Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Москва: пишем "регистрация", подразумеваем "прописка"

  • Лев Ройтман

Лев Ройтман:

В Москве и еще десяти субъектах Федерации сохраняется прописка, переименованная в регистрацию. Она сохраняется вопреки Конституции, однозначным решениям Конституционного суда, судов общей юрисдикции, включая и Верховный. Как к сохранению прописки относятся москвичи? Вот голоса из опроса Вероники Боде, нашего московского координатора.

“Прописка и регистрация это очень необходимые меры. Потому что москвичей мало становится и надо разобраться с этими всякими конфликтами. Мне кажется, из-за этого много очень проблем. Люди откуда-то приезжают, как-то здесь живут. Человек должен зарегистрирован быть, где он работает, где он в данный момент живет, для порядка какого-то”.

“Я думаю, что прописка, регистрация не нужна. Если бы она была в другом виде, а в том виде, в котором есть, слишком большие сложности создает. Слишком много препятствий бюрократических, плохая организация”.

Представлю участников передачи: Евгений Ихлов, движение “За права человека”; Давид Горелишвили, Московская Хельсинкская группа; и Игорь Сид, куратор Крымского геопоэтического клуба в Москве, где сам он живет без прописки.

Евгений Витальевич Ихлов, доводы сохранения разрешительной регистрации в Москве, то есть прописки, доводы сторонников таковы: наплыв немосквичей снижает качество жизни москвичей-налогоплательщиков, перегружает систему здравоохранения, народного образования, транспорта, лишает москвичей рабочих мест, перегружает и делает дорогим рынок жилья. Иными словами, нарушаются конституционные права москвичей. Звучит это серьезно. Прошу вас дать оценку этим доводам.

Евгений Ихлов:

Я считаю, что в Москве должна быть система регистрации исключительно заявительная, как это установлено федеральным законодательством. Что касается проблем наплыва в город, то должен подчеркнуть три принципиально важные позиции. Первая: Москва - город объективно стареющий и с очень низкой рождаемостью. Без наплыва приезжих, Москва очень быстро превратится в город пенсионеров. Это прилив свежей крови абсолютно необходимый развивающемуся мегаполису. Второе: никакая система полицейской регламентации таких сложных социальных и демографических процессов, которые приводят к приезду в Москву все новых и новых желающих стать москвичами, не приносит результата. Это и в Советском Союзе жесточайшим паспортным режимом не давало особых результатов и даже в ЮАР система апартеида тоже это не очень помогало. Третий: довод сторонников разрешительной регистрации или прописки о том, что треть правонарушений совершают приезжие, свидетельствует, с точки зрения статистики, только об одном. Приезжие более законопослушны, чем москвичи, в процентном отношении. Потому что в городе находятся одновременно более трети приезжие, с учетом того, что это в основном не малые дети и не совсем пожилые люди, это более трети соответствующих возрастных категорий, находящихся в городе. Следовательно, москвичи более криминогенны, чем приезжие, в процентном отношении. Это сухая статистика. Такие сложнейшие проблемы, как изменение социального, возрастного, этнического и конфессионального характера города не регулируются какими-то запретными системами, это только плодит коррупцию. И еще очень важный фактор: Москва опасный, перенаселенный, безумно дорогой, грязный в экологическом и в какой-то степени в моральном отношении город. И люди, приезжающие в город, идут на достаточно серьезные жертвы.

Лев Ройтман:

Спасибо, Евгений Витальевич. Ваши доводы, в сущности, это социально-политические и демографические доводы. Я бы в данном случае считал необходимым привести статью 27-ю конституции Российской Федерации, часть первая этой статьи: “Каждый, кто законно находится на территории Российской Федерации, имеет право свободно передвигаться, выбирать место пребывания и жительства”. Естественно, конституция включает и Москву в том виде, в каком вы, Евгений Витальевич, ее описали - опасный, грязный, неприветливый и так далее город. Другие понимают Москву иначе и видят ее преимущества, как огромный город с неисчерпаемым, скажем, резервуаром рабочих мест, возможностей финансовых, личных, культурных и так далее. Давид Валерианович Горелишвили, руководитель отдела содействия реформе паспортной системы Московской Хельсинкской группы. Вы выступаете, кроме того, кстати, как и Евгений Витальевич, защитником от общественных организаций по вопросам регистрации и прописки. Прошу вас, приведите ваши доводы, которые бы опровергали необходимость разрешительной регистрации в Москве.

