Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Нагорный Карабах: дело Ваграма Агаджаняна

  • Лев Ройтман

Лев Ройтман:

Чем занимался в Крыму Анушеван Данилян? В июне прошлого года он стал премьер-министром Нагорного Карабаха. Ответить на этот вопрос попытался журналист Ваграм Агаджанян, его статья “Для переселенцев в бюджете денег нет” была опубликована в степенакертской газете “Таснерод Наанг”, 10-й штат, 12-го декабря, тоже прошлый год. Премьер-министр обиделся, но опровергать неприятные для себя факты не пытался. В Карабахе пошли другим путем. Недавно Ваграм Агаджанян получил год лишения свободы по обвинению в клевете с использованием СМИ. Впереди кассационная инстанция. Дело Агаджаняна вызвало международную волну протестов. И об этом наш разговор. Участвуют: из Еревана, Давид Петросян, агентство “Ноян тапан”; из Москвы Олег Панфилов, центр экстремальной журналистики; в Праге Армен Диланян, наша армянская редакция.

Дело степанакертского журналиста Ваграма Агаджаняна. Получил год лишения свободы за статью в газете, кассационный суд впереди.Итак, с вопросом в Ереван, Давид Петросян, представлю вас детальнее: обозреватель независимого информационного агентства “Ноян тапан”, “Ноев ковчег”. Давид, что предприняли армянские журналисты в защиту Агаджаняна?

Давид Петросян:

Прежде всего были оповещены все международные журналистские организации о происшедшем, которые, естественно, выступили с протестом, что сыграло достаточно большую роль в формировании общественной атмосферы. Второе, армянские журналистские организации сами выступили с очень решительным протестом, в котором в довольно жесткой форме это все было выражено. Это ереванский пресс-клуб журналистов Армении и национальный пресс-клуб. Кроме того, некоторые правозащитные организации Армении, которые прослеживают ситуацию в средствах массовой информации, так же достаточно были активны. Прежде всего организация сотрудничества демократии, которую возглавляет Марк Григорян. Главные акции протеста начались на этой неделе после того, как стали известны результаты суда. 17-го апреля состоялась демонстрация армянских журналистов всех реально выходящих газет и действующих электронных средств массовой информации перед представительством Нагорно-Карабахской республики в Ереване. Акция завершилась подписанием документа, который был передан представителю Нагорно-Карабахской республики Карену Мерзояну, где, в частности, было отмечено, что помимо того, что мы требуем немедленно его освободить, мы будем публиковать все статьи, связанные с деятельностью Анушевана Даниляна, блокируем официальную информацию из Нагорно-Карабахской республики. И если к этому еще прибавить, что сама статья “В бюджете для переселенцев нет денег” была опубликована ведущими газетами Армении на армянском и русском языке, то понятно, что руководство Нагорно-Карабахской республики оказалось в очень сложном положении. Ведь дело в том, что оно недавно объявило курс на демократизацию общества, а тут вот такой конфликт, причем довольно жесткий.

Лев Ройтман:

Спасибо, Давид Петросян. И хочу отметить по той информации, которая имеется у меня здесь, в Праге, что президент Нагорно-Карабахской республики Аркадий Кукосян еще, в сущности, до начала этих массовых протестов выступил с заявлением, в котором выразил озабоченность, связанную с проблемами ограничения свободы слова в своей собственной стране, в Нагорном Карабахе. Повторяю, кассационная инстанция, Верховный суд Нагорного Карабаха по делу Агаджаняна еще впереди, мы полагаем, что в очень недалеком будущем, быть может на следующей неделе. А сейчас в Москву, Олег Панфилов, подробнее представлю и вас: ваша новая должность - директор Центра экстремальной журналистики Союза журналистов России. Российские журналисты также не остались в стороне от протестов своих армянских коллег.

