Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Маски Джека-потрошителя




В Соединенных Штатах в мире шоу бизнеса обозначается некий скандал. Состоится он или нет, покажет будущее, но пока что страсти разгорелись не на шутку. Задуман телевизионный фильм о Гитлере. Ну и что? - готов спросить слушатель или зритель. Мало ли таких фильмов уже было? Гитлер всем известен, и какая-либо сенсация вокруг этой темы уже невозможна. Это не совсем так: фильм действительно особый, небывалый - о молодом Гитлере. Вот что писал еще 20 августа в Нью-Йорк Таймс Бернард Уайнроб:

"Может ли четырехчасовой телесериал о молодых годах Гитлера правильно представить этого монстра? Для менеджеров и продюсеров телекомпании Си-Би-Эс и для респектабельной канадской кинокомпании Альянс Атлантис, фильм должен быть точной картиной жизни начинающего Гитлера, до прихода его к власти в 1933 году. Критики проекта говорят, что каковы бы ни были намерения его авторов, фильм, имеющий дело с юными годами Гитлера, обречен вызвать к нему определенное чувство симпатии, особенно среди молодых зрителей, для которых вторая мировая война предстает древней историей".

В дальнейшем статья Уайнроба представляет ничто иное как трибуну высказываний об этом проекте, и высказываний резко критических. Говорит Абрахам Фоксман, национальный директор Анти-диффамационной Лиги:

"Почему возникло желание сделать из этого чудовища человека? История рассудила уже, что он представляет крайнее воплощение зла, что он ответствен за убийство миллионов людей. Зачем уплощать этот итог, фокусируя внимание на его детстве и юности? Не потеряем ли мы самого предмета в такой фокусировке?"

Раввин Марвин Хайер, декан центра Симона Визенталя в Лос-Анжелесе:

"Фильм собирается рассказать только половину истории. Подростки, посмотрев фильм, могут прийти к заключению, что Гитлер просто нуждался в большем внимании и заботе, что он бы не стал таким плохим, если б жизнь в его семье была лучше. Это создаст некое сочувствие и новое отношение к нему".

Алан Вагнер , бывший работник Си-Би-Эс, прочитавший сценарий фильма:

"Гитлер представлен неправильно, искаженно, в сценарии нет чувства ужаса, неизбежно исходящего от этого имени. Конец фильма напоминает финал "Рокки", в котором неудачник наконец-то одерживает победу. Получается какая-то вариация основного американского мифа".

Думается, этих отзывов достаточно для того, чтобы понять, почему американцы обеспокоены проектом. Добавить следует разве что одно: это беспокойство в значительной степени усиливается нынешними тенденциями массовой психологии, так называемой культурой жертв, распространившейся сейчас на Западе, и особенно в Америке. Сейчас принято, что называется, давить на жалость. Человек, имевший несчастье пострадать, априорно вызывает сочувствие. Примеров тысячи, самый показательный, пожалуй, - всеобщая истерия, возникшая вокруг смерти принцессы Дайаны, которую представили некоей Золушкой, пострадавшей от злой свекрови и всех вообще членов королевской семьи. Тут по крайней мере дело действительно кончилось трагедией. Но можно вспомнить клинтоновский скандал, пресловутый Моника-гэйт: защитники жизнерадостного президента вспоминали, что у него в детстве был отчим-алкоголик, а раз у человека было тяжелое детство, то в последующей жизни ему вроде как всё прощается.

Критики обсуждаемого проекта совершенно резонно опасаются сходной реакции на зрелище, в котором мальчика Гитлера папаша порет ремнем. Тем более что фильм кончается задолго до того, как сам Гитлер начал главные свои подвиги.

Между тем даже этот факт сомнителен - насчет тяжелого детства Гитлера и его отца-насильника. Вот что писал Эрих Фромм, давший углубленный психологический портрет Гитлера в книге "Анатомия человеческой деструктивности":

"Алоиса Гитлера нередко рисуют жестоким тираном - вероятно, для того, чтобы легче объяснить характер его сына. Но он не был тираном, хотя и был авторитарной личностью; он верил в такие ценности, как долг и честь, и считал своим долгом определять судьбу своих сыновей до наступления их зрелости. Насколько известно, он никогда не применял к Адольфу телесных наказаний; он упрекал его, спорил с ним, пытался разъяснить ему, что для него хорошо, а что плохо, но он не был той грозной фигурой отца, которая внушает сыну не только почтение, но и ужас. Как мы увидим, Алоис рано заметил растущую в сыне безответственность и бегство от реальности, что заставило отца не раз одергивать Адольфа, предупреждать о последствиях и пытаться образумить сына. Многое указывает на то, что Алоис Гитлер был достаточно терпимым к людям, он не был грубым, никогда не вел себя вызывающе и уж во всяком случае не был фанатиком".