Давид Горелишвили:

Тут я позволю себе уточнить - не в десяти субъектах, а в тридцати субъектах введены свои правила регистрации, чинятся препятствия для свободного передвижения граждан. Что касается Москвы, в любом городе людей столько, насколько рассчитана инфраструктура этого города. То есть в трехлитровую банку нельзя налить больше воды, чем три литра - это очень просто. В Москве не может жить больше людей, чем может прокормиться в этом городе, чем есть рабочих мест в этом городе. И говорить о разрешительной системе как о системе регулирования рабочей силы, это возвращаться в то средневековое советское время, когда государство каждого должно было обеспечить жильем, каждого должно было обеспечить работой и в тоже время каждого обязывало где-то жить и каждого обязывало где-то работать. Сейчас регистрация носит несколько другие функции для государства. То есть это скорее инструмент власти, инструмент репрессивный. Потому что разумного смысла такие ограничения они не несут, как для Москвы, так и для страны. Я просто не хотел бы город отделять от всей остальной страны, то есть от большой нашей России, в которой люди должны свободно передвигаться. И я думаю, что уведомительная система регистрации, регистрация в Москве, она, может быть, и облегчила выезд москвичей из Москвы, потому что многие не выезжают, так как боятся, что потом не вернутся. Это тоже есть, я сталкивался с такими людьми по своей работе. Что касается регистрационной работы, действительно, часто мне лично приходится выступать в судах и не только в судах. На моем счету более пяти десятков положительно разрешенных судебных дел и более 150-ти дел, разрешенных во внесудебном порядке. И ни разу еще суд не признал действия органов государственной власти, направленные на ограничения регистрационные, законными, ни разу такого не было. В тоже время, я и Хельсинкская группа неоднократно вносили разумные предложения и в законодательные структуры города, и в правительство Российской Федерации, поскольку именно правительство утверждает правила. В частности, предлагалось ввести принудительный порядок регистрации. То есть вместо того, чтобы штрафовать людей, прямо там же на месте сотрудник милиции мог бы регистрировать человека, раз он не зарегистрирован на тот момент. Но именно МВД от этого уклоняется, и московские власти категорически против. То есть они хотят сохранить ту систему, в которой органы внутренних дел могут вот так чинить произвол, могут по несколько раз в день штрафовать человека за одно и то же мнимое правонарушение. Сами же не регистрируют, сами же потом за это штрафуют. И, собственно, это тот аспект городской жизни, когда самые трудновыявляемые правонарушения в сфере органов власти никак не пресекаются законодательными или, скажем так, вышестоящими органами.

Лев Ройтман:

Спасибо, Давид Валерианович. Следует объективности ради сказать, что все опросы по Москве показывают, что большинство москвичей стоит на стороне мэрии, на стороне сохранения разрешительного порядка регистрации, то есть прописки. Когда я сказал, что в Москве и еще в десяти субъектах Федерации существует прописка, регистрация, я опираюсь на специальный доклад Уполномоченного по правам человека в России Олега Миронова. Он был опубликован в октябре, называется “О конституционном праве на свободу передвижения, свободный выбор местопребывания и жительства в Российской Федерации”. Там перечислены 11 регионов, где разрешительный характер регистрации, то есть прописки, противоречит Конституции. А регистрация, конечно, как уведомительная акция может существовать, как существует во многих других странах. И переходим к вам, Игорь Сид. Я еще раз повторю для того, чтобы не было неясностей, вы куратор Крымского геопоэтического, не гео-политического, а геопоэтического клуба в Москве. И живете вы в Москве, как вы мне сказали до начала передачи, пять лет и почти все это время без регистрации, вы крымчанин при этом. Так вот я вас попрошу рассказать, как вы обходитесь без регистрации в Москве и как вы себя чувствуете.

