Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Надо и не надо




Главное из ожидающихся событий будущей недели, безусловно, - визит президента Буша в Россию. Будет подписано соглашение о сокращении ядерного оружия на две трети. Но визит обещает быть историческим по другой причине. Патрик Тайлер пишет в Нью-Йорк Таймс от 14 мая:

Хотя сокращение ядерного оружия - важный пункт в ликвидации наследия холодной войны, договор, который подпишут президенты Буш и Путин в Москве, знаменует начало гораздо более обширной, долгосрочной и сложной программы интеграции России в Запад.

Президент Буш и главные его советники стали разрабатывать такую программу, несмотря на сильное идеологическое сопротивление внутри правительства по вопросу о роли России в западных делах. Но если такая интеграция окажется успешной, то это приблизит Россию к Европе в большей степени, чем мечтал Петр Великий, когда он бросил якорь на берегах Финского залива, где построил свою новую столицу Санкт-Петербург - город, в котором Владимир Путин будет приветствовать президента Буша на будущей неделе.

Эта дальнейшая программа сближения России и Запада уже известна, и главный ее пункт - новая степень участия России в организации НАТО. Выработана формула "НАТО-20", по аналогии с уже известной "восьмеркой": Россия - не полноправный член блока семи высокоразвитых стран, но постоянный участник их встреч и переговоров. Такое же на первых порах участие предполагается для России и в НАТО, с ее девятнадцатью членами. Россия будет иметь голос в решении таких вопросов, как борьба с международным терроризмом и создание миротворческих сил. Подчеркивается также, что ей будет дан шанс конкуренции на западных рынках.

В передовой той же Нью-Йорк Таймс говорится:

Договор отражает конструктивные отношения двух стран, как они стали развиваться с момента первой встречи президентов Буша и Путина в июне прошлого года. Еще даже до террористического нападения 11 сентября господин Путин дал ясно понять, что он хочет улучшить отношения с Западом и не видит нужды в глобальном противостоянии России Соединенным Штатам. Его безоговорочная позиция поддержки США после 11 сентября способствовала дальнейшему цементированию новых отношений. Этот новый климат определяет также дальнейшее развитие в системе Россия - НАТО.

Что и говорить, новости хорошие. Вспоминается английское выражение: too good to be true - слишком хорошо, чтобы быть правдой. Конечно, у нас нет никаких оснований не верить тому, о чем уже официально заявлено, но именно эти слова пришли мне на ум, когда я два месяца назад читал статью Александра Храмчихина в мартовском номере журнала "Знамя". Статья называлась: "Россия - Запад: зачем мы нужны друг другу?".

Статья казалась провокативной, но такую характеристику почти во всех случаях можно считать комплиментом. Это означает прежде всего, что статья не обязательно должна прийтись по вкусу тому, кому она адресована, что она дискуссионна по определению, будет подвергаться острому и нелегкому обсуждению. Была и другая мысль: выступи автор с тезисами своей статьи на массовом митинге, его бы освистали. Тут, конечно, следует добавить, что читать такую статью массы не будут, да и вряд ли автор задумывал свое сочинение как программу некоего политического движения. Статья Александра Храмчихина - кабинетный проект, дипломатический зондаж, рассчитанный на самый высокий уровень, на внимание тех, кто принимает подлинные политические решения. Некий - и основательный - скептицизм, высказываемый автором по поводу собственных предложений, более всего призван выразить эту их провокационность. Как говорят подростки: слабо сделать. При этом статья поразительно верна почти во всех пунктах ( за исключением одного, о чем речь еще пойдет).

Автор начинает с критики давнишнего русского предрассудка, согласно которому роль России в мире - мессианская и жертвенная.

"В течение всей своей истории Россия (СССР) считала себя носителем какой-нибудь исторической миссии. Ради этой миссии она всегда готова была пожертвовать собой: Идея "славянского братства" и "союзнический долг" перед Антантой довели Россию в 1917 году до беспрецедентной катастрофы. Идея "мировой революции" и создание "социалистического содружества" привели к еще одной катастрофе: Однако и в новой России пережитки мессианства и слепого следования различным идеям по-прежнему имеют место".

Самым заметным новейшим предрассудком Храмчихин называет нынешнее евразийство, главная идея которого - на новой идеологической базе всё то же старосоветское противостояние Западу вообще, Америке в частности. Нетрудно понять, что следование такой политике, будь она избрана, не сохранила бы самобытности России, о чем пекутся евразийцы, а сделала бы ее колонией мусульманских стран и Китая.

"Однако выбор между Востоком и Западом, - пишет Александр Храмчихин, - это уже не внешнеполитическая проблема. Это принципиальный выбор пути внутреннего развития нашей страны".

