Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Наука и техника наших дней


Передачу ведет Евгений Муслин. Германский физик Гейзенберг и его роль в нацистских атомных планах, проект спасения североамериканских медведей гризли, а также последние научные новости - вот темы сегодняшней передачи,

Лилия Шукаева:

В сентябре 1941-го года Вернер Гейзенберг отправился в оккупированную Данию повидаться со своим учителем Нильсом Бором. Только что Гейзенберга назначили профессором физики Берлинского университета и директором Физического института Кайзера Вильгельма. Но эти назначения не могли быть причиной его поездки в Копенгаген, где когда-то, в далекой уже молодости, он провел в сотрудничестве с Бором два на редкость плодотворных года. В 1932-м году он стал Нобелевским лауреатом, но и до этого считался одним из выдающихся мировых физиков. С успехом он вел теоретическую физику в Лейпцигском университете, читал лекции во многих странах, был тщеславен, амбициозен, неизменно уверен в себе.

Нет, не эти два назначения заставили его поехать к Бору. Нет, было еще третье, и о нем стоило поговорить в Копенгагене. Гейзенберг стал главой германского проекта атомных исследований, которые могли привести к созданию бомбы огромной разрушительной силы. Какая энергия высвобождается при делении урана, стало известно еще в 1939-м году. Но о чем конкретно Гейзенберг собирался поговорить с Бором, и о чем они говорили? Прямо или косвенно эти вопросы связаны с одним очень важным вопросом, который занимает историков полвека: почему немцы не создали атомную бомбу?

Английский драматург Майкл Фрайн написал пьесу "Копенгаген", а режиссер Майкл Блэкмор недавно поставил ее в Нью-Йоркском театре "Рояль", за что получил престижную театральную премию Тони. В пьесе три действующих лица - Гейзенберг, Бор и жена Бора - Маргарет - три участника далекой беседы 1941-го года, находясь как бы вне времени, но в особом пространстве, (о чем речь впереди), пытаются вспомнить, о чем тогда говорилось. Пьеса держит зрителя в напряжении от начала до конца. На первое представление были призваны историки и физики, которые потом собрались в городском университете Нью-Йорка и обсудили, как пьесу, так и положенные в ее основу реальные события. Сама по себе пьеса была признана замечательной, но насчет реальных событий мнения разделились.

Вспомним, что рассказывали о своей встрече сами ее участники. По словам Бора, Гейзенберг пытался выведать у него, не заняты ли в лагере союзников такими же исследованиями, какие начинает он сам, и намекал на то, что немцы могут создать атомную бомбу. Гейзенбергу запомнилось иное: он хотел, чтобы Бор понял, с какими техническими трудностями столкнутся те, кто займутся этим неблагодарным делом - сложно, дорого, а какие ужасные последствия - может, всем физикам мира стоит отказаться от этой затеи.

Гейзенберг вспоминал это после войны, когда он сделался одним из активных противников ядерного оружия. Но тогда, в 1941-м году шла война, и сам визит знаменитого физика к другому знаменитому, но далекому от симпатий к нацистам, да еще полуеврею, физику, не мог не показаться подозрительным гестаповцам, если бы они не были убеждены, что Гейзенбергу можно доверять. В пьесе он говорит, что не мог изъясняться слишком определенно - в доме могли быть устройства для подслушивания и Бор мог передать его соображения другим, но под каким соусом он вообще поехал в Данию? Фрайну, который войну видел маленьким мальчиком, зато прочел годы книг о том, что делали физики в годы войны, этот вопрос в голову не пришел.

Так или иначе, но Бор понял, что Германия намерена делать бомбу и ужаснулся, а через год по ту сторону Атлантики лучшие физики мира собрались под эгидой Манхэттенского проекта, чтобы опередить Германию. Бор присоединился к ним не сразу. Предупрежденный о предстоящем аресте он в 1943-м году вместе с семьей тайно перебрался в Швецию, а оттуда вдвоем с сыном - тоже физиком, в бомбовом отсеке военного самолета перелетел в Англию. Затем под именем Николаса Бэкера он появился в Лос-Аламосе. Ему было 58 лет. Он был старше всех, кто окружал его, но его роль в исследованиях была одной из ведущих.