Игорь Сид:

Вы знаете, Лев, существует некая динамика существования в Москве для людей, которые чего-то пытаются здесь добиться. То есть пять лет назад я окончательно переселился в Москву, до этого я наездами подолгу здесь бывал и не терпел никаких затруднений, не претерпевал. А начиная с 95-го года, когда я создал в Москве Крымский клуб, такие ситуации стали периодически возникать. Правда, в последнее время они как-то исчезли из моей жизни, поскольку видимо я стал настолько похож на москвича, что милиция меня просто не “стопит”, как выражается молодежь. То есть последние год-два на меня просто не обращают внимания, в виду какой-то богемной внешности, не знаю, я стараюсь выглядеть вполне прилично. Так вот с чего начиналось. Проблема была простая, однажды я позвонил не в ту дверь. Я ошибся подъездом, зашел к своей знакомой, позвонил в дверь, выяснилось, что эту дверь пытались получасом ранее взломать. И тогда спустился с лестничной клетки молодой человек с автоматом в форме, проверил мои документы на всякий случай и на всякий случай меня отвез в отделение милиции. Это была первая моя встреча, это был год, кажется, 95-й. Что интересно, меня передавали от одного сотрудника к другому просто для того, чтобы просто развлечься. У меня оказалась приличная сумма денег, которую с меня не взяли, поскольку я объяснил, что это грозит какими-то публикациями в дальнейшем. Но, тем не менее, у меня несколько раз проверяли содержимое моей сумки, в которой были тропическая графика натуралистическая. Еще через год была история, когда я ехал делать интервью с Владимиром Войновичем.

Лев Ройтман:

Простите, я вас здесь должен перебить. Вы перескочили год. Вас отпустили и никакой регистрации не потребовалось?

Игорь Сид:

Вы знаете, у меня есть один уникальный опыт и, кстати, негативный, по попытке здесь зарегистрироваться. Два года назад готовили мы с супругой большой литературный фестиваль российско-украинский. И когда делаешь особенно большой фестиваль, то тебе нельзя исчезать на три часа, а именно три часа имеют право продержать задержанного по каким-то даже пустяковым причинам человека. То есть в участке милиции могут продержать три часа. Соответственно, для организатора большой акции это смертельно опасно для самой этой акции. Поэтому я попросил Василия Павловича Аксенова, который является соруководителем моего клуба, написать письмо господину Лужкову с просьбой помочь мне с регистрацией или с пропиской. Это письмо было написано, я благодарен за хорошие слова обо мне Василию Павловичу. Письмо подписали еще три известных человека, замечательные люди - Лев Рубинштейн, Андрей Битов и Алексей Козлов. И депутат московской городской Думы, поэт Евгений Бунимович поддержал это письмо еще своим письмом от имени депутатов московской городской Думы. В результате мне как бы помогли с регистрацией в Москве, но при этом вся помощь заключалась в том, что мне объяснили, что мне не будут мешать при регистрации. Я претерпел неделю стояния в очередях вместе с моим когдатошним компаньоном по литературному институту, я зарегистрировался на полгода у него. И в результате я тогда заплатил 250 рублей за то, чтобы на полгода прописаться, на то время, на которое этот большой фестиваль был нами запланирован. И еще через полгода мне пришлось заплатить еще 500 рублей, в результате я заплатил в три раза больше, потому что у людей, у которых я прописывался, я виртуальным появлением на этой площади увеличил их квартплату.

Лев Ройтман:

Спасибо, Игорь Сид. Вам повезло с рекомендациями, вам не мешали. Ну а те, кому мешают, те имеют возможность, как мы знаем, это находится в открытом пользовании, за 1300 долларов, которые берет фирма, гарантирующая регистрацию, тем не менее зарегистрироваться в Москве. Ни у кого не вызывает сомнений, что часть этих денег идет, попросту говоря, на взятки. Это, Игорь Сид, то, без чего вам удалось обойтись, благодаря рекомендациям этих известных людей. Таким образом, еще одна сторона этой регистрационной механики тоже совершенно ясна. Кстати, здесь упоминалось о том, что это темные дела, которые трудно раскрываются. Тем не менее, находятся сейчас несколько дел в служебном расследовании в Москве, что также известно по московской прессе. Мы не знаем, чем они закончатся, конечно. Евгений Витальевич Ихлов, как вы собираетесь действовать дальше? Через суды вы, как и Давид Горелишвили, уже действовали, все суды на вашей стороне, они все против прописки, а воз и ныне там, в Москве во всяком случае.