Развивается, обосновывается и проясняется эта мысль следующим бесспорным образом:

"По-видимому, мы мучились бы с этим выбором еще очень долго, если не бесконечно. Однако помогло несчастье, причем чужое. После событий 11 сентября перед Россией уже не стоит вопрос - она с западной цивилизацией против азиатской или с азиатской цивилизацией против западной. Вопрос другой - Россия с цивилизацией против варварства или наоборот. Несмотря на то, что более 70 лет в стране у власти было воплощение варварства : на этот раз страна выбрала цивилизацию".

Имеется в виду бескомпромиссная позиция президента Путина, заявленная им в те дни, хотя, как было ясно, эта позиция вызывала заметное сопротивление некоторых элитных российских кругов. Ясно, что сейчас позиция президента победила, но дело даже и не в этом, ибо весь интерес статья Храмчихина - в перенесении проблемы в некую дальнюю, скорее даже вечную историческую перспективу (если, конечно, можно сочетать понятия истории и вечности). Гораздо интереснее, как автор мотивирует возможность и необходимость именно такого перспективного зрения:

"Обстоятельства сложились таким образом, что главным борцом за цивилизацию оказались США, которые в последние годы старательно выращивали во многих регионах мира антицивилизационные силы (включая тех же талибов). Поэтому новый приступ российско-американской дружбы оказался вполне естественным. Однако мы с американцами уже дружили и в 40-х, и в 70-х, и в конце 80-х - начале 90-х годов, но ничего из той дружбы не получилось. Чтобы союз был прочным, а не сиюминутным, надо понять, зачем мы нужны друг другу, то есть чего хочет Америка от России, а Россия - от Америки. Или, грубо говоря, что мы им можем продать и что хотим получить в качестве оплаты".

Вот это уже, что называется, по-американски. Храмчихин разворачивает эту мысль следующим порядком. Американцы не смогли бы столь успешно провести операцию в Афганистане, не сохранись десять процентов его территории в руках так называемого Северного альянса, созданного и поддерживавшегося Россией, - у них просто-напросто не было бы операционной базы. Альтернатива была бы единственная - Пакистан, но этот сценарий даже не хочется представлять. Следовательно, именно Россия была организатором американской победы.

Эту мысль на Западе не часто встретишь, а откровенно говоря, я ее вообще не встречал. Но мысль, что называется, зернистая. Она действительно заставляет задуматься. Теперь мы видим, что на Западе думали именно об этом. Храмчихин же идет дальше и выносит рекомендацию максимальной значимости:

"Уничтожение талибского режима : принципиальных проблем : не решает. Проблема борьбы цивилизации с варварством остается. И вновь возникает вопрос о роли России в этой борьбе".

Подготовленные мыслью о (косвенном) содействии России в победе над талибами, мы уже не удивляемся следующему:

"В последние годы выяснилось, что блок НАТО совершенно недееспособен как военная сила. Союзники помогают американцам, разве что предоставляя их войскам свою территорию. Вооруженные силы союзников : страдают теми же недостатками, что и американские - то есть совершенно не готовы нести потери: То есть союзники всегда готовы принять защиту от США, но совершенно не готовы воевать за американцев.

У Российской армии : тоже, конечно, большие проблемы, однако она, в отличие от французов, итальянцев или датчан, готова воевать и умеет это делать. У русских это в генах. У большинства европейцев в генах другое: У натовцев все : есть, нет только желания воевать. Поэтому ценность для НАТО России очень велика. Она станет основной военной силой блока. Стесняться этого не нужно, этим можно будет гордиться: Только приняв Россию в свои ряды, Североатлантический альянс вновь сможет претендовать на роль защитника демократии в мировом масштабе".

Да, идея поистине забористая. Об этом хочется думать и нужно, мимо этой мысли не пройти. Кто из российских западников не мечтал о таком варианте? Но тогда же, то есть при чтении статьи Храмчихина, возник вопрос: а мечтает ли о таком сам Запад?

Как видим теперь, подобный проект вышел уже за рамки предположений и прикидок и начинает осуществляться. Статья Александра Храмчихина оказалась, в некотором смысле, пророческой. С другой стороны, в ней так много здравого смысла, что и не нужно быть пророком, чтобы придти к таким мыслям.

Попробуем посмотреть на проект с российской точки зрения - даже глазами тех предполагаемых участников митинга, скажем, евразийцев или так называемых патриотов. Александр Храмчихин написал, что роковым свойством России была ее мессианистская жертвенность. А сейчас он и сам вроде бы предлагает очередную жертву того же характера: Россия как щит Запада. Правда, у Храмчихина хорошая компания: это ведь Пушкин сказал, что Россия спасла Европу от завоевания варварами и может гордиться таким достижением своей истории. У Виктора Шкловского, участника куда более современной войны, более скептическое мнение: это русский героизм, пишет он в "Сентиментальном путешествии",- завалить ров трупами, чтобы по ним могла пройти артиллерия. Можно еще проще сказать: России предлагается таскать для других каштаны из огня, россиянам сделаться ландскнехтами Запада. Такие мысли в принципе не следует высказывать публично.

