Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Российский БОМЖ - гражданин России

  • Лев Ройтман

Лев Ройтман:

Эта передача о бомжах. Несомненно, самым известным лицом без определенного места жительства был Иисус Христос. Приходит в голову Франсуа Вийон, вспоминается и Максим Горький. Как вы относитесь к бомжам - с этим вопросом Вероника Боде обратилась к нескольким москвичам.
“Мне их жалко очень”.
“И жалко, и в то же время неприятно смотреть”.
“Им деваться некуда. Полно с детьми, прямо душа разрывается”.
“Я боюсь, что пойдет такая зараза. Когда были морозы, по-человечески можно понять, что они в метро, но, а другие будут страдать”.


Голоса из опроса Вероники Боде, нашего московского координатора. Она поговорила и с бомжом, человеком в Москве приблудным. Этот разговор в записи мы услышим чуть позже, а я потом попрошу его прокомментировать его гостей передачи. Из Петербурга это Валерий Соколов, президент благотворительного фонда “Ночлежка”, издатель газеты “На дне”; в Москве Алексей Рудов, фонд “Приют детства”; и Андрей Бабушкин, председатель комитета “За гражданские права”, автор “Карманной книжки бездомного”.

Бомжей, мы слышали, москвичи жалеют и сторонятся. Я берусь утверждать, точно так же в Париже относятся к “клошарам”, в Нью-Йорке к “тремпам”, в Мюнхене к “пенарам”. А вот что о своей жизни, ну и так же о москвичах, думает тот бомж, с которым беседовала Вероника Боде.

Артур:

Зовут меня Артур. Я не буду говорить откуда я, я боюсь, как бы не услышали это мои родители. Потому что я их постоянно обманываю, говорю о красивой жизни, что у меня все нормально. На самом деле не совсем так и далеко даже не так. Ну это произошло два с половиной года назад. Дома семейные проблемы, я не хотел быть обузой. На самом деле я человек такой, который никогда не навязывается, не создает никому проблем и не отнимает ни у кого времени. Может быть даже поэтому я оказался в такой ситуации. Я занимаюсь в Москве стрелянием денег, как говорится. И в лучшем случае еду в какую-нибудь гостиницу дешевую. На вокзалах я ночую, специальные есть вагоны, в которых берут по 30-50 рублей за ночь. Но там очень опасно спать, потому что там ночуют такие же люди с улицы и многие из них приворовывают. Я даже один раз спал, мне проводница сказала, чтобы я с себя ничего не снимал. Я ее не послушался, снял ботинки, перчатки, под голову положил. Утром я оказался без ботинок и без перчаток. Женщина попалась очень хорошая и принесла нормальную обувь, даже, можно сказать, получше, чем была. В основном москвичи очень хорошие люди, я люблю москвичей, потому что они как-то с пониманием относятся к этому и деньгами выручают. У меня есть один человек, который очень здорово помогает. Я очень