Надо сказать, что и в нынешней Германии дать пощечину или подзатыльник плохо себя ведущему ребенку не считается проблемой, это в Америке за такое деяние могут привлечь к суду и лишить родительских прав, почему в Соединенных Штатах дети, к всеобщему изумлению европейцев, - дикое стадо в целом и "вождь краснокожих" каждый в отдельности. Помню сцену в нью-йоркском сабвее: мать притронулось к десятилетнему примерно сыну - погладить, что ли, его по щеке захотела, - а он дико заорал на весь вагон: "Не тронь меня! Это мое лицо!" Мать аж вздрогнула, а потом всю дорогу нервно посмеивалась. Удивительно только, что она, будучи американкой, вообще себе такой грех позволила.

Зато, скажут на это американцы, у нас и не было до сих пор Гитлера. Может быть, и поэтому тоже.

Как бы там ни было, но конфликты Адольфа с отцом начались, когда он далеко уже не был несмышленым ребенком. В начальной деревенской школе он учился как раз хорошо. Проблемы начались, когда семья переехала в Линц и он пошел в реальное училище. Городские забивали его по всем показателям, а он приложить усилия, чтобы с ними сравняться или даже стать выше, не желал. Он был безответственным лентяем, у которого на все жизненные трудности была одна реакция: дальнейший уход в себя и в мир фантазий, где он всё равно был выше всех. В психоанализе такой характер называется нарциссическим. Об этом подробно рассказывается у Фромма. Вот тогда Адольф и придумал мотивировку: он не желает учиться, потому что хочет стать художником. Фромм всячески разоблачает этот миф - показывает, например, что и живописи он не хотел учиться, а так, малевал что получится. Он не готовился серьезно к этой деятельности, потому и провалился на вступительном экзамене в Венскую художественную академию.

Люди нарциссического характера могут добиться успеха в жизни в случае особенной одаренности или в результате уникального стечения обстоятельств. Случай Гитлера был вторым, настаивает Фромм: он всплыл на волне (если это можно назвать волной) послевоенного несчастья Германии, сумев идентифицировать свои личные неудачи с общегерманским упадком.

И тут возникает тема, которая лично меня интересует куда больше, чем возможность создания нового - американского на этот раз - мифа о Гитлере: хотя бы потому, что ждать появления такового мифа всерьез не приходится, несмотря на то, что проект Си-Би-Эс, согласен, сомнителен, нечаянно двусмыслен. Меня интересует другое: а был ли Гитлер вообще типом художника в психологическом смысле? Как мы видели, Фромм отрицает это, но с этим готов согласиться другой видный немец. Я имею в виду Томаса Манна, в 1939 году написавшего эссе "Братец Гитлер".

Томас Манн говорит, что ненависть и любовь - сильные чувства, и в ненависти к Гитлеру он не может себе отказать, но гораздо значительнее их синтез: интерес, вызываемый пониманием. И Томас Манн готов увидеть в Гитлере - себя, свой автопортрет, свое - конечно, кривое - зеркало. Не себя персонально, а свой тип - артиста, художника. Это ведь черта художественной психологии: не интересоваться окружающим, уходить в мир грез, проще говоря - ничего не делать, ожидая, когда произойдет нечто, утвердящее тебя в твоей априорно высокой самооценке. "Нельзя не удержаться при виде этого феномена от какого-то противного восхищения",- пишет Томас Манн.

Дальше - еще сильнее:

"Спрашивается, достаточно ли еще сильны суеверные представления, окутывавшие вообще-то понятие "гений", чтобы помешать назвать нашего друга гением. Почему нет, если это ему доставляет удовольствие. Духовный человек почти так же жаждет истин, которые причиняют ему боль, как дураки - истин, которые им льстят (...)

Но солидарность, узнавание собственных черт - в этом выражается презрение к себе искусства, которое в конечном счете всё же не хочет, чтобы его ловили на слове(...) Искусство - это, конечно, не только свет и дух, но оно и не только темное варево и слепое детище теллурической преисподней, "жизнь". Отчетливее и счастливее, чем до сих пор, артистизм увидит и явит себя в будущем как светлое волшебство - как окрыленное, гермесовское, лунное посредничество между духом и жизнью. Но посредничество и само - дух".

Это замечательное сочинение и важнейшее звено в духовной эволюции Томаса Манна, сделавшее этого позднего романтика, культурного консерватора "странствующим защитником демократии", как он сам себя впоследствии назвал. По природе своей Томас Манн демократом отнюдь не был, он был, строго говоря, противником рационалистической цивилизации Запада, а Германию видел последним носителем духа высокой, бюргерской, как он это называл, культуры. Его переходу на Запад способствовал, вне всякого сомнения, феномен Гитлера. Он увидел бездны художественного отношения к жизни, почувствовал необходимость очиститься от соблазняющего и опасного сходства с Гитлером. Конечно, он эти бездны видел и раньше - "Смерть в Венеции написана в 1912 году, - но Гитлера в том году еще не было.