Но нельзя забывать, что Александр Храмчихин фундирует свой проект не историософскими соображениями, а выгодой его одновременно для Запада и для России, то есть прагматическими мотивами. Их два. Первый: Запад спишет российские долги, переоснастит российскую армию и не будет ставить препятствий вхождению России на мировой рынок оружия. (Как мы видели, именно эта тема, прямо не называемая, тем не менее прозрачно обозначается в программе будущей встречи президентов - облегчение российских экономических трудностей, в частности путем расширения российского участия в западных рынках; ясно, что в первую очередь речь идет именно о рынке оружия, возможности России продавать свое оружие самому Западу. И второй мотив, важнейший: создание такой коалиции навсегда закрепит место России в цивилизованном демократическом обществе, сделает невозможной какую-либо тоталитаристскую реставрацию. Вот это и есть то самое too good to be true.

Что можно сказать по этому поводу, как отвести аргумент насчет России как поставщика пушечного мяса для Запада? Прежде всего: требует ли существующая ситуация широкомасштабных военных операций, в связи с которыми преимущественно и следует говорить о пресловутом мясе? Война цивилизации с варварством на нынешнем этапе - это война с терроризмом, она отнюдь не требует массовых армий. Тут куда важнее, к примеру, всяческая разведка, имеющая целью перекрытие каналов финансирования террористов. Вообще давно уже понято, что главный фронт борьбы Америки с терроризмом - внутренний, защита границ страны от проникновения нежелательных элементов. Так что говорить, что Россия должна подставлять себя под огонь за Америку, неправомерно.

И в связи со сказанным хочется еще одно обстоятельство отметить. Храмчихин пишет, что НАТО небоеспособен, потому что не желает нести потери. Это не есть критерий боеспособности, автору мешает это понять российский, жуковский, скажем так, опыт. Широкомасштабная война с неизбежными жертвами требует абсолютно критической ситуации. На Балканах такой ситуации для Европы не было. Кстати сказать, Россия участвовала в миротворческих операциях в бывшей Югославии и вроде бы тоже потерь не понесла.

В предвидении трудностей, неизбежно вызываемых описанным им проектом, Александр Храмчихин высказал следующую мысль:

"Этим планам, однако, будут очень сильно мешать ветераны холодной войны, коих более чем достаточно в Москве, Вашингтоне, Лондоне, Брюсселе, - причем занимающие очень высокие военные и политические должности. Кроме того, на Западе вполне может возобладать мелочный, сиюминутный подход, когда кажется, что ближайшая задача решена, в будущее заглядывать необязательно (а часто просто не по уму) и Россию снова можно начать "ставить на место". Это тоже будет цивилизационный выбор, только уже не России, а Запада. Последствия такого выбора могут быть трагичны, причем для Запада не в меньшей, а может, и в большей степени, чем для России".

Все-таки проект этот оказался Америке "по уму", о чем и свидетельствует программа визита президента Буша в Россию. Но интересно, что Нью-Йорк Таймс в цитированной статье Патрика Тайлера отметила имевшее место сопротивление разработанной администрацией Буша программе нового сближения с Россией.

В общем, что ни говори, но статья Александра Храмчихина в журнале "Знамя" - триумф. Тем более требуется поговорить о ее недостатках, о совсем уж, скажем так, трудных ее мыслях. Или по-другому: не о таких бесспорных мыслях, как те, которые касаются отношений России и Запада.

Мы уже отмечали, что главным нынешним мессианистским мифом, унаследовавшим русскую традицию мессианистского мифомышления, Храмчихин назвал новейшее евразийство. Он указал в связи с этим, что Россия, принявшая евразийскую программу, предполагающую всяческое противостояние Западу, не самобытность свою сохранит, а станет колонией мусульманских стран и Китая. Эти мысли тоже бесспорны. Но вот далее он пишет:

Россия за свою историю достигла наибольших успехов в деле интеграции в свое общество этнически и конфессионально "чуждых" народов. Это стало особенно заметно сейчас, когда в странах Запада мусульман становится всё больше и больше, при этом интегрироваться в западное общество они не намерены. Скорее, они намерены сами интегрировать Запад "в себя".

