скорее". И действительно существуют такие планы. Берлускони говорит, что в течение следующих лет, до 2005-го года надо приватизировать два канала из трех, которые составляют РАИ.

Лев Ройтман: Спасибо, Джованни. Итак, у вас совершенно обратный процесс: раздаются требования приватизировать общественное телевидение. Евгений Васильевич Бовкун, Бонн, в Германии ведь ситуация была совершенно парадоксальная. В Германии не существовало ни государственного, ни коммерческого частного телевидения вообще. После войны было только общественное телевидение, частное появилось гораздо позднее.

Евгений Бовкун: Само это общественное телевидение называется в Германии общественно-правовым, и принципы его закладывались достаточно давно, в 50-60-е годы, и укреплялись на протяжении нескольких десятилетий. Сама общественно-правовая форма деятельности телекорпораций возникла как противовес частно-экономической деятельности печатных СМИ. И только к середине 80-х годов власти решили ликвидировать так называемую защитную зону вокруг общественно-правовых телеканалов. То есть первоначально они хотели исключить частную конкуренцию, а когда не получилось, то появилась так называемая дуальная система. Сейчас она и существует эта дуальная система. В роли учредителей телеканалов могут выступать и частные фирмы. И, причем, правомерность существования этой дуальной системы утверждена Конституционным судом. А в 91-м году после объединения отдельные земли стали заключать между собой государственные договора о совместном использовании эфира. И теперь существующая, ныне существующая общественно-правовая система выглядит в общей сложности так: это две общефедеральные программы - АРД и ЦДФ, их нередко называют первым и вторым каналами телевидения. Почему первым и вторым? Потому что первоначально предполагалась некоторая конкуренция между ними, такая не коммерческая, не политическая, а культурная конкуренция. Но фактически они сейчас напоминают одна другую. И общественно-правовой статус как будто бы гарантирует этим СМИ независимость. На самом деле это не совсем так. В совет по телевещанию каждой корпорации входят представители земель, политических партий, федераций, крупных общественных организаций. То есть со стороны общественности есть возможность контроля. Но поскольку контроль за работой каждой телекорпорации осуществляют три органа - совет по вопросам радио и телевещания, совет по вопросам управления и интендант, то на самом деле многое, конечно, зависит от состава этих советов и от политических симпатий интенданта.

Лев Ройтман: Евгений Васильевич, спасибо. Здесь в Чехии в прошлом году, когда возникли очень серьезные проблемы с руководством чешским телевидением, также стало совершенно ясно, что полностью политическую независимость никто не может ни дать, ни гарантировать телевидению. Игорь Александрович Яковенко, естественно, идеальных систем не существует, тем не менее, с чего в России, с вашей точки зрения, следует начать?

Игорь Яковенко: Начало состоялось уже 12 лет назад, первые попытки создания общественного вещания, принятия закона об общественном вещании. Сейчас ситуация несколько изменилась, потому что, действительно, практически все политические силы, которые представлены в парламенте, подключились к принятию закона. Видимо, деваться некуда. И все-таки начать надо с того, чтобы был принят федеральный закон об общественном вещании. Это правовой фундамент. Но уже сейчас мы видим, что сопротивление будет настолько серьезно, что я не исключаю вариант, когда процесс создания института общественного телевидения, общественного радио в России может сначала начаться с регионов. Сейчас мы при подготовке к нашей конференции вдруг получили несколько известий о том, что в регионах в России уже пытаются создать региональные общественные каналы. В частности, Сибирское общественное телевидение уже создано, пытается получить лицензию на частоту. В целом ряде других регионов, в Свердловской области, примерно в 12-ти субъектах Федерации существует, скажем так, политическая воля для создания общественных телерадиоканалов. Мы прекрасно понимаем, что мы стоим на пороге трехлетки выборов, сначала парламентские выборы на будущий год, потом президентские выборы. Конечно, в этих условиях процесс создания общественного вещания будет очень сильно тормозиться. Мы прекрасно понимаем, кем и почему. Поэтому я не исключаю, что, несмотря на то, что я уверен в том, что затормозить процесс принятия закона будет довольно сложно, но, тем не менее, не исключаю, что все-таки, учитывая всю эту ситуацию, сначала создание общественного вещания в России будет идти через субъекты федерации, через регионы.