Союзники прекрасно понимали, чем может быть занят Гейзенберг и каких успехов он в состоянии добиться вместе с оставшимися в Германии учеными, в том числе с Отто Ганом, который перед войной вместе со Штрассманом впервые в мире расщепил атом урана. В 1944-м году они узнали, что Гейзенбергу разрешили прочитать в Цюрихе лекцию. И послали туда Мо Берга - известного бейсбольного тренера, лингвиста и шпиона с заданием застрелить Гейзенберга, если из его лекций и кулуарных разговоров станет ясно, что он работает над атомной бомбой. Лекция была посвящена так называемой S-матричной теории, не имевшей никакого отношения к военным секретам. Но за обедом Гейзенберг сказал: "Было бы замечательно, если бы мы победили", - Мо решил, что за этими словами не кроется ничего особенного, и Гейзенберг остался жив.

Весной 1945-го года, когда война подходила к концу, в американской армии была сформирована специальная группа, которая должна была как можно скорее пробраться в Тальфинген, куда перебрался разрушенный бомбами союзников Институт Кайзера Вильгельма, где вел свои исследования Гейзенберг, чтобы не дать никому уйти или уничтожить драгоценные материалы, и главное, чтобы все секреты не достались СССР. Во главе группы был поставлен Сэмюэл Гаудсмит - голландско-американский физик, открывший спин - крутящий момент у электрона и основавший журнал 'Physical Review Letters". Родители Гаудсмита погибли в Освенциме.

Каково же было изумление Гаудсмита, когда в материалах лаборатории не обнаружилось ничего, что свидетельствовало бы о работе над атомной бомбой. Не было даже реактора, подобного тому, который Энрико Ферми построил в 1942-м году в Чикаго под трибунами университетского футбольного стадиона и запустил в нем первую в мире самоподдерживающуюся цепную реакцию. Реактор был необходимым звеном в череде исследований, ведущих к атомной бомбе. Почему же его не было у Гейзенберга?

Здесь была какая-то тайна и союзники решили раскрыть ее. Гейзенберга, Гана и других пленников перевезли в Англию в романтический замок времен Генриха Восьмого нашпигованный до предела подсушивающей аппаратурой Пленники прожили в замке полгода. Там Отто Ган узнал, что ему присуждена Нобелевская Премия по химии за 1944-й год за открытие расщепления тяжелых ядер. В 1946-м году он получал ее в Стокгольме. Представляя лауреата член Шведской королевской академии наук Арне Тизелиус сказал, что "открытие расщепления тяжелых ядер привело к таким последствиям, что мы все смотрим вперед с большими надеждами, но и большими опасениями".

Но что же узнали союзники из разговоров, которые вели пленники? Тайн не оказалось. Когда Гейзенбергу рассказали о Хиросиме и Нагасаки, он не поверил, что все это натворила атомная бомба. "Это мощные взрывы каких-то химических веществ", - сказал он. Еще раньше он говорил: "Если мы не создали атомную бомбу, то никто ее не создаст". Ган же поверил и был потрясен разрушительностью атомной бомбардировки. Из разговоров Гейзенберга и Гана выяснилось, что они даже не вычислили критическую массу урана, необходимую для взрыва бомбы. Чем же они занимались столько времени?

"Мы исследовали возможность создания ядерного реактора для кораблей, - отвечал на этот вопрос Гейзенберг. - Да, конечно, в начале речь шла о бомбе. Но наша финансовая и индустриальная база оказалась настолько слаба, что нам волей неволей пришлось сосредоточиться на мирном применении ядерной энергии". К этому можно добавить, что слабой была и теоретическая база. Подавляющее большинство выдающихся ученых покинуло Европу. Но Гейзенберг этого признать не мог. Наоборот, он говорил, что в теории атомной бомбы его группа ненамного отставала от союзников.

