Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Осенний призыв в армию: по Конституции или разнарядке?

  • Лев Ройтман

Лев Ройтман:

Продолжается осенний призыв в российскую армию, служить в которой готов не каждый молодой человек призывного возраста. Это непреложный факт. Но в равной мере далеко не все хотят платить налоги, а платить их нужно. Ну а следует ли служить? Накануне передачи наш московский координатор Вероника Боде опросила нескольких москвичей, наугад. Мнения разошлись.

“Я думаю, что наша армия российская должна быть профессиональная”.

“Я считаю, что нормальный мужчина обязательно должен пройти армию. Родину защищать надо, страна-то большая, границы не защищены. А какой-то другой альтернативной или контрактной службы нет”.

“Люди должны идти туда по желанию. Это должна быть работа, это защищать родину - это работа. И не надо это делать на халяву, как это делают сейчас все”.

Мнения москвичей. А теперь послушаем мнения экспертов, участников нашего разговора: полковник Виктор Кожушко, Министерство обороны; Валентина Мельникова, Союз Комитетов солдатских матерей; Мара Полякова, юрист; и Николай Храмов, Антимилитаристская Радикальная ассоциация.

Виктор Александрович Кожушко, я представлю вас детальнее, должность с долгим названием, если я ошибусь, вы меня поправите. Итак, полковник, начальник Направления планирования проведения призыва Главного организационно-мобилизационного управления Генерального штаба Вооруженных сил Российской Федерации. Вопрос: вы слышали мнение москвичей, ну, пока о профессиональной армии говорить не приходится, но право на альтернативную гражданскую службу - какие проблемы решает Министерство обороны в связи с этим правом российских граждан? Конституция, в которой это право предусмотрено, ведь закон прямого действия.

Виктор Кожушко:

Конституция, статья 59-я, часть третья, вы правильно заметили, она дает право гражданину любому на замену военной службы альтернативной службой. Мнение Министерства обороны, что каждая статья конституции Российской Федерации реализуется в жизнь соответствующими федеральными законами. То есть не вина Министерства обороны, что уже несколько лет законопроект, первый вариант в 98-м году канул, как говорится, в Лету и с тех пор Дума никак не может приступить к обсуждению вновь разработанного проекта, будем говорить пока. Министерство обороны за альтернативную службу, двумя руками, сразу скажу. За альтернативную службу по убеждениям совести, по вероисповеданию. Что касается настоящего времени, то говорить об альтернативной службе не приходится, в связи, как я сказал, с отсутствием закона, который регламентирует порядок направления на эту службу и прохождения ее в гражданских структурах. А почему, ведь даже взять и права и обязанности военнослужащих, ведь они детально расписаны в соответствующих законах, а в данном случае замена святой обязанности защиты отечества на альтернативную или гражданскую службу не то, что не расписана детально, как она будет проходить, где, в каких структурах, какой продолжительностью, кто организовывать будет и говорить, что предоставление в данный момент права гражданину проходить эту службу, конечно, это преждевременным мы считаем.

Лев Ройтман:

Спасибо, Виктор Александрович. Я хочу заметить в данном случае, что в конституции предусмотрено ведь и право на свободу вероисповедания, право на свободу слова, право на свободу передвижения и так далее. Расписано это в законах или нет, это же не отменяет конституцию. Но послушаем мнение эксперта. И я попрошу вступить в разговор сейчас Мару Федоровну Полякову. Представлю ее подробнее: руководитель независимого экспертного правового совета, кандидат юридических наук. Итак, право на альтернативную службу в условиях отсутствия федерального закона, который, кстати, предусмотрен конституцией.

Мара Полякова:

Я, конечно, должна не согласиться с представителем Министерства обороны и поддержать мнение ведущего передачи. Конституция провозглашает право человека на альтернативную службу, конституция у нас прямого действия. И по этому поводу было специальное разъяснение Конституционного суда, потому что возникали проблемы и обращались в Конституционный суд за разъяснением этого вопроса. И Конституционный суд сказал свое слово, что право должно быть предоставлено независимо от наличия закона.

Лев Ройтман:

Тем не менее, каким образом надлежит лицам призывного возраста убеждать призывные комиссии, военкоматы, что у них это право есть, если ведомство, призывающее их, отрицает это право в отсутствии конкретного закона? Прошу по этому поводу высказаться Валентину Дмитриевну Мельникову. Представлю и вас подробнее - ответственный секретарь Союза Комитетов солдатских матерей России.