Лев Ройтман: Спасибо, Игорь Александрович. Естественно, говоря о предвыборной поре, можно вспомнить знаменитое изречение де Голля: "У них, то есть у оппозиции, есть радио, а у меня есть телевидение". А если поближе - от де Голля к России, то вполне можно вспомнить, что в 96-м году чуть ли не с нуля телевидение раскрутило Бориса Ельцина до его избрания президентом на второй срок. Мы можем вспомнить, что и в 99-м году именно телевидение раскрутило никому неведомое движение "Единство", пропрезидентское движение. И затем ОРТ, ныне это Первый канал, а тогда ОРТ, кстати, общественное телевидение только по названию, принадлежало Борису Березовскому, и был раскручен в 2000-м году при поддержке этого канала, в частности, нынешний президент Владимир Путин. Итак, вопрос вполне естественный: а зачем этим институциям, этим учреждениям, этим ветвям власти кому бы то ни было телевидение уступать, тем более странным, как я сказал, попечительским советам. Фрэнк Уильямс, каким образом все-таки в Великобритании, при том, что все имеют свои предпочтения, достигается объективность телевидения?

Фрэнк Уильямс: Просто потому что в интересах всех, чтобы телевидение было чистое. И оппозиция, и правительственные круги очень внимательно смотрят на телевидение, и если будет какой-то крен в ту или другую сторону, начинаются, конечно, очень острые дебаты, очень острые высказывания. И население тоже интересуется тем, как чисто телевидение. Защитой интересов общественности занимается совет попечителей. Интересно, что в совет попечителей "Би-Би-Си" не приглашаются политические фигуры. Это религиозные фигуры, представители интеллигенции, представители профсоюзов, представители бизнеса, представители большого общества, скорее, чем узких политических интересов или финансовых интересов. И, да, эта система не перфектна, не совершенна, как любая система. И у нас тоже, как у Джованни в Италии, у нас очень много сейчас призывов приватизировать "Би-Би-Си". Потому что "Би-Би-Си" так агрессивно ведет себя на коммерческом рынке, конкурирует так жестоко с коммерческими каналами. И почему бы не приватизировать вообще "Би-Би-Си", если она ведет себя по-коммерчески. Так что и у нас идут эти дебаты. Система несовершенна, но все-таки существует система баланса, при котором все смотрят так внимательно на содержание передач "Би-Би-Си", что никому не дано идти в определенное направление, стоять за определенные силы.

Лев Ройтман: Известно, что сотрудники "Би-Би-Си" получают меньше, чем сотрудники коммерческого телевидения. Но при этом у "Би-Би-Си", благодаря системе абонентской платы, есть деньги на очень дорогостоящие проекты, не так ли?

Фрэнк Уильямс: Да.

Лев Ройтман: Спасибо, Фрэнк. Игорь Александрович, кто, с вашей точки зрения, способен в достаточной степени финансировать общественное телевидение в России?

Игорь Яковенко: Я думаю, что здесь все достаточно очевидно. В России 60% населения живет ниже черты бедности, и за 80 лет советской власти сформировался стереотип, стандарт поведения, когда подавляющее большинство вот таких затратных благ, как образование, медицина, транспорт, все эти услуги и в том числе телевидение должны получаться бесплатно. Сломать этот стереотип в мгновенье ока невозможно. Если мы всю тяжесть финансирования общественного вещания возложим на граждан, то мы из 99% поддержки идее общественного вещания получим 99% противников общественного вещания. Неслучайно, подавляющее большинство противников общественного вещания, не говоря об этом прямо, говорит о том, что у нас бедное население, мы не можем платить. То есть ставится знак равенства между общественным вещанием и финансированием за счет абонентской платы. Это не так, это большая ложь. Да, действительно, в большинстве стран Европы основным источником финансирования общественного вещания является абонентская плата. Но и в ряде европейских, и в других странах, возьмем Канаду, почти 100% источников финансирования это бюджет. Или, скажем, общественное вещание в Австралии - то же самое, почти 100% финансирования за счет государственного бюджета.

Лев Ройтман: Спасибо, Игорь Александрович. Если я суммирую это таким образом, что государственный бюджет состоит из общественных денег, ибо формируется за счет налогов главным образом, то то, что вы говорите, вполне логично. И потому общественное телевидение, даже финансируемое государством почти на 100%, никоим образом не утрачивает качества общественного учреждения, то есть учреждения, финансируемого обществом.

XS
SM
MD
LG