Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Спирали и завитки




В Соединенных Штатах произошло интересное событие, которое, кажется, не знают, как прокомментировать львы и киты здешней медии; потому и воздерживаются - тем более мотивировка для молчания вполне законная: война в Ираке, предстоящие президентские выборы, начавшиеся в связи с этим дебаты кандидатов в президенты...Всё это, конечно, очень важные события, но то, о котором у нас пойдет речь, на мой скромный взгляд, не менее интересно в некоей, скажем так, долгосрочной перспективе.

Дело вот в чем. Один из членов Верховного Суда Соединенных Штатов Антонин Скалия, назначенный на этот пост президентом Рейганом, и значит, человек консервативных взглядов, соответствующим образом выступал во всё время пребывания на этом важнейшем посту. Он, например, был за пересмотр судебного решения, разрешившего аборты, высказался за запрет гомосексуальных браков. Но на той неделе, во вторник 28 сентября, выступая перед студентами Гарвардского университета и после речи отвечая на их вопросы, Антонин Скалия сделал несколько сенсационных заявлений. В частности он сказал:



"Американцам следует ослабить правила, регулирующие их сексуальное поведение. Я даже стою на той позиции, что сексуальные оргии уменьшают социальное напряжение и должны быть поощряемы"



Далее Верховный Судья Скалия сказал, что абстрактное морализирование судей не может быть терпимо и что такие проблемы, как право на аборт и врачебное участие в самоубийстве неизлечимо больных, слишком фундаментальны, чтобы решаться на правовом поле.

Антонин Скалия коснулся также решения Европейского Суда по правам человека, рассматривавшего вопрос о групповом гомосексе как вторжении в частную жизнь.



"Сколько людей должно принимать участие в групповом сексе, чтобы определить, когда он переходит в нарушение прайваси? - задал иронический вопрос Антонин Скалия.

- Предположительно это нечто среднее между числом пять и числом людей, достаточным, чтобы заполнить Колизей".



Согласно сообщению местной газеты Гарвардского университета, Скалия сказал, что его личные мнения не являются решающими в тех решениях, которые он принимает в качестве члена Верховного Суда, - после чего и высказал эти самые мнения, сводящиеся к поощрению сексуальной оргийности.

Необходимо добавить, что через несколько дней та же газета Гарвардского университета внесла некоторые коррективы в процитированную речь Верховного Судьи. Сенсационное заявление о сексуальных оргиях дополнено словами: "я даже готов обсудить" - вот этот вопрос о благодетельности сексуальных разрядок.

Как бы там ни было, но это, конечно, сенсационное событие: консервативный член Верховного Суда - институции, стоящей на страже Конституции Соединенных Штатов, то есть самый что ни на есть столп общества, не против сексуальных вольностей самого широкого масштаба. Повторяю: до сих пор я не видел комментариев в серьезной прессе; думаю, что потенциальные комментаторы ошеломлены и просто не знают, что сказать. Я нашел только один отзыв, и то не в американской, а в английской газете "Гардиан". Там был задан вопрос: видел ли Антонин Скалия фильм Анг Ли "Ледяной шторм", где описывается подобная практика, и как, по его мнению: способствовала ли она релаксации персонажей фильма или совсем наоборот? Признаюсь, я был удивлен таким пуританизмом "Гардиан" - газеты, как известно, леволиберальной.

Этот разговор, по-моему, нужно начать с напоминания об одной юридической, а пожалуй что и сверхюридической истине: законы не определяют заново порядок общественной практики, а дают санкцию уже существующим порядкам. В основе основ лежит так называемое обычное право, то есть древнейший, в архаические еще времена сложившийся кодекс поведения. Есть пословица: английские нравы спасают от английских законов. Есть и русская истина того же склада, выраженная Герценом: русские законы были бы невыносимы, если б их строго соблюдали; к счастью, все их нарушают. Но нам не след уклоняться в юридические тонкости. Достаточным будет сказать, что высказывания Верховного Судьи Скалия шокируют разве тем, что исходят от столь высокопоставленной фигуры, - в то же время являясь более или менее корректной констатацией существующих, как теперь говорят, практик.