Мог ли он сказать иначе: Расписаться в научной несостоятельности? Гений имеет право на ошибки, но лучше бы без них. Несколько раз он ссылался не на хилую базу, а на собственную совесть. "Я понимал принцип атомной бомбы, но сознательно не желал развивать исследования в этом направлении , -говорил он. - Я молил Бога, чтобы он избавил нас от дьявольского использования науки". В свое время Гаудсмит полемизировал с "Нью-Йорк Таймс", цитировавшей эти слова Гейзенберга "Он хочет обелить себя и делает хорошую мину при плохой игре. Ему надо восстановить свою репутацию и больше ничего. С бомбой у него просто ничего не получилось", - говорил он. Сходную точку зрения развивал на Нью-Йоркском симпозиуме биограф Гейзенберга Дэвид Кассиди. "Гейзенберга мораль никогда не заботила. Он заговорил о ней, когда Германия проиграл войну, а он подвергся угрозе остракизма", - говорил он.

93-хлетний Ганс Бете - один из участников Манхэттэнского проекта, а ныне - профессор Корнелльского университета, хорошо знавший Гейзенберга, сказал: "Его разговоры в замке в Англии и особенно восприятие Хиросимы показывают, что он не понимал атомной бомбы. Но дело даже не в непонимании, а в том, что он всерьез не думал над ней. Его больше озаботило то, как уберечь молодых физиков от фронта". Не думал, а зачем поехал в Копенгаген, и почему ему не могла прийти в голову простая мысль, что в замке их прослушивают? Когда он был искренен, а когда лукавил? В конце концов, участники обсуждения разделились на два лагеря. Одни склонились к тому, что была некомпетентность, другие, в том числе, еще один участник Манхэттенского проекта Джон Уилер, что это был саботаж. Определенность не восторжествовала.

Не восторжествовала она и в пьесе "Копенгаген". Драматург и режиссер решили воплотить на сцене знаменитый принцип неопределенности, открытый Гейзенбергом в феврале 1927-го года, когда он был аспирантом у бара, а точнее - создать его сценический аналог. Нельзя одновременно изменить с абсолютной точностью положение частицы в пространстве и ее скорость. "Чем точнее измеряется одна величина, тем неопределеннее становится другая, не говоря уже о том, что процесс измерения вносит весьма существенные изменения в наблюдаемые микроявления", - гласит этот принцип. Три персонажа Копенгагена передвигаются по эллиптической сцене подобно электронам в атоме, которые могут сосуществовать в различных позициях и энергетических состояниях. Множество версий копенгагенской встречи рассматривают они, но ни одна из них не удовлетворяет без оговорок их представление о далеком событии. Это все возможности и вероятности точь в точь как в квантовой механике и биографии одного из персонажей пьесы. Открытый Гейзенбергом принцип неожиданности прославил его в веках, но и бросил тень на его фигуру.

Александр Сиротин:

По своим природным исследования горы Биттеррут, тянущиеся от западной части штата Монтана до центральной части штата Айдахо, идеальное место для жизни медведей гризли. Этот подвид бурых медведей водится в альпийских лугах, в хвойных лесах, где есть не только ели, но и кедры, и пихты. Они любят озера с ледяной водой, быстро текущие ручьи и речки, спускающиеся в покрытые буйной растительностью долины.

Все это есть не только на Аляске, не только в западных районах Канады, где встречаются гризли, но и в Монтане и в Айдахо. И хотя лосось - любимое лакомство гризли в этих штатах, почти исчез, в лесах более чем достаточно съедобных корней, орехов и ягод. Здесь бродят и лоси, и олени, и прочая живность, необходимая для насыщения огромного зверя на 6 месяцев вперед, то есть на период полугодовой зимней спячки. На северо-западе США в начале XIX века водилось до 50 тысяч этих медведей. Но охота на них велась без ограничений и в последний раз охотники застрелили здесь гризли в 1932-м году. После этого в течение более чем 50 лет никто в Монтане и Айдахо гризли не видел. Но ситуация может измениться. Этим летом Федеральная служба охраны зверей и рыб, как ожидается, примет план возвращения гризли в горный район Биттеррут. Над планом работает специальная комиссия из 15 человек, которая ищет пути мирного сосуществования гризли и человека. Далеко не все местные жители за такое соседство. Опасаются медведей и туристы, и фермеры, рудокопы, и дорожные рабочие. Они создали ассоциацию и наняли адвокатов. Если адвокаты и законодатели в штате Айдахо не выдвинут серьезных возражений, то по плану подготовка к принятию первых гризли будет закончена к 2002-му году. Об этом сообщил Кристофер Сервин, координатор Федеральной службы охраны рыб и зверей. Через 5 лет, по меньшей мере, 25 медведей гризли будут жить в горах Биттеррут.