благодарен ему. Его зовут Алексей, он, можно сказать, один из новых русских. Он очень здорово вещами, деньгами. Раз в недельку я звоню ему, говорю: приезжай, если есть время. Уезжая, отделывается от меня десятью, двадцатью долларами. Я каждый день покупаю носочки, через день, через два нижнее белье какое-нибудь. Я бы не покупал, не тратился, но мне их негде стирать, во-вторых, негде сушить. Приходится, чтобы как-то выглядеть, потому что обувь одна и проходишь в день очень много километров. Кормят бродягу ноги, как говорится, волка ноги кормят. Торопиться некуда, идешь, смотришь под ноги. Находишь часы, перчатки обычно возле порога машины роняют, деньги, бумажники роняют. Я вот в последнее время даже слышал, что один нашел вообще двести тысяч долларов и его посадили за это, потому что он не обратился в милицию, что нашел такие деньги. Он начал тратить, собрал возле себя около 20-30-ти бомжей, они пошли по дорогим магазинам приодеваться и их там поймали. Мыться я езжу в специальные учреждения именно для таких как мы. Там все бесплатно, все стерильно, очень аккуратно. Это “Врачи без границ”. Очень хорошие люди и очень у них большая заслуга перед Москвой. Которые оказались на улице, хотя бы какой-то имеют внешний вид, облик, которые как-то стараются выглядеть нормально, как средний москвич хотя бы. Вот у меня есть один друг, вы ни за что не поверите, что он живет на улице. На нем две кожаные куртки, у него одно время даже было два мобильника. В день у него выходит, он стреляет деньги, как говорится, как минимум пятьсот рублей. В Москве очень много, которые бродят. Они делятся на две категории - бомжи и такие странники. Они далеко не похожи на бомжей. Даже ни за что не подумаете, что у него нет крыши над головой. Это очень аккуратные люди. Допустим, мне каждый день приходится по 15-20 рублей менять носочки, в баню съездить, покушать, а потом уже можно расслабиться, купить бутылку пива. На самом деле это не очень сложно, можно спокойно выйти возле какого-нибудь казино, например, возле “Метелицы”, “Короны” на Новом Арбате и настрелять денег. Это занимает на одного клиента в течение 10-15-ти минут. Надо ему рассказать какую-нибудь байку, как оказался в такой ситуации. Как говорится, поплакаться в жилетку. У меня даже было раза три-четыре, мне давали по сто долларов, по пятьдесят долларов давали. Когда я был у себя на родине, я даже не представлял себе, как можно увидеть знаменитость, поп-звезду и так далее. Спасибо Сташевскому, который меня, можно сказать, подогрел немного деньгами. Сергей Крылов, конечно, немного жадина. Спасибо огромное Парфенову, он мне тоже денег дал, где-то около 600-700 рублей. Лолита денег давала пару сотен. Козлов с “Брейн-ринга” стольник давал.