Ссылка на фильм "Ледяной шторм", окончившийся, как известно, трагически, не может быть серьезным аргументом против тех, если угодно, банальных истин, что высказал Антонин Скалия. Практика обмена сексуальными партнерами, так называемый "свэп", началась как раз в те семидесятые годы, к которым приурочен фильм Анг Ли. Сохранился и литературный памятник той эпохи - прелестная, полная юмора книга Эрики Джонг "Страх полета". Сейчас же, в самое последнее время, вошли в моды сексуальные клубы, в которых супружеские пары встречаются со своими соседями на предмет того же обмена, а может быть даже и вовлечения в более широкий круг половых контактов. Мы вправе называть такое времяпрепровождение коллективным сексом.

Что же касается того, что сексуальные контакты помогают снимать всяческие напряжения, так это и обсуждению не подлежит,- это аксиома.

Америка Америкой, но для нас этот сюжет будет только поводом для углубленного разговора о России. Эта страна до недавнего времени была занята строительством коммунизма. Ко времени брежневского застоя, а то и раньше, при Хрущеве, первоначальный идеологический пыл угас, чтоб не сказать иссяк. Во всяком случае идеология уже не определяла быт, не проникала в супружеские спальни. А ведь поначалу было именно так. Об этом свидетельствует литература первых советских лет, такой, например, интереснейший документ, как роман Федора Гладкова "Цемент" (в первых, разумеется, изданиях). На повестке дня была серьезнейшая сексуальная революция. Александра Коллонтай не случайно появилась с ее идеей "любви пчел трудовых". Открытым текстом она не говорила, но ясно было, что речь шла у ней о групповом сексе внутри трудового коллектива. "Дорогу крылатому Эросу" - был ее лозунг. Если я скажу, что вся ее сексуальная революция была перепевом сюжетов дореволюционной элиты, больше всего Вячеслава Иванова, то это не снижает ценности коллонтаевых дерзновений - но только указывает на их укорененность как в глубинах психики, так и на феноменологическом уровне культуры. У вождя символистов Вячеслава Иванова есть прямые призывы к коллективному сексу, делавшиеся публично, - например на лекции "О достоинстве женщины".

Но не будем так глубоко забираться в русские культурные сюжеты. Нам достаточно вспомнить одного из основоположников - Фридриха Энгельса. Не случайно он уделил такое большое внимание антропологическим открытиям американца Моргана. Привлекало то, что в первобытном обществе - первобытном коммунизме - была открыта общность жен. А коммунизм сверхисторический должен был, согласно учению, воспроизвести на новом витке спирали развития содержания доисторического, первобытного коммунизма, характеризовавшегося в частности неупорядоченностью половых сношений. И недаром в "Коммунистическом манифесте" отцы-основатели ничуть не стесняясь признали изжитость буржуазного брака и не отрицали возможности социализации, обобществления такового.

Будет прямым преувеличением сказать, что в этом сюжете мы встречаемся с основным пунктом коммунистической теории. Темы этой классики касались вскользь, между прочим. Положение коренным образом изменилось, когда на сцене явился Герберт Маркузе, давший смелый синтез марксизма с фрейдистским психоанализом. В основополагающей работе "Эрос и цивилизация" Маркузе радикально изменил понятия, составлявшие концепцию марксизма: труд заменил сексом. Борьба идет не за прибавочную стоимость, а за прибавочный секс, властвующие структуры лишили пролетариат справедливой доли участия в сексе. Человечество обретет счастье в бесконтрольном обладании сексом. Маркузе говорит, что он возвращает марксизм от науки к утопии и что это необходимейшая процедура. И в самом деле, вспомним, что у социалиста-утописта Фурье провозглашается радикальная коммунальщина в образе пресловутых фаланстеров. Вспомним также финал романа "Что делать?" с удаляющимися со сцены парами или замятинское "Мы". (Не говорю уже о "Прекрасном новом мире Олдоса Хаксли.) Бесконтрольное обладание сексом - это и есть его обобществление.