Так как гризли размножаются очень медленно, потребуется от 50 до 100 лет, чтобы их численность достигла запланированных 280 особей. По словам Кристофера Сервина от того, как приживутся в этих местах гризли, зависит, удастся ли со временем спасти этот подвид медведей от вымирания. В 1975-м году гризли были внесены в Красную Книгу.

"Мы обладаем достаточным уровнем знаний о биологии медведей, чтобы управлять ростом их популяции, - говорит Кристофер Сервин. - Гораздо труднее предсказать поведение людей. Ученым предстоит найти баланс между тем, что нужно медведям и тем, что нужно людям".

Итак, одни люди боятся гризли, а другие их защищают. Что же, у североамериканских гризли плохая репутация. В сказаниях и легендах этот зверь изображен злым, коварным и невероятно сильным. Интересно само происхождение слова гризли. Этот подвид бурого медведя обладает шерстью, концы которой имеют серебристый оттенок, и первые европейские поселенцы сочли медведя серым с проседью, то есть по-английски - "гризли". Его высота в полный рост доходит до двух метров, а вес - от 150 до 350 килограммов. Эти звери очень ревниво охраняют свою пищу и детенышей, агрессивны в ответ на любые неожиданности, любят уединение, считаются необщительными и опасными для человека.

По мнению Кристофера Сервина, ныне в западной части СГША осталось не более одной тысячи гризли, и пространство их обитания занимает лишь 2 процента от того, которое они занимали 200 лет назад. Оставшиеся гризли водятся в районе заповедников "Йеллоустон", "Глейсиер" и "Боб Маршалл".

Геологи, специализирующиеся на животных, давно рекомендовали создать зону разведения гризли в районе гор Биттеррут, потому что здесь в благоприятных природных условиях меньше риска для их вымирания. Здесь удастся создать новый очаг их жизни и сохранить этим генетическую связь между географически изолированными гризли Йеллостоуна и гризли более далеких северных районов. Биологи также ожидают, что гризли оздоровят экосистему Биттеррутских гор - это обширные федеральные земли без дорог и совершенно безлюдные, и здесь гризли без ущерба для кого бы то ни было могут расположиться на территории площадью в полторы тысяч квадратных километров.

Группу медведей гризли, предназначенных для переселения, отберут в Йеллоустоунском национальном заповеднике, а также в Канаде. Ожидается, что они легко приживутся, если только люди им не помешают. 80 процентов гризли погибли ведь от руки человека - так считает профессор Дэвид Матсон - научный сотрудник Аризонской географической лаборатории при географическом обществе США.

Оппоненты восстановления популяции гризли опасаются, что медведи будут нападать на людей. На это профессор Стивен Херреро из университета в Калгари в Канаде возражает: "В Северной Америке, включая Канаду, водятся тысячи черных медведей и немало гризли. Если люди будут больше знать о медведях. их повадках и привычках, и если они согласятся, что медведи тоже имеют право на существование, то они смогут сосуществовать с ними, не подвергаясь опасности".

Все гризли переселенцы будут окольцованы, а в кольцо будет вмонтирован радиопередатчик, по сигналам которого биологи смогут следить за передвижением гризли и их здоровьем. На биологах и на специальной комиссии лежит обязанность предотвращать конфликтные ситуации, ведущие к гибели людей или медведей.

Кстати, губернатор штата Айдахо выступил против распространения гризли на территорию штата, а губернатор Монтаны поддержал переселение гризли в штат, но потребовал, чтобы последнее слово о распределении средств, выделенных Вашингтоном на этот проект, принадлежало властям штата и местным органам самоуправления.

Евгений Муслин:

В заключение нашей передачи сенсационное сообщение об успехах в разработке молекулярных компьютеров. Обгоняя самые оптимистические прогнозы теоретиков, группа американских исследователей, организовавшая компанию "Молекьюлар Электроникс", собирается в ближайшее время создать прототипы компьютерных схем невероятной мощности, состоящих из триллионов индивидуальных молекул