Олег Панфилов:

Да, действительно, мы несколько дней назад направили заявление протеста, в котором потребовали от властей Карабаха освободить журналиста и прекратить его преследования. Я бы хотел в этой связи сказать, что мы долгое время ничего не знали о том, что происходит в Карабахе, хотя по разной информации знали о том, что в Карабахе довольно слаба независимая пресса, если вообще о ней можно говорить в таком обозначении как независимая пресса. И в этой связи я хотел бы сказать, что Карабах это не оригинальное такое территориальное образование, к сожалению, судьба самопровозглашенных территорий, как Абхазия, Приднестровье, примерно похожа друг на друга того, что касается свободы печати, вообще отношения власти к журналистам. Понятно, что, как правило, эти территории образовывались в результате боевых столкновений, то есть получали некую независимость в результате гражданских войн. И понятно, что последствия этих войн самым странным образом оказывались на судьбе журналистов и независимой прессы вообще. И я бы хотел сказать в этой связи еще одну особенность, что меня, честно говоря, и порадовало. Потому что первые протесты по поводу ареста Агаджаняна и его судьбы пришли на самом деле из Баку. И меня это действительно радует, потому что таким образом армянские, азербайджанские журналисты стали беспокоиться о судьбе конкретного журналиста. И это довольно хороший повод, чтобы говорить о том, что армянские и азербайджанские журналисты сейчас меньше занимаются той политикой, которой занимались несколько лет назад, а сейчас их беспокоят действительно процессы, происходящие в том числе и на территории Карабаха.

Лев Ройтман:

Спасибо, Олег Панфилов, Москва. И - Армен Диланян, наша армянская редакция, редакция Радио Свобода. С вашей точки зрения, глядя отсюда из Праги, и зная, естественно, ситуацию и в Армении, и в Нагорном Карабахе, что символизирует собой дело Ваграма Агаджаняна? Это попытка заткнуть рот свободной прессе как таковой? Это попытка определенного слоя чиновничества, высшего чиновничества поставить себя, по сути дела, вне критики, вне правового поля? Это попытка дать знать, что за выступления против этого слоя, ныне правящего в Нагорном Карабахе, никому не поздоровится?

Армен Диланян:

Видимо все три фактора имеют место быть. Все дело в том, что сам процесс над Варамом Агаджаняном он, в недобром смысле этого слова, был образцово-показательным. Он проходил с грубейшими процессуальными нарушениями, и он проходил при этом с подавлением в Ваграме Агаджаняне журналиста как личности, как человека. Журналист был вызван в зал суда в кандалах и обритым наголо. Непозволительное отношение в принципе к человеку. Что касается Ваграма Агаджаняна конкретно, давайте поговорим о нем чуть-чуть с человеческой точки зрения. В Армении Ваграма знают многие журналисты, в Карабахе его знают практически все. Карабах слишком маленькая земля, чтобы оставаться там неизвестным. В тяжелые годы конфликта, войны, скажем так, Ваграм был один на всех и один за всех, он был практически единственным журналистом, вещавшим из Карабаха и представляющим точку зрения Нагорного Карабаха. В то время действительно не было конфликта как такового. Сегодня с развитием демократических процессов, а они рано или поздно должны были начаться, Ваграм нашел новую нишу для себя, а власти еще не отошли от старых методов, скажем так, управления этой территорией. Да, президент Нагорного Карабаха Аркадий Гукасян высказал озабоченность, премьер-министр Анушеван Данилян на вопрос наших журналистов: а не собирается ли он отозвать свой иск перед кассационной жалобой, признался, что он вообще иска не подавал. То есть тут ситуация действительно несколько парадоксальная, потому что это иск не премьера, это иск властей против журналистики, в данном случае им оказался журналист Ваграм Агаджанян, хотя на его месте мог оказаться в принципе каждый, кто бы посмел сказать что-то против воли правящих сегодня в Карабахе властителей. И дело не в том, что плохая та или другая сторона - система пока еще не налажена.

