Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Бандитская крыша московских рынков

  • Лев Ройтман

Лев Ройтман:

Что вы думаете о московских рынках? Это вопрос Вероники Боде, наш московский координатор, нескольким прохожим наугад. Вот ответы:

“В магазинах все намного дороже, чем на рынке. На рынке можно выбрать и можно поторговаться к тому же. Общения больше на рынке, чем в магазине”.

“Конечно, качество продукции, которые продаются на рынках, оставляет желать лучшего. то есть трудно купить хорошую вещь, стоящую. И криминогенная обстановка тоже играет большую роль, потому что на рынках она повышенная”.

“Не все могут отовариваться в магазинах. Ассортимент большой, ну и цены, естественно, тоже, наверное, поддерживают рынки”.

“Не пользуюсь рынками, потому что считаю, что там грязно, в эти сумки все закладывают, неизвестно кто и что. Уже четыре года ничего не покупаю”.

Итак, ответы на любой вкус. И наш разговор тоже о московских рынках. Участвуют знатоки: писатель Алексей Автократов, бывший историк, бывший “челнок”; торговец Петр Калугин, бывший геофизик; и покупатель, бывший редактор программы “Времечко” Александр Бахарчиев.

Алексей Владимирович Автократов, я прочитал в журнале “Дружба народов”, это январская книжка за этот год, ваш “физиологический очерк”, так он обозначен, “Лужа” - о рынке в Лужниках. И вот после этого мне попалось на глаза сообщение: “Первого июня мобильной оперативной группой был проверен торговый комплекс “Митинский”. Проведено 24 проверки, в результате которых выявлено 21 нарушение закона о применении контрольно-кассовых машин (ККМ)” Очевидно, чтобы не путали с АКМ, с “Калашниковым”. Но я рассмеялся, когда это прочитал, потому что я хорошо помню ваш очерк. Читаю оттуда: “И еще новый прикол объявился - велено всем купить кассовые аппараты (портативные). Покупай где хочешь, но лучше у бандитов. И те аппараты иметь в каждой палатке и на каждой железке. А чтобы теми кассами пользоваться или хоть на прилавке держать, нет таких указаний, держи ее хоть в дальнем мешке, но чтобы была. Порядок наводят”. Но, естественно, порядок наводят бандиты. И вот у меня к вам вопрос: вот эти официальные мероприятия, все эти шевеления вокруг московских рынков администрации московской, управлений региональных, территориальных и так далее, имеет ли это отношение к реальной жизни московских рынков?

Алексей Автократов:

Я думаю, что это имеет отношение к реальной жизни московских рынков, но самое небольшое, отдаленное, можно сказать. Поскольку делается это в основном в целях показухи, для галочки, собственно говоря, для того, чтобы отчитаться перед начальством, для того, чтобы, может быть, сказали об этом в средствах массовой информации, но никак не для того, чтобы навести там настоящий порядок. Настоящий порядок нужно наводить изначально, с самых низов, нужно перестраивать работу рынков от начала до конца. Прежде всего, как я писал в своем очерке, нужно устранить влияние на рыночных торговцев всевозможных бандитов, а это очень сложно. Все эти рейды и прочее - это чистая показуха, с моей точки зрения.

Лев Ройтман:

Спасибо. Но вы прямо пишете в своем очерке: “Жаждущий торговать понимает - вопрос сей находится в компетенции бандита, а бандит на каждом ряду свой”. А, простите, что других желающих, кроме бандитов, контролировать эти рынки нет или они контролируют это совместно с официальными инстанциями, тот же ОМОН, милиция и так далее? Из вашего очерка это как будто бы вытекает прямо.

Алексей Автократов:

Так оно и есть. Разумеется, желающих контролировать рынки сколько угодно, но фактически контролируют с бандитской стороны те, которые оказались сильнее, которые подмяли под себя эти рынки, устранили конкурентов. Вот они и контролируют с бандитской стороны. А со своей стороны делают вид, что контролирует милиция, администрация и все прочее.