Но основной образ русской коммунистической утопии дан в другой книге - в "Чевенгуре" гениального Андрея Платонова. Тут парадокс: как раз секса в Чевенгуре и нет. В нем не Эрос царствует, а Танатос, инстинкт смерти. И тут самое время вспомнить одну из самых смелых гипотез Учителя: в работе "По ту сторону принципа наслаждения" Зигмунд Фрейд выдвигает представление о первичных инстинктах: это уже не либидо и не самосохранение, а успокоение, разрядка, снятие напряжений. Полностью удовлетворенный Эрос, сняв все возможные напряжения, становится равным Танатосу. На глубине любовь и смерть - одно. Не верите Фрейду, так послушайте оперу Вагнера "Тристан и Изольда".

Внимательный наблюдатель способен расслышать этот мотив во многих построениях не только недавней литературы, но и философии. Я назову два имени: Деррида и Сартр. Деррида вторую часть своей "Грамматологии" посвящает анализу учения Руссо о языке. Результаты оказываются самыми неожиданными: выясняется, что в основе руссоистской языковой утопии лежит представление об инцесте как всеобщей практике доисторического человечества; собственно, даже не об инцесте следует говорить - это некий частный случай, а именно о тотальном сексе, не знающем никаких различий. Это вот и был Рай, как его прозревал бедный Жан-Жак. В истории же мы встречаемся с теми или иными - но постоянными, вот что интересно, - попытками каким-то образом вопроизвести, имитировать это архаическое содержание. Из русских практик назовем хлыстовство с его свальным грехом - и коммунизм, помня при этом, что коммунизм осуществлен не был, коммунистические вожди вынуждены были ориентироваться всё же на реальность. Но несомненно присутствовала эта установка на снятие напряжений, самым впечатляющим образом реализованная в запрете какой-либо свободы. Человек несвободный живет легче свободного, советские люди были по-своему счастливы. Раб полностью безответен, а его непосильный труд, так сказать, облегчается перспективой скорой смерти. Это ГУЛаг. Лагерная пыль - это и есть чаемое человечеством успокоение, бытие как ничто - и без всякой дальнейшей диалектики.

Очередь за Сартром. Я далеко не сегодня его раскусил. Важнейшее его сочинение не "Бытие и Ничто" и не "Критика диалектического разума", а пьеса "За закрытой дверью". В пьесе действуют мужчина и две женщины. Между ними устанавливаются определенные сексуальные тяготения, но ни одна из пар не может их реализовать в присутствии третьего или третьей. Тогда и следует знаменитая апофегма: ад - это другие. Не нужно большого ума, чтобы сообразить: преодоление ада, то есть обретение Рая, - это включение третьего в коллективное действо. Три - тайна общественности, как говорила Зинаида Гиппиус. А уже исходя из этой, что называется, первоначальной философской интуиции Сартра, можете анализировать как "Критику диалектического разума", так и коммунистические его увлечения. Я бы и сам это сделал, да времени нет.

Теперь законнейший вопрос: а при чем тут Америка? В ней, как известно, коммунизма строить не собираются. Вот и надо говорить не о общественно-политическом или экономическом строе, а о психологии человечества, как индивидуальной, так и соборной. Кто будет спорить с тем, что при всем ее богатстве и благоустроенности жизнь в Америке далеко не рай? А в рай всякому хочется. "Заглянем в рай", как говорила одна дамочка у Набокова. Долгий опыт человечества, давший уже созреть некоторым плодам, доказывает, что подобные стремления не нужно сдерживать, а, наоборот, освобождать, как и советует осторожно Верховный Судья Антонин Скалия. Неутоленные желания порождают чуму, как знали еще древние. На первичных инстинктах не следует возводить никаких идеологических надстроек. Идеология - имя лжи. Идеология - это превращенное, то есть извращенное, сознание, говорил Маркс, когда протрезвлялся. Идеология дает благородные и ложные в глубине мотивировки для превращенных форм всё того же удовлетворения, для символической реализации потаенных желаний. Вы убийца не потому, что вы садист, а потому что убиваете во имя правого дела. Желая тотального освобождения, вы избираете смерть: вот сущность коммунизма в нескольких словах.

Американские нынешние моды потому, так сказать, невинны, что выступают в собственной своей форме, не маскируясь какими-либо сублимациями. Это уже не темный инстинкт, приводящий черт знает к чему, а осознанная игра. А игра всегда свободна и культурна.

XS
SM
MD
LG