Теперь поговорим о другой готовящейся сенсации, меньшего, конечно, размера, но стаящей сходную проблему. На этот раз она произойдет по ту сторону океана, в Англии, хотя будет произведена американкой Патрицией (здесь говорят Патриша) Корнвелл. В ноябре выйдет ее книга "Портрет убийцы". Патриша Корнвелл уверяет, что сумела идентифицировать знаменитого Джека Потрошителя - сериального убийцу, ужас викторианской Англии, один из мрачнейших ее мифов. Джек Потрошитель, по ее мнению, - очень известный английский художник Уолтер Сиккерт.

Кое-какие подробности справочного характера, приводимые газетой "Гардиан" от 8 декабря прошлого года:

"Патрише Корнвелл 45 лет, она начинала как работник похоронного бюро, потом стала преуспевающим автором детективных романов, герой которых - судебно-медицинский эксперт Кэй Скарлетта. Ее состояние оценивается в 100 миллионов фунтов. Что касается Сиккерта (годы жизни которого 1860 - 1942), он считается некоторыми самым крупным английским художником в промежутке между Тёрнером и Бэйконом.

Убийства Джека Потрошителя были совершены между 31 августа и 8 ноября 1888 в лондонском районе Уайтчепл. Имена убитых проституток: Полли Николс, Энни Чэпман, Елизабет Страйд, Кэтрин Иддоуэс, Мэри Келли".

Современников поразил больше всего злодейский характер убийств. Так, одной из своих жертв Джек Потрошитель вырезал матку и прибил ее гвоздями к стене. Потому убийцу и назвали Потрошителем - Jack the Ripper.

Вот резюме беседы Патриши Корнвелл с корреспондентом телекомпании Эй-Би-Си Дайаной Сойер:

"Я уверена на сто процентов, что Уолтер Ричард Сиккерт совершил серию этих убийств, что это он - уайтчеплский убийца", - говорит Патриша Корнвелл. Корнвелл потратила четыре миллиона долларов и несколько лет энергичной работы для того, чтобы доказать это. Она купила более 30 работ Сиккерта, некоторые из них стоимостью 70 тысяч долларов, только для того, чтобы расчленить некоторые из них в поисках доказательств. Она купила его письменный стол и наняла команду судебных экспертов для исследования отпечатков его пальцев и взятия проб ДНК. Она посетила места преступления Джека Потрошителя и бедные могилы его жертв.

Мысль о том, что Сиккерт мог быть Джеком Потрошителем, впервые появилась еще в 60-е годы, но тогда к ней не отнеслись серьезно. Однако исследования, проведенные Корнвелл, убедили ее, что она на правильном пути.

Сиккерт больше всего известен картинами из лондонской театральной жизни. Но в 1908-9 годах он создал мрачную серию полотен, изображающих голых проституток - как живых, так и мертвых - в комнате с одетым мужчиной. Корнвелл убеждена, что мучительные видения художника были вызваны воспоминанием о преступлениях, которые совершил он сам 20 лет назад.

"Я сопоставила композиции некоторых картин с фотографиями жертв Джека Потрошителя, сделанными в полицейском морге, и была потрясена их сходством", - говорит Патриша Корнвелл. К тому же одна из картин удивительно напоминает комнату, в которой была убита Мери Келли, последняя из жертв Потрошителя.

Она считает также, что психологический портрет Сиккерта типичен для сериальных убийц. Его отец бил его, и он был пугливый и нервный мальчик, одержимый манией мытья рук. Известно также, что Сиккерт в детстве трижды подвергался операциям на пенисе по поводу фистулы. Корнвелл считает, что эти операции могли оставить его не только бесплодным, но и импотентным. Известно, что Стиккерт был женат трижды, но детей не имел, что подтверждает гипотезу о его импотентности, злодейски компенсировавшейся обращением его со своими жертвами (вспомним историю с вырезанной маткой).

Исследований ДНК не дали, за давностью лет, определенных результатов, но Патриша Корнвелл зато обнаружила другие доказательства причастности Сиккерта к убийствам. Одно из писем Джека Потрошителя (а он посылал письма в полицию после каждого убийства) было написано на бумаге, имевшей те же водяные знаки, что бумага, которой пользовался Сиккерт. После одного из выступлений ее по телевидению английская телезрительница написала ей, что обладает старинной гостиничной книгой, в которой есть подпись "Джек Потрошитель". Исследовав эту книгу, Патриша Корнвелл обнаружила в ней много карандашных набросков, совпадающих по стилю с рисунками Сиккерта.