Поэтому наша страна может стать еще одним (наряду с Турцией, Ираном и Саудовской Аравией) центром ислама - ислама, по-настоящему цивилизованного и европеизированного, представляющего реальную альтернативу консервативным и экстремистским формам этой религии. Особую роль могут сыграть Татарстан и Башкирия. Европеизация этнических мусульман автоматически выбивает почву из-под ног террористов, поскольку их успех возможен только в случае поддержки со стороны хотя бы части местного населения (мы видим это на внутренних примерах - в Чечне террористы имеют поддержку, в Дагестане - не имеют). Таким образом, Россия не только обезопасит себя (с чисто военной точки зрения ни одна террористическая организация, как, впрочем, и ни одна мусульманская страна, не представляют для нас угрозы), но и подаст пример как Западу, так и Востоку. Поэтому будет лучше, если руководство страны, вместо чрезмерного увлечения православием, будет максимум внимания уделять отечественному исламу, в первую очередь - развитию религиозного образования - в противовес тем учебным заведениям, из которых выходят талибы.

Тут каждую фразу можно и хочется опровергнуть. Понятная у интеллигента привычка к умственному конструированию завела Александра Храмчихина куда-то не туда. Мало сказать, что всё сказанное неверно - оно легкомысленно. Это какая-то маниловщина. Но такое бывает с учеными людьми, стыдиться не следует. Мне вспомнилась по этому поводу одна статья Владимира Соловьева - умнейшего, говорят, человека - о возможностях религиозного синтеза в России. Схема была приблизительно такая. Россия страна православная, но в состав Российской империи входит Польша - восточный бастион католицизма. А в Польше, с другой стороны, да и в самой России много евреев (тогда - большинство мирового еврейства). Значит, поладив внутренне с Польшей, Россия сумеет объединить исторически разъединенные православие, католицизм и иудаизм. Надо ли говорить, что из этого получилось? Ничего. А чем обернулась история этого региона? Трагедией, а совсем не религиозной идиллией, нарисованной Соловьевым. А ведь ему стоило на миг представить только одну альтернативную возможность - Польша в полном составе обретает независимость, - чтобы вообще не приступать к такому проектированию. Вот пример провала выдающегося философа, взявшегося конструировать историю.

Такой же провал и у Александра Храмчихина с его проектом цивилизационной обработки исламских экстремистов на территории России. Прежде всего - что он имеет в виду конкретно? Создать учебный центр, скажем, в Казани и заманивать туда фундаменталистов для умственной перековки? Некий новый университет имени Лумумбы? И ехидный вопрос возникает: сможет ли Россия способствовать созданию ислама европеизированного и цивилизованного, если она сама еще не совсем европеизирована и цивилизована? А ведь с тем, что это именно так, Храмчихин спорить ни в коем случае не будет - пафос его статьи как раз в том, что Россия не скатится в новое варварство, только достигнув в новом союзе с Западом известной степени европейской цивилизованности. Врач, исцелись сам. У Храмчихина получается какое-то евразийство навыворот.

Вообще весь этот пассаж можно разобрать и опровергнуть по пунктам. Кроме вышеуказанного, есть и другие. Например, о том, что Россия сумела интегрировать мусульманское население. Татары и башкиры, мол, интегрировались. Тут не об интеграции нужно говорить, а скорее об изначальном пребывании. Российские мусульмане, в отличие от нынешних западных, ниоткуда не прибыли, это коренное население соответствующих мест. Разница именно этим коренным фактором определяется. А Л.Н.Гумилев вообще говорил, что это не столько татаро-монголы к России ассимилировались, сколько Россия к ним. Да и что значит - ассимилировались? А та же Чечня? Это как девственность: она должна быть только стопроцентной.

Еще один пункт: никакая террористическая организация не представляет якобы для России военной угрозы. А что такое военная угроза? Каспийск - это война или что-то другое? Или новый кошмар - ядерный терроризм, о котором сейчас все больше говорят в Америке. Это даже не значит - террористы овладеют ядерным оружием, а, допустим, "просто-напросто" (я ставлю последние слова в кавычки) нападут на атомную электростанцию, создадут новый Чернобыль. А ведь именно в России таких возможностей едва ли не больше, чем в Америке.

У меня есть знакомые - смешанная пара: муж русский, жена американка. Дети их, естественно, говорят только по-английски. Но старшая девочка во время многочисленных визитов дедушки и бабушки из России научилась одному выражению и до сих пор (ей сейчас 13 лет) его помнит: "Не надо!" Вот так и Александру Храмчихину хочется сказать насчет его мусульманских проектов: "Не надо!"

Но в целом его статья, конечно, - большой успех. В данном случае желаемое как будто совпадает с действительным. Интеллигентские - западнические - мечты готовы стать политической явью. И на Западе то же говорят. Профессор Майкл МакФолл, советник Буша-отца по русским вопросам: "Нынешний президент (Буш-младший) имеет далеко нацеленный взгляд: Россия в свое время была частью Европы и станет ею снова".

XS
SM
MD
LG