Вероника Боде:

Тебе нравится такая жизнь?

Артур:

Есть и плюсы, и минусы. Минус в том, что практически расстраиваешься, начинаешь себя недооценивать, что почему я так на улице, а другие ездят на шикарных машинах. Плюс то, что у тебя нет никакой ответственности. Но есть еще один большой минус - очень опасная наша жизнь, в любой момент можно угодить за решетку, просто ни за что. Сотрудники милиции, надо дело какое-нибудь закрыть, сделают обработку и просто найдут какого-нибудь обвиняемого. В основном так делают с бомжами. В милиции я бываю практически каждый день, а бывает такое, что за один день три раза бываешь в отделении. Обращаются просто погано, просто ни за что бьют, так, повеселиться. Говорят: полы вымой. Отказываешься, еще раз получишь. Бывают хорошие отделения: почему бродяжничаешь и так далее. Денег даже один раз двести рублей дали, я даже удивился. Я говорю: может они шутят? И поесть дали. Я пытался очень много раз устроиться на работу, но как они слышали, что у меня нет регистрации, они сразу же говорили нет. А когда узнавали еще, что у меня нет жилья, они вообще просто давали полнейший отказ. В последнее время я уже разочаровался, чтобы устроиться на работу. Потому что я много раз обжигался. Когда я был в Сочи, я работал четыре месяца на поле, мне ни копейки не заплатили, меня еще в придачу сдали в спецприемник, у меня тогда не было документов. В Москве я тоже обжегся раз. Я сделал ремонт квартиры, я умею работать, плиточку класть, строительные работы выполняю. Под Москвой работал, получил за двадцать дней пятьсот рублей. Потому что мы, как говорится, дешевая рабсила. Это еще ладно, а можно еще угодить в какую-нибудь нехорошую штуку, могут куда-нибудь в рабство. Питаюсь? В основном на улице очень дорого жить, потому что один хот-дог стоит от семи до десяти и так далее и выше. В день уходит сто рублей чуть-чуть, можно сказать, покушать. В основном многие бомжи пытаются в церквях, не все церкви выполняют эту функцию. Может люди, которые ходят в “Макдональдс”, не раз замечали, как говорится, “по ништякам”, которые ходят, что там осталось на столе, они подбирают, едят. Многие практически все едят. У меня тоже было первоначально, но я не трогал откусанные, допустим, гамбургер, чизбургер, осталась картошечка, кока-колу выпил. Москвичи, надеюсь, замечали, когда заходили в “Макдональдс”, и видели такую картину, когда кто-то стоит, стирает носочки, бреется или голову моет или вообще полностью купается, чуть ли не залезает на эту раковину. Это, можно сказать, спасает от нас. Допустим, я как просыпаюсь в вагоне, я сразу иду на вокзал или в ближайший “Макдональдс”, чтобы умыться. Я постоянно чищу зубы “макдональдским” мылом. Вы никогда не пробовали чистить зубы мылом? Это очень стерильно, но неприятно. Очень сильно хочется изменить свою жизнь. Я рад, что еще осознаю, что я как-то не так живу, неправильно живу. А многие как-то забываются. Просто в этой жизни, когда живешь на улице, самое главное это не пить. Это можно превратиться не знаю во что, можно сойти с ума просто. Я практически не пью, водку я не пью, пиво я в любом случае каждый день пью. Я в день выпиваю по три-четыре бутылки пива. У меня такая просьба к москвичам: когда кто-то покупает пиво или какой-нибудь напиток, пожалуйста, если вы не допили, вылейте это, потому что многие, можно сказать, бомжи, они допивают ваше пиво, ваш “Джин-тоник”, вашу водку оставшуюся и просто постепенно спиваются. И еще одна просьба: если вы допили, вылили, пожалуйста, не выкидывайте ее куда-нибудь в мусорный бак, поставьте ее на парапет или еще куда-нибудь, на землю аккуратно, в сторонке. Потому что это тоже заработок для них. Я когда, допустим, знакомлюсь с девчонками, они начинают телефон оставлять, даже иногда в гости приглашают. Но я стараюсь как-то сразу же прямо сказать, что я не тот человек, которого можно пригласить домой. Я говорю - я бродяга, и они смеются. Есть у меня девчонки, которых я посещаю, даже я знаком с родителями их, но они, конечно, не знают, что я живу на улице. Домой не хочу вернуться, потому что меня там никто не ждет. Мать живет с человеком, которого я просто органически не перевариваю, так же, как и он меня. Во-вторых, практически там нет работы. Я звоню домой и мне мать говорит о том, что практически вся молодежь, 90%, кто пьет, кто колется, кого посадили, кого убили. Полнейший хаос творится. Здесь я еще не теряю надежды, что я что-то как-то попробую найти. Огромное спасибо всем москвичам, потому что если бы не москвичи, в основном богатый контингент, без них бы я бы пропал. Потому что я не умею воровать, если бы даже умел, но не хочу.

Лев Ройтман:

С этим бомжом, он назвал себя Артур, как мы помним, беседовала Вероника Боде, наш московский координатор. Андрей Бабушкин, председатель комитета “За гражданские права” и, это очень важно, автор пособия “Карманная книжка бездомного”. На что вы обратили внимание в этом рассказе и, быть может, вы обратите на это наше внимание?

Андрей Бабушкин:

Вы знаете, мне кажется, что очень важными являются здесь три момента. Во-первых, бродячий образ жизни, к которому привыкает человек, это своеобразный наркотик. Поэтому мне бы хотелось обратиться ко всем москвичам - помогайте людям, потерявшим постоянное место жительства, изменить свое отношение к жизни, найти себя, а к бездомным - постарайтесь иметь цель в жизни, ради которой вы живете. Второй момент. Человек, который ведет подобный образ жизни, к сожалению, конкретной цели не имеет, его главная цель - выжить в жестоком, часто бесчеловечном, враждебном мире. Я думаю, что эта цель, к сожалению, это не то, ради чего человек пришел на белый свет. И третье - это, конечно, то, что на сегодняшний день мы в Москве не имеем инфраструктуры работы с такого рода людьми. С одной стороны, действующим законодательством работа с бездомными поручена комитету социальной защиты. Насколько мне известно, на сегодняшний наш разговор приглашали представителей комитета социальной защиты населения Москвы. Увы, эти люди сюда не пришли. Не пришли они и на “Круглый стол” общественных организаций, на котором мы пытались обсудить, почему через полтора года после принятия федерального закона “О предупреждении безнадзорности детей”, в Москве отсутствует приют, куда могли бы попасть иногородние дети под эгидой комитета социальной защиты населения Москвы. Хотелось бы задать им вопрос, почему примерно тридцать тысяч бездомных москвичей, которые являются пенсионерами, не могут получать пенсии только из-за того, что они не имеют московской регистрации, не имеют регистрации вообще. Задача государства - тех из бездомных, которые не могут или не хотят вернуться к нормальному образу жизни, создать для них хотя бы минимально приемлемые условия, чтобы эти люди не погибали на наших глазах. А для тех, кто может и хочет вернуться к нормальной жизни, создать для них возможность такого возвращения.

Лев Ройтман:

Кстати, замечу, что уровень самоубийств среди бомжей, это российская статистика, в три раза выше, чем среди, так сказать, нормального населения. Кроме того, что в высшей степени интересно, уровень образования среди бомжей достаточно высок. В категорию среднее, среднее специальное, высшее и неоконченное высшее образование попадает более 90% бомжей. Хотите верьте, хотите нет. И теперь с вопросом в Санкт-Петербург, к издателю газеты “на дне”, к президенту фонда “Ночлежка”. Валерий Соколов, чем бы вы могли помочь, скажем, такому бомжу, как Артур. Он как будто бы хочет найти работу, но это для него стена, он не может ее пробить.

Валерий Соколов:

В двух словах я расскажу о той деятельности фонда, в результате которой пришли к пониманию того, что необходимо создавать предпосылки для экономической самостоятельности наших подопечных. Выяснилось, что благотворительная деятельность в отношении наших клиентов может заключаться только в одном аспекте - предоставление каких-то услуг. В частности, у нас была столовая бесплатная на Пушкинской 10, которая кормила до восьмисот человек в день. Точно так же была открыта небольшая ночлежка для бездомных стариков и инвалидов. Мы собирали одежду и раздавали ее людям. Но к 94-м году мы пришли к выводу, что наша деятельность , хотя она и полезная, носит такой полезный эффект, каждый день, когда сотни людей приходят к вам в офис и получают что-то, в чем они нуждаются, конечно, это хорошо. Но самое страшное для нас в тот момент было то, что бездомные просто используют нас, используют нас как службу экстренной помощи и при этом сами не хотят решать свои проблемы, мотивируя это тем, что, дескать, как я могу заработать деньги, как я могу начать снимать жилье и так далее. И поэтому мы пошли в 94-м году двумя путями. Первый путь законодательной инициативы, когда мы начали разрабатывать санкт-петербургскую городскую программу по профилактике бездомности. И второй пункт - это непосредственное издание газеты “На дне”. Газета “На дне” выходила в Москве, в частности, в начале 20-го века, в частности, ее офис располагался на Лубянской площади, как это ни прискорбно такие факты слышать. И идея газеты заключается в том, чтобы дать возможность человеку самому зарабатывать себе на жизнь. Бездомные получают у нас получают газету сначала бесплатно, в кредит, десять экземпляров, продают их. И после этого имеют возможность выкупить у нас газету по 40% от продажной стоимости. Продав оставшиеся выкупленные номера, он получает 60% с каждого номера газеты, на сегодняшний день это составляет два рубля сорок копеек с каждого проданного экземпляра, и, таким образом, это его чистый и легальный совершенно доход. Я могу сказать, что за семь лет, которые прошли с момента первого выхода газеты “На дне”, мы привлекли больше четырехсот людей в качестве продавцов и распространителей. И эта система дает свой положительный эффект. Потому что, в принципе, то, что мы решаем в первую очередь - это преодоление недоверия к бездомным, то есть изменение этого стереотипа в отношении бездомных. Что это, дескать, тунеядцы и алкоголики, которые ничего не хотят делать для того, чтобы изменить свою жизнь. В конце концов успешные продавцы, это, конечно же, невыгодно для нас экономически, но выгодно для наших клиентов, успешные продавцы от нас уходят на другую работу. Когда с ними поближе познакомятся постоянные потребители, которые впоследствии предлагают им работу с жильем и с повышением их социального статуса.