Лев Ройтман:

И теперь Петр Калугин, сразу говорю - имя вымышленное, вы под своим выступать не хотите, да, по-видимому, и не должны. Но вы торговец игрушками, и это уже не вымышленно, торговец на рынке и бывший геофизик - это точно соответствует действительности. Кто вас контролирует?

Петр Калугин:

Я работаю на сравнительно небольшом рынке, это не “Лужники” и не “Черкизовский”, рынок значительно меньше. Но у нас довольно сильная торговля игрушками. Практически бандитов на нашем рынке нет, но это полностью компенсируется всеми возможными службами, у которых есть какое-либо удостоверение. Как только приезжает любое из проверяющих подразделений, рынок просто закрывается буквально в считанные секунды.

Лев Ройтман:

На вашем рынке получается, что бандиты уже просто не имеют никакого места, потому что их место прочно занято милицией, ОМОНом, налоговой инспекцией, санитарно-эпидемиологической инспекцией и так далее. Правильно я вас понял?

Петр Калугин:

Да, и многими другими.

Лев Ройтман:

Ну и в конечном счете, поскольку все стоит денег, как мы понимаем, как это отражается на уровне цен. Если бы этих поборов не было, могли бы вы продавать, допустим, дешевле в интересах сбыта, оборота и в конечном счете покупателя?

Петр Калугин:

Да, конечно. К нам очень часто приезжают оптовики, а рынок полностью закрыт. Они приехали раз - рынок закрыт, второй раз рынок закрыт, они переходят от нас на другие рынки, мы теряем деньги, соответственно, и они тоже.

Лев Ройтман:

И теперь Александр Бахарчиев. Я уже представил вас, вы бывший редактор программы “Времечко”, в настоящее время пиар-директор одного из московских домов моделей и вы опытный покупатель. Вы слышали: вот эти поборы на рынке прямо отражаются на том уровне цен, который платите вы. Ведь кто-то же должен эти поборы оплачивать, как мы понимаем. Как вы этому относитесь?

Александр Бахаричев:

Вы знаете, я с удовольствием хожу на рынки, потому что это мне удобно. Я не знаю, отражается или нет, для этого есть рынок, я могу торговаться, если меня где-то или как-то цена не устраивает. Но мне туда удобно ходить, потому что там есть все, что мне нужно. Может быть не того качества, которое хотелось бы, может быть не в таких условиях, в которых мне было бы удобно покупать, но, как говориться, никуда не деться. Потому что в магазинах это намного дороже. И я, и мои знакомые, и мои друзья мы с удовольствием посещаем рынки, потому что там можно что-то купить того, чего нельзя купить иногда даже в магазине. То есть можно то же самое купить, но в два-три раза дороже. А цена, так как я не касаюсь ни поборов, ничего, я не замечаю ее повышения или понижения.

Лев Ройтман:

Спасибо, Александр. И попутный вопрос: а чего бы вы себе, как покупателю, желали?

Александр Бахаричев:

Желал бы чистого рынка, чтобы не было грязи, антисанитарии. Желал бы чистых удобных павильонов и более-менее какого-то качества, чтобы оно проверялось. И также, наверное, те же кассовые аппараты, мне бы это было удобно. Если бы я купил вещь и она мне не подошла, чтобы я пришел и мог ее вернуть хотя бы по кассовому чеку. Потому что назавтра он мне скажет, что я не покупал и что он меня вообще в лицо не знает. Нормальные просто условия покупателя и продавца чтобы были соблюдены элементарные, простейшие.

Лев Ройтман:

Алексей Автократов, вы пишете, что обменивают, как правило, только тем, кто покупает оптом и кто продавцам знаком. Эта ситуация с этими кассовыми аппаратами, это попытка все-таки ввести в какую-то норму, в какое-то русло отношения между продавцом и покупателем или это просто одна из очередных форм поборов, которая на рынках, быть может, бессмысленна?