Валентина Мельникова:

Дело не в том, что гражданин должен убеждать призывную комиссию, а дело в том, что призывная комиссия не выполняет то, что записано в законе о воинской обязанности. Призывная комиссия уже имеет возможность выносить решение направить гражданина на прохождение альтернативной гражданской службы. Все упирается в нежелание или невозможность исполнительной власти создать рабочие места. К сожалению, в России оказалось, что молодые рабочие руки мужские никому не нужны. Они нужны в Германии, они нужны во Франции были, они нужны в Италии, а вот Россия не нуждается. Хотя все знают, что одинокие репрессированные наши граждане пожилые получают помощь от молодых людей, которые родом из Германии и которые проходят германскую альтернативную гражданскую службу в наших российских благотворительных правозащитных организациях. Это очень стыдно на самом деле для нас. И мне кажется, что мало энергии затратили наши губернаторы, в том числе и губернатор Санкт-Петербурга Яковлев, он очень хотел сделать рабочие места, но вот ему не разрешили, к сожалению.

Лев Ройтман:

Спасибо, Валентина Дмитриевна. Но у меня такое впечатление, что вы ставите конституционное право в зависимость от каких-то иных потребностей - в здоровых мужчинах, в рабочих руках, в спросе на услуги. В этой связи, Николай Евгеньевич Храмов, секретарь Антимилитаристской Радикальной ассоциации. Вы, впрочем, как и Валентина Дмитриевна, как и Мара Федоровна, не впервые принимаете участие в наших передачах, мне ваша позиция известна. Но вы занимаетесь активной защитой отказников от военной службы, отказников по убеждениям, то есть, как то предусмотрено конституцией, а убеждения, как мы понимаем, это личное дело каждого и никто не обязан в них отчитываться. Так вот, как вы толкуете право на альтернативную гражданскую службу, конституция, на которую ссылался и Кожушко Виктор Александрович.

Николай Храмов:

Лев, я не могу с вами согласиться, с вашими самыми первыми словами в сегодняшней передаче. Вы сказали: пока о профессиональной армии говорить не приходится. Я понимаю, что мы сейчас с вами говорим об альтернативной гражданской службе, о конституции, которая дает право каждому гражданину на замену военной службы альтернативной. Но мы не сможем ни в рамках этой передачи, ни в рамках политических дебатов в Думе или в стране или в прессе не говорить при этом о профессиональной армии. Потому что коренной вопрос, на который мы должны ответить, - зачем нам нужны вооруженные силы? Зачем нам нужны вооруженные силы в третьем тысячелетии? Затем ли, чтобы научить молодых людей отжиматься, красить траву в зеленый цвет, беспрекословно повиноваться и стать настоящими мужчинами? Или вооруженные силы нам нужны для того, чтобы страна в третьем тысячелетии смогла адекватно ответить на вызовы безопасности, на вызовы потребности национальной обороны и так далее? Я, как впрочем, думаю, и вы, и господин Кожушко, и Мара Федоровна, и все, кто слушают, мы хотим жить и чувствовать себя спокойно, и мы хотим знать, что нас защищает армия, военнослужащие которой оказались там, потому что они захотели там оказаться, а не потому что их заставили туда в наручниках при помощи участкового на призывной пункт и так далее. Поэтому отмена призывного рабства это, в первую очередь, вопрос о правах человека. Но не менее важен и другой момент, то, что отмена призывного рабства это по сути дела вопрос о том, будут ли у России вооруженные силы в 21-м веке. Этих вооруженных сил не будет. Точно также как отмена крепостного рабства сделало возможным экономическое развитие России стремительное и политическое, и социальное, точно так же отмена призывного рабства является необходимым условием для сохранения российских вооруженных сил, для приобретения ими современного вида, для экономического развития нашей страны.