Евгений Ихлов:

Но вот сейчас московская организация нашего движения “Горячая линия” подала еще одну жалобу в суд. Мы требуем отмены одного из вопиюще неконституционных пунктов действующих в Москве правил регистрации. Еще на целый ряд пунктов одновременно подала в суд организация “Гражданское содействие”. Это один путь действий. К сожалению, другие варианты значительно менее результативны. Они связаны с тем, что федеральная власть, неумолчно твердящая о необходимости приведения в соответствие федеральному законодательству, не делает ничего. Президентские указы приостанавливают незаконные распоряжения лицензирования аудиовизуальных дисков, еще чего-то, а вот такие вещи, как то, что десятки и сотни тысяч людей терпят поражение в гражданских правах, проходят абсолютно спокойно.

Лев Ройтман:

И, представим себе, вы вновь, и вновь, и вновь выиграете ваши судебные тяжбы. Что дальше?

Евгений Ихлов:

Пока не будет осознания в обществе, что эта система не только несправедлива и подла, она еще плодит преступность и коррупцию, которая разлагает самый важный элемент поддержки закона - правоохранительные органы. Пока это общество будет с этим мириться, борьба с этим будет максимально тяжела. Мне, москвичу четвертого поколения, безумно стыдно за московский шовинизм, который это позволяет. Я отлично знаю, сколько талантливых, трудолюбивых людей вынуждены вместо того, чтобы работать по специальности в Москве, вынуждены заниматься совершенно другими делами, торговать, например, на рынках, работать на тяжелых, непрестижных работах за совершеннейшие гроши. Я хочу подчеркнуть, что пока общество не поймет, что система узаконенного апартеида должна быть прекращена, пока москвичи не поймут, что статус Москвы как отдельного города государства во враждебной стране плох для Москвы, Москва и москвичи очень рискуют тем, что эта системой односторонних привилегий, этой системой апартеида вызывают к себе очень сильные негативные чувства. С одной стороны, это в долговременной политической ситуации очень опасно для Москвы и москвичей.

Лев Ройтман:

Спасибо, Евгений Михайлович. Давид Валерианович Горелишвили, а за пределами страны, в международных судебных инстанциях не намерены ли вы искать возможность исполнить те судебные решения российские, которые состоялись, но прописки не отменили?

Давид Горелишвили:

Прежде всего я говорил о судебных решениях конкретно по гражданам, и они исполняются. Есть случай, когда начальника паспортного стола штрафовали за то, что он отказался исполнить судебное решение, но это уникальный случай, обычно они исполняют решения. То есть у нас нее доходит до международных судов. Что касается судов внутри России по нормативным актам. Действительно, общество “За гражданские права” оспаривает московские правила. И тут же, я недавно говорил с крупным московским чиновником, они принимают новые правила. То есть как только будут отменены эти, они просто напишут новые, как это делали ранее. Конституционный суд отменил часть правил, и в итоге московские правила значительно пострадали, касаемо ущемления граждан, ну что ж, они приняли новые правила 30-го марта. Теперь новые правила оспаривает общество “За гражданские права”. Может быть я с удовольствием присоединюсь к этой жалобе. Но Москва опять издаст новый акт. И тут скорее какое-либо кардинальное решение на федеральном уровне. То есть закон о праве граждан на свободу передвижения в статье третьей предусматривает, что правила должны издаваться правительством Российской Федерации. Законодателю в голову не пришло, что субъекты федерации будут издавать свои правила. Возможно, указом президента или каким-либо другим актом просто будет запрещено издавать субъектам федерации свои правила, и тогда все встанет на свои места. Россия это одно целое государство, и люди должны перемещаться и должны иметь возможность перемещаться, а там уж как захотят.

Лев Ройтман:

Спасибо, Давид Валерианович. Я уже приводил статью из российской конституции, которая, как мы понимаем, в Москве никого не интересует, и таков статус-кво.

XS
SM
MD
LG