Алексей Автократов:

Это, собственно говоря, и то, и другое. Но в основном, конечно, со стороны бандитов введение кассовых аппаратов есть уступка требованиям городских властей, может быть районной администрации и рыночной администрации. Но опять-таки, с моей точки зрения, в целях показухи городская администрация требует наведения порядка на рынке, но сами бандиты, естественно, не заинтересованы ни в каких кассах, им все равно.

Лев Ройтман:

Ну, а каким образом на том же лужниковском рынке, “Лужа”, как вы называете, как все называют, естественно, в Москве, каким образом там можно потеснить бандитов? В этом кто-нибудь реально заинтересован?

Алексей Автократов:

Я думаю, что из власть имеющих в этом сейчас никто не заинтересован. Иначе порядок был бы давно наведен.

Лев Ройтман:

Спасибо.

Петр Калугин:

Если окончательно будут введены кассовые аппараты, рынок перестанет быть рынком, так как непонятно, какую цену я должен пробивать на кассовом аппарате. Ту ли цену, которая указана у меня в накладной, либо ту цену, по которой я сторговался с покупателем. А если я начну указывать в накладной одни цены, а пробивать на кассовом аппарате другие цены, то я тут же попаду под такие штрафы от налоговой инспекции, что никакого кассового аппарата не захочется.

Александр Бахаричев:

На мой взгляд потребителя, если там там будут, не будут кассовые аппараты, будет наведен, не будет наведен порядок, бандитизм, мы просто покупатели, которые приходим, чтобы купить. В любом случае, какие бы у них поборы ни были, вся продукция на рынке она будет в несколько раз дешевле, чем в магазине. И в любом случае мы туда ходили и будем ходить на рынок покупать.

Лев Ройтман:

Петр, вы очевидно о таком покупателе мечтаете?

Петр Калугин:

Ну, в общем, конечно. В принципе мы возим товары в основном с юга Китая, это товар, ориентированный на Европу, это высокое качество, ничуть не хуже, чем в западных магазинах, а цена значительно ниже. И претензий к нам от наших покупателей, слава Богу, очень мало.

Лев Ройтман:

Спасибо, Петр. Алексей Автократов, вот здесь был упомянуть Китай. У вас есть еще один любопытный очерк, который мне довелось прочитать, я полагаю, у вас написано больше, это “Вьючные люди”, тот же журнал “Дружба народов”, но майский номер за этот год. Там о российских, да и не только российских “челноках” в Китае. Вот эти товары, которые привозят из Китая сейчас, они действительно соответствуют тому европейскому качеству, которое в китайских товарах встречается, когда они сделаны фирмами по европейскому заказу. Что вы скажете по этому поводу?

Алексей Автократов:

Действительно, сейчас, пожалуй, преобладающее большинство тех товаров, которые вывозятся из Китая и поставляются на наш рынок, вполне соответствуют, я не знаю, можно ли так сказать, европейским стандартам, думаю, что можно. Но вместе с тем определенная часть по-прежнему везется из Китая довольно дрянной продукции, которая на тех же рынках продается дуракам, которые в товаре ничего не понимают. Но первая категория, то есть хорошего качества товары, сейчас преобладает однозначно китайских.

Лев Ройтман:

Я, кстати, неслучайно спросил о европейском в данном случае качестве, потому что, скажем, существуют нормы Евросоюза. И вот Петр Калугин, торговец игрушками, как раз применительно к игрушкам, красители, кнопки пришитые, глаза и так далее, все это должно соответствовать по сути дела высочайшим нормам. Я не знаю, сидя здесь за моим редакционным столом, за микрофоном, насколько российские нормы в этом отношении соответствуют европейским. Но, Петр, именно по игрушкам у вас существует какой-то особый контроль качества, ведь все это попадает иногда прямо в рот детям?

Петр Калугин:

Разумеется, практически все товары проходят сертификационную комиссию. И мы работаем не только с китайскими игрушками, мы работаем с московскими, с питерскими фирмами. Должен сказать, что за последнее время, к сожалению, качество российских игрушек намного отстает от качества китайских.