Лев Ройтман:

Спасибо, Николай Евгеньевич. И хочу ответить на замечание Николая Евгеньевича Храмова, я сказал, что сейчас говорить о профессиональной армии не приходится. Поясню свое мнение - профессиональный принцип формирования российской армии предусмотрен указом еще Бориса Ельцина, и эта армия должны была бы возникнуть уже в 2000-м, то есть в нынешнем году. Так что, поправляюсь, быть может по анекдоту, - о профессиональной армии пока можно только говорить, поскольку закон, указ в данном случае, не выполняется. Виктор Александрович Кожушко, вы слышали мнения участников передачи, поясните позицию Генерального штаба.

Виктор Кожушко:

Что касается указа президента, на который вы сослались, 96-го года, 16-го мая, то этот указ канул в Лету. Не то, что он он не выполняется, а президент сам пересмотрел свое воззрение на сроки перехода вооруженных сил российской армии на контрактную основу и поставил это в зависимость от экономической ситуации в государстве. Что отмечала Валентина Дмитриевна, нам стыдно, что немцы у нас работают, так немцы работают по закону, наверное, а не просто потому, что это продекларировано в конституции Германии. То есть это регламентировано, где, что и как. И почему-то сразу упрек призывным комиссиям, что не могут принимать решения. Какое решение они примут? Направить на альтернативную службы - куда, к кому, каким порядком, какие документы как оформляются, чтобы это было юридически правильно и грамотно оформленные документы. Конституция не дает такого и закон о воинской обязанности. Если у нас есть постановление о призыве, наверное вы знаете, там регламентировано, кто и что делает, то есть развитие закон получил дальнейшее. То в данном направлении закон не получил дальнейшего развития, конституция в данном случае. Что касается рабства, с этих позиций трудно судить, человека переубеждать. Если для него рабство оборона отечества, то тут трудно спорить. А в наручниках. Ну приведу цифры, которыми располагает Генеральный штаб о численности граждан, которые не хотят защищать свое отечество, несколько сотен ежегодно всего лишь таких. То есть это не носит массовый характер.

Лев Ройтман:

Спасибо. По словам начальника вашего управления, генерал-полковника Путилина, в прошлом году во время осеннего призыва число лиц, которые заявили о своем желании проходить альтернативную службу, по России составило две тысячи человек, это, конечно, не несколько сотен, но количество не такое гигантское, чтобы, быть может, не принять через семь лет после того, что начала действовать Конституция, соответствующий закон.

Мара Полякова:

Я хотела бы сказать следующее, несмотря на то, что закон отсутствует, а конституция прямого действия, как я уже говорила, призывника должны освобождать от участия в военной службе. И то, что альтернативная служба не организована, означает только необходимость Министерства обороны лоббировать это в соответствующих инстанциях, если они в этом заинтересованы, если нет, то этим будет заниматься гражданское общество. Но призывника это касаться недолжно. Есть его конституционное право на альтернативную службу, нет альтернативной службы, значит он освобождается от всякой службы и ожидает, когда эта альтернативная служба появится. Это не его прихоть, это право ему предоставлено конституцией. И международные нормы так же подтверждают и решают это его право.

Лев Ройтман:

Спасибо, Мара Федоровна. Что касается Германии, в Германии это конституционное право на альтернативную службу. Все остальное - это только разъяснения для реализации этого права. Права, прежде всего. Каким образом государство германское это право обеспечивает, это проблема государства, а не лица, подлежащего призыву и имеющего право от него отказаться. Как бы то ни было, мы говорим не о Германии сейчас, а о России. Валентина Дмитриевна Мельникова, я предлагаю, прежде чем я введу вас в разговор, послушать развернутое мнение москвича. Мы слышали в начале передачи только выдержку.

“Я считаю, что нормальный мужчина обязательно должен идти в армию. Какие-то хилые ходят, закалки нет. Но в армию действительно, не то, что строить дачу какому-то генералу или поля убирать, а в нормальную воинскую службу, обращаться с оружием, физическая подготовка. Нормальная служба должна быть, без дедовщины. Родину защищать надо, страна-то большая, границы не защищены. А какой-то другой альтернативной или контрактной службы нет”.

Мнение москвича: альтернативной или контрактной службы нет, родину защищать надо, нормальный мужчина должен служить в армии.