"Правосудие может свершиться и через 113 лет, - заключает Патриша Корнвелл. - Жертвы должны быть отмщены. Сиккерт не заслуживает славы, которой он пользуется".

Это очень американский вывод, конечно. В нем характерен этот морализм: да свершится правосудие! - и твердое убеждение, что плохой человек не может считаться хорошим художником. Немцы говорят ровно наоборот, у них есть поговорка: хороший человек, но плохой музыкант. Это тема о сверхморальности искусства, то, что Томас Манн назвал иррациональным варевом, плодом теллурических, подземных глубин. В искусстве есть и свет, говорит он там же, но нужно помнить, что это свет не морального, не этического, а эстетического достоинства. Это и Лев Толстой знал - именно в силу напряженного своего морализма: чем ближе мы к красоте, тем дальше от добра.

Вопрос ставится так: мог ли быть художник Сиккерт убийцей Джеком Потрошителем - коли, по Томасу Манну, Гитлер - психологический тип художника?

Упоминавшаяся английская газета "Гардиан" больше других занимается этой историей, и я прочел на Интернете кучу статей оттуда. В общем, англичане смеются, саму Патришу Корнвелл называют Патриша Потрошитель, вспоминая тот факт, что она разрезала полотна Сиккерта в поисках улик. Один музейный хранитель назвал такие ее действия антикультурным варварством. Серьезные аргументы сводятся к тому, что Сиккерт вообще любил подобные сцены - мюзик-холлы, кишащие проститутками, рестораны, уличная жизнь. Видел я и слышал саму мисс Корнвелл в одном из ее телевизионных выступлений. Вот еще несколько ее аргументов в пользу гипотезы. Известно, что в годы длительного пребывания Сиккерта во Франции в Париже произошло несколько убийств, аналогичных преступлениям Джека Потрошителя. Или такая деталь: одна из картин Сиккерта удивительно напоминает фотографию из морга, но там, где у жертвы - ножевой разрез на шее, Сиккерт на картине поместил ожерелье.

Видел я и картины Сиккерта. Как раз в это время в Нью-Йорке открылась выставка "Викторианские ню". Я вообще ностальгирую по этой эпохе - хотя остро сознаю, что живи я тогда, вряд ли бы принадлежал к числу тех, кто наслаждался ее благами, скорее гнил бы как раз в Уайт Чеппел (который и сейчас ужасен - район бедных мусульман). Естественно, я посетил эту выставку, посмотрел на красивенькие викторианские картинки. Идея выставки - показать эволюцию изображения нагого тела, отход от классических мотивировок в этих изображениях. Из числа стоящего упоминания - несколько прерафаэлитов, которыми принято этикетно восхищаться, и две работы Сиккерта. Полотна небольшие, но привлекающие внимание. На одном изображена моющаяся женщина (явное и известное влияние Дега), но композиция такова, что на картине не видно ее головы. Вторая - как раз портрет проститутки, некоей "Голландки" - инспирация, считается, Бальзака, у которого есть такой персонаж. Всё та же композиция - глухая комната, кровать, размытое, не прорисованное лицо: постимпрессионистическая манера. Сиккерт - сильный постимпрессионист. Убивал ли он уайтчеппелских проституток - остается неясным. То есть юридически не убивал, пока не докажут обратного. Аргументы Патриши Корнвелл нельзя считать исчерпывающими.

Мое скромное мнение: нет, не убивал. И понятно, почему. Уолтер Сиккерт - удавшийся художник. Чтобы изжить пережитую им в детстве травму, ему не нужно было убивать женщин и приколачивать их внутренние органы к стене. У него была живопись. Он, что называется, сублимировался. Вопрос о гении и злодействе остается даже не то что открытым, а скорее риторическим. Насчет того, был ли убийцею создатель Ватикана, можно сказать просто, что нравы тогда были другими (хрестоматийный пример - Бенвенутто Челлини). Убийство в эпоху Ренессанса имело иной вес, нежели в буржуазной Англии 19 века. Что же касается Гитлера, следует помнить, что он - неудавшийся художник, если, конечно, не считать художеством затеянную им войну, этакой вагнеровской трагедией. Но говорить так - и кощунственно, и просто неверно: искусство может быть реалистическим, но оно не бывает реальным.

Другой вопрос - об отношении к искусству, к типу художника вообще. В России есть тенденция этот тип оценивать повышенно, награждать художника святостью. Вот этого делать не стоит, и я приветствую Кирилла Владимировича Хенкина, в недавнем интервью Радио Свобода сказавшего, что его знакомая Марина Цветаева была ужасной женщиной. В том же интервью мелькнуло имя цветаеведки Кудровой; вот уж кто взовьется от негодования. Но стихи Цветаевой не станут хуже от того, что вокруг нее суетится клака.

Эту передачу я посвящаю открывающейся в Москве очередной цветаевской конференции.

XS
SM
MD
LG