Лев Ройтман:

Спасибо, Петр. Александр Бахарчиев, с вашей точки зрения, в смысле атмосферы, общения между людьми, как отличаются от магазины от рынков?

Александр Бахаричев:

На рынках продавцы более доброжелательны. Потому что, я понимаю, им нужно продать товар, они пойдут на уступку цены. Даже, знаете, простейшее “дай Бог здоровья” скажут на прощание, в магазине мы этого никогда не услышим, точнее, пока что, наверное. Заже заходя зачастую в наши московские бутики, даже именные бутики, у нас воспринимают как человека по одежке. Очень часто я могу, гуляя просто в шортах и простой майке драной, зайти в какой-то бутик, я могу себе позволить купить любую вещь практически, но со мной не хочет работать продавец. Есть такой классический пример из фильма “Красотка”. Вот примерно так же относятся. Это очень часто бывает. И если в следующий раз ты заходишь одетый поприличнее, выглядящий по-другому, с тобой с удовольствием работают, тебе все предлагают, тебе готовы со склада все принести, всех размеров, цветов. На рынке этого нет, они с удовольствием все покажут, все разложат. И тут спокойно можешь кривить лицом, не кривить, спокойно выбирать товар, вам плохого ничего не скажут ни вслед, ни во время выбора вами товара. Меня это устраивает вполне.

Лев Ройтман:

Спасибо, Александр. Вы говорили об одежде, а мне вспомнились стихи Мартынова, у него есть такая строка: “Он по жизни гуляет как франт по базару”. Но это, очевидно, особая такая психологическая ситуация, мы еще к этому, возможно, вернемся. А теперь вам противоречит голос москвички, которая была опрошена Вероникой Боде:

“На вещевой вообще не люблю ходить, я себя там плохо слушаю. Мне атмосфера не нравится рыночная, не нравится, как там разговаривают, не нравится их сервис”.

Вновь, Алексей Автократов, “он по жизни гуляет как франт по базару” - есть что-то в это образе, говоря о реальной ситуации на рынках?

Алексей Автократов:

В этом образе, безусловно, что-то есть. Такая категория покупателей и посетителей вообще рынков, она, конечно же, присутствует на рынках. Даже более того, если несколько передернуть, так сказать, я позволю себе привести такую категорию, как “зрители” или “экскурсанты”, так их называют рыночные торговцы. Они просто ходят, смотрят, неизвестно, зачем они пришли на рынок, они ничего не покупают, они только критикуют товар, иногда просто перешучиваются с продавцами. Собственно, на рынок они пришли именно как на прогулку, и людей посмотреть, и себя показать, но никак не больше.

Лев Ройтман:

Ну, а вы сами по-прежнему покупаете на рынках? Вы были также и продавцом - это не вполне ясно из вашего очерка.

Алексей Автократов:

И покупаю на рынках, и вообще, так сказать, на рынках я предпочитаю покупать, в магазинах покупать, я считаю, делом никчемным, поскольку на ранках, с моей точки зрения, можно найти товар по качеству не чуть не уступающий магазинному товару, а цена будет гораздо дешевле. Только надо умеючи покупать, надо знать рынки. Это ведь целый мир, собственно говоря, он заслуживает изучения. Так устроена наша жизнь, мы вынуждены экономить, приспосабливаться к действительности. И в этом отношении, я думаю, на рынках покупать гораздо более выгоднее, чем в магазинах.

Лев Ройтман:

Спасибо, Алексей. Петр, сейчас в Москве, все об этом знают, грозят закрыть очень многие рынки, обещают перевести их в крытые павильоны, специально построенные. С вашей точки зрения, это хорошо, полезно, это в интересах продавцов, покупателей, привычек, традиций рынка?

Петр Калугин:

Я считаю, что должна быть альтернатива - и те рынки, и другие. Многие товары, например, мои игрушки их невозможно продавать во временно поставленной палатке. То есть мы торгуем с контейнера, с закрытого павильона. Некоторыми товарами нет смысла торговать в закрытых павильонах, так как места в закрытых павильонах стоят гораздо дороже, торговое место значительно меньше, цена за место выше. То есть, соответственно, всякая мелочевка, трусы, носки, подорожают в два-три раза. Должно быть и то, и другое. Дубленками торговать на улице, конечно, невозможно, для этого должны быть крытые рынки. Для других товаров открытые. Для разных товаров должны быть разные рынки.

Лев Ройтман:

Спасибо, Петр. Александр, ваше амплуа “покупатель” - куда вас больше тянет?

Александр Бахаричев:

Меня больше тянет все равно на рынок. Я согласен с Алексеем, вы знаете, это целая теория, целая наука - хождение, общение на рынке. Да, очень много людей, я сам с удовольствием хожу туда, потому что я могу пообщаться. Нет, мне есть где пообщаться, у меня есть с кем общаться, но там совершенно другая атмосфера. По поводу франта мне еще хотелось бы сказать. Франтом, кстати, на рынок одеваться нельзя - это тоже из науки. Лучше одеть просто джинсы и майку, чем проще, тем лучше. Потому что ты идешь на рынок, франтом можно в другое место одеться. Например, на какой-то званый ужин положено ходить в смокинге, примерно так же положено на рынке ходить в чем-то неброском, попроще одетым. Это тебя как-то уравнивает, наверное, с продавцом. Я сам опять-таки пробовал это на себе, так сказать, франтом одет. Продавец смотрит на тебя по-другому, он предлагает тебе цену чуть более завышенную. И вот это играет очень важно. Я ходил, я буду ходить на рынки, я буду общаться, мне это нравится.

Лев Ройтман:

Спасибо, Александр. Как я понимаю, такой верный покупатель, потребитель, завсегдатай рынка, как вы, пойдет и в крытый, даже если там будет дороже и заплатит, конечно. Кстати, у Мартынова там речь идет, видимо, не о таком товарном рынке, как “Лужники”, там все-таки речь идет о базаре. Там он “по жизни гуляет как франт по базару”, мы понимаем, другое время и другие базары. Приведу выдержку о самочувствии торговцев из очерка “Лужа”: “Несмотря ни на что, торгаши неособенно ропщут на бандитов, на “сервисов”. Не представляют себе люди, что можно жить вообще без бандитов, без поборов. Никогда этого не было и теперь быть не может. Брехня это, как брехня про коммунизм, про светлые дали, про демократию. Не будет бандитов - будут другие, менты те же самые. Сейчас так или иначе беспредела-то нет, во всяком случае явного беспредела. Уплатив дань внутри кованого забора, торгаши чувствуют себя более или менее спокойно. Почти не слышно о каких-либо грабежах, не шастают всякие отморозки. Разумеется, как и на всяком рынке, постоянно случаются карманные кражи, работают и “верхушечники”, ворующие все, что плохо лежит - сумки у зазевавшихся покупателей, мешки у торгашей. Вряд ли они работают под бандитской крышей. А, впрочем, я не знаю”. Еще две иллюстрации из очерка Алексея Автократова “Лужа”:“Не понравился омоновцу - пойдем разберемся и подержит тебя в своем автобусе часа три или больше. Может дать денег, тогда отпустит. Не дашь - тоже отпустит, на хрен ты сдался. А что с твоим товаром за это время станет - никого не волнует, может и разворуют все”. И по поводку милиции, конечно: “Из Лужниковского отделения менты постоянно на рынке трутся, смотрят, с кого бы денег снять. лучше без шума, понемножку. Поймал черного, завел за палатку и сразу назад, шурша в кармане некрупной бумажкой, и сразу следующего за хобот. Чего тащить, волочить кого-то в отделение? Медаль все равно не дадут, лучше по-хорошему. А больше всего торгаши налоговой инспекции боятся”.

XS
SM
MD
LG