Лев Ройтман:

Я, кстати, добавлю, что ваша газета входит в международную ассоциацию, куда входят подобные издания из 36-ти на сегодняшний день стран. Алексей Геннадиевич Рудов, вы специалист по социальной работе фонда “Приют детства”. Вы работаете с уличными детьми, занимаетесь розыском родителей этих детей. С чем вы сталкиваетесь в своей работе?

Алексей Рудов:

Конечно, тот рассказ, который нам рассказал Артур, это очень небольшой контингент этих бомжей. Потому что бомжей можно разделить на две категории. Это те, которые никогда не скажем, что он бомж, потому что он пытается как-то пробиться в жизнь, он фактически просто не имеет прописки, не имеет постоянного места жительства. Но он не ведет бомжового образа жизни, как мы его называем. С другой стороны, есть масса людей, которые имеют прописку, имеют жилье, имеют пенсии и ведут бомжовый образ жизни. То есть можно было бы говорить о бомжах и о бродягах. Среди бродяг есть достаточно много людей в прошлом успешных. Как раз подтверждает то, что мы говорили, что там очень много людей, имеющих высшее образование. Я, в частности, с этим очень часто сталкиваюсь. Дело в том, что это, как правило, люди, проработавшие на государственных учреждениях, которые привыкли, что государство им все должно. То есть они просто не привыкли сами добиваться, решать свои проблемы. Они скатываются, они спиваются, они уходят на дно. Они опустились в какой-то момент, перестали работать, и возложили снабжение семьи, скажем, на своих детей. То есть очень часто мы встречаемся с тем, что дети выходят на улицу для того, чтобы пропоить и прокормить своих пьяных родителей. Государство помогает, но приходится тратить массу усилий для того, чтобы наладить какие-то контакты. Специалист по защите прав детей вынужден заниматься не только и не столько защитой прав детей, сколько бумагами, бумагами, бумагами. Просто до тех беспризорников, которые находятся на его территории, он просто не успевает с ними работать, потому что он один, у него нет ни транспорта, ни сил. И, самое главное, ему некуда их поместить для того, чтобы с ними работать.

Лев Ройтман:

Ну и что вы делаете в подобных случаях?

Алексей Рудов:

У нас есть свой приют, но приют очень маленький, он рассчитан на 36 детей. Поэтому, если есть возможность такая, то мы ребенка помещаем, начинаем с ним заниматься. Но это происходит при двух условиях. Первое, и самое главное, если есть место. И второе - если ребенок что-то хочет менять в своей ситуации. Потому что насильно мы не имеем права держать и мы стараемся, чтобы ребенок, прежде чем прийти к нам, понимал, что бродячий образ жизни, к сожалению, вести ему дальше не получится. Потому что некоторые дети ставят такие перед нами вопросы - а можно мне будет каждый день ездить на вокзал? - Нельзя. - Я еще подумаю. А можно мне будет курить? А клеем дышать? Он просто привыкает к этому образу жизни. Уже где-то через 3-6 месяцев такого ребенка перевести на другие жизненные рельсы практически невозможно.

XS
SM
MD
LG