Валентина Мельникова:

К сожалению, молодой человек излагает наши советские мифы, которые до сих пор передаются из поколения в поколение, из уст в уста, что каждый мужчина должен обязательно служить в армии. На самом деле у нас совсем другая страна, и у граждан совсем другие проблемы. Ведь призыв на военную службу очень часто перечеркивает и какие-то профессиональные возможности, которые могли бы быть у человека, его интеллектуальные перспективы. Ни для кого не секрет, что с 17-ти до 20-ти лет самый лучший возраст для того, чтобы заниматься интеллектуальной работой. И что значит каждый? Тот, кто хочет, если конституция России позволяет гражданину сделать выбор между службой военной и службой альтернативной, значит государство обязано этот выбор ему обеспечить.

Лев Ройтман:

Спасибо, Валентина Дмитриевна. И предлагаю еще один ответ, мы также слышали из него отрывок в начале передачи.

“Я думаю, что наша армия российская должна быть профессиональная. Даже если на сегодняшний день нет возможности в силу каких-то материальных моментов именно сейчас ее создать, во всяком случае наши призывники должны быть защищены. Потому что тот беспредел, то, в каких условиях они находятся, просто вызывает сожаление и обидно за державу. Надо все-таки хотя бы минимально создавать условия, чтобы люди не боялись идти в армию, а испытывали гордость от того, что их призывают в армию. А то, что сегодня происходит, грустно, это мягко сказано, если не страшно”.

Мнение москвички. То, о чем она говорит, является также одной из серьезнейших причин нежелания большинства молодых людей идти служить в армию.

Виктор Кожушко:

У нас факты, конечно, есть соответствующие. Но если сравнить, скажем, осень прошлого года и весну текущего года, даже в условиях проведения контртеррористической операции на Северном Кавказе, количество уклонистов, я имею в виду граждан, которые не явились на призыв без уважительной причины, сократилось на десять тысяч человек. Осенью прошлого года это было порядка 38-ми тысяч, сейчас 27 тысяч “с хвостиком”. А что касается две тысячи человек, что генерал-полковник Путилин заявил, да, около двух тысяч сделали заявку, но к финалу призывной кампании осталось буквально несколько сотен человек. То есть соответствующие разъяснения, проведенные на местах, работа членов призывной комиссии это количество сократила в несколько раз.

Лев Ройтман:

Спасибо, Виктор Александрович. Генерал-полковник Путилин действительно говорит, что доказать свою правоту молодые люди не могут. Ну что ж, в отсутствие закона, на необходимости которого настаивает Министерство обороны, действительно бывает невозможно доказать свою правоту тому же военкомату, тем же призывным комиссиям. Мы ведь находимся не на облаке, мы понимаем, что такова жизнь.

Николай Храмов:

Я наверное сажу сейчас несколько парадоксальную вещь - я являюсь убежденным противником альтернативной гражданской службы. И Виктору Александровичу хотел бы ответить, что рабством я считаю, не только призыв, но и любую обязательную работу, от которой гражданин не может отказаться, будь это работа в собесе или в каких-то строительных частях или в больнице и так далее. Любая обязательная служба, к которой гражданина понуждает государство под страхом тюрьмы, есть рабство, с этим спорить очень трудно. Но вопрос стоит в другом. Вот сейчас Конституция гарантирует каждому гражданину право на замену военной службы на АГС, предусматривая обязательно военную службу. Значит закон об АГС должен быть принят немедленно. И не закон о наказании отказчиков, а нормальный, хороший либеральный закон, который даст право каждому гражданину свободно выбирать между военной службой и общественно-полезной службой на каких-то таких работах, как это происходит в Германии и других странах. Но проблема и состоит в том, что этот закон не будет принят до тех пор, пока не клюнет жареный петух. Кто же будет принимать закон в Думе, который позволит людям свободно выбирать между нынешней военной казармой со всеми ее прелестями и работой в собесе? Вот, Виктор Александрович, вы уж как-нибудь разберитесь с количеством тех, кто не хочет защищать родину. Вы десять минут сказали, что их несколько сот человек, тут же сказали, что 27 тысяч у нас уклонистов. На самом деле, сколько их у нас? И проблема в том, что их сейчас столько. Но если будет принят нормальный закон, который позволит человеку не проводить полжизни в судах, не рисковать тюремным заключением, как, например, Дмитрий Неверовский или другие люди, не доказывать в судах свое право конституционное, доказывать, что не верблюд этот человек. Если у каждого будет реальная возможность, то тогда кто ж пойдет в эту армию?

XS
SM
MD
LG