Лев Ройтман:

Спасибо, Армен Диланян. Я, как юрист, хочу заметить, насколько я понимаю формальную сторону этого дела, по-видимому, тут речь шла не об иске, а об обвинении, которое было предъявлено Ваграму Агаджаняну. И в Верховном суде, который будет, кассационная инстанция по его делу, по всей видимости и не присутствует такой документ как жалоба самого Даниляна, поскольку ее, можно полагать, и не было. То есть это было инициативой прокуратуры. И вы говорите о том, как проводилось это дело. Наверное стоит два слова сказать сейчас о том, как оказался Агаджанян в руках так называемых правоохранительных органов: у него провели обыск, потребовав выдачи наркотиков, оружия и так далее. После этого его пригласили в МВД и там его арестовали, и предъявили ему обвинение уже в клевете с использованием средств массовой информации. То есть сами эти ухватки этих органов они настолько советские, что далее трудно говорить о какой-то видимости законности. Ну и вы уже сказали, перед судом журналист оказался в кандалах, наручниках и обритым наголо.

Давид Петросян:

Все, что касается судебного процесса и судебного преследования, я считаю, что вы совершенно верно расставили акценты. Но в тоже время мы должны обратить внимание на другую вещь, это является болезнью и сегодняшней Армении, и, естественно, и Нагорного Карабаха. Все, что касается вопросов чести и достоинства во всех цивилизованных странах это все упоминается в гражданском кодексе. То есть это является предметом гражданского, а не уголовного права. В Армении и в Нагорном Карабахе это является предметом уголовного права и уголовного преследования. Поэтому прокуратура может сама возбудить дело и даже без подачи жалобы. Все это приводит к тому, что мы видели: прокуратура возбуждает уголовное дело и все это приобретает уголовный, так сказать, характер. Поэтому, я считаю, что правозащитникам и журналистам надо добиваться изменения в правовой системе, чтобы эта ответственность перекочевала из уголовного кодекса в гражданский. Чтобы каждый раз мы не бросались защищать того или иного человека и не вытаскивать его из тюрьмы. Я считаю, главная проблема сегодня вот эта.

Лев Ройтман:

Спасибо, Давид Петросян. Я хочу заметить по той информации, которая есть здесь у нас в Праге, что суд над Агаджаняном продолжался два часа. Таким образом, можно исходить из того, что его вина не доказывалась, что она была как бы априори установлена. То есть, что принцип презумпции невиновности на него не распространялся. Поскольку вновь таки, по имеющейся информации, в деле, кроме его статьи и протокола обыска больше не было ничего, естественно, исключая то обвинительное заключение, на основании которого и был вынесен приговор. Поэтому, Давид, я соглашаюсь с вами, это очень странная правовая процедура для цивилизованного общества.

Олег Панфилов:

Я тут должен сказать может быть необычные для себя слова, потому что на самом деле территория Армении, ну о территории Карабаха я уже говорил, так вот с территории Армении приходило всегда очень мало сообщений о том, что происходит в отношениях между журналистами и властью. Она была, не была совсем отрубленная эта информация, как это, например, происходит с Туркменистаном. Но мы всегда считали, и считаем до сих пор, что Армения наиболее свободная страна на территории СНГ, и журналисты всегда работали достаточно в спокойных условиях. Конечно, у армянских журналистов было много проблем и они остаются, это проблемы в основном финансового характера. И даже в мае прошлого года, когда Европейский институт средств массовой информации проводил мониторинг во время парламентских выборов в Армении, то и эта достаточно серьезная организация не смогла увидеть серьезных нарушений во время предвыборной кампании, нарушения прав журналистов. В тоже время, последние события, происходившие в Армении, это уже в августе прошлого года, судебный процесс над Николом Пошеняном, процесс во во многом политический, надеюсь, мои коллеги согласятся с этим. И самое последнее сообщение, это 3-го марта на пресс-конференции в Ереване лидер республиканской партии Армении Андраник Маркарян заявил о том, что необходимо ограничить гласность государственных средств массовой информации. Так вот, я думаю, что то, что начало происходить с лета прошлого года в разной степени давления на журналистов, это довольно тревожный симптом. Я бы, конечно, хотел услышать как продолжение этой темы мнение моих коллег, которые бы рассказали более подробно.

Лев Ройтман:

Спасибо, Олег Панфилов. Конкретный вопрос Армену Диланяну: есть ли в деле карабахского журналиста какая-то политическая подкладка?

Армен Диланян:

Если мы говорим о том, что журналист преследуется властями, то политическая подкладка есть в любом случае. То есть тут речь идет о несогласии с политикой руководства. Что касается неафишируемых политических каких-то процессов, то я бы не хотел сейчас делать какие-то далеко идущие выводы, потому что мы действительно, как Олег справедливо заметил, мы тоже очень мало знаем об истинных процессах, которые происходят. Это доказывает и факт покушения на Аркадия Гукасяна, и после этого развернувшиеся события, я имею в виду уголовное дело, по которому вдруг оказалось, что вся бывшая верхушка оказалась преступной. Поэтому сейчас в деле Ваграма Агаджаняна ставить на ту или иную политическую платформу не хотелось бы, потому что Ваграм действительно старался быть объективным. Я могу сказать, что у Ваграма были и прежде некоторые, скажем так, конфликты с властями. По крайней мере я хочу напомнить, что несколько лет назад он был привлечен к административной ответственности, 30 дней, опять же за какое-то несоответствие. Президент Нагорного Карабаха, тогда уже Аркадий Гукасян, высказался свое неудовольствие действиями Ваграма Агаджаняна и тогда он был привлечен к определенной ответственности. Ваграм в свое время работал в департаменте информации и печати Карабаха, то есть он человек недалекий от этих кругов, он отошел от них. Есть тут политика или нет - очень трудно сказать, конечно же есть.

Лев Ройтман:

Спасибо, Армен Диланян. Давид Петросян, чего вы ожидаете от Верховного суда Карабаха, чего ожидают ваши коллеги в Армении и в Нагорном Карабахе?

Давид Петросян:

На Востоке говорят: прежде чем войти, узнай как выйти. Осудив Ваграма Агаджаняна, судебная система Нагорного Карабаха оказалась в тупике и поставила под массивное давление журналистских и правозащитных организаций все свое политическое руководство. Сам Аркадий Гукасян в прошлом журналист, более того, он преследовался со стороны советских властей, даже отсидел 30-дневный срок административного ареста в СИЗО. У меня есть достаточно оснований сказать, что, по крайней мере, президент лично и некоторые люди из его окружения поняли, что палку явно перегнули. На мой взгляд, сейчас сложилась такая ситуация, когда не надо загонять оппонента в угол, надо дать ему выйти из этой ситуации. Субботнее заявление президента Нагорно-Карабахской республики и та информация, которую мы имеем, свидетельствуют о том, что скорее всего Ваграм Агаджанян будет выпущен на свободу, и очень может быть, что дело будет отправлено на доследование. Поскольку есть достаточно много свидетельств того, что факты, изложенные в статье, которая была опубликована в декабре, действительно имеют место. То есть правоохранительные органы должны найти свидетелей, а они есть, которые должны подтвердить опубликованную информацию. Таким образом, в этом вопросе я являюсь оптимистом.

Лев Ройтман:

Спасибо, Давид Петросян. Ну что ж, вы говорите об отправлении дела на доследование возможном, сама по себе эта процедура это тоже пережиток сталинского уголовно-процессуального права. Или оправдывать или осуждать, причем уж здесь доследование, у следствия всегда есть достаточно времени. Не подготовились к суду - соответственно, дела нет.

XS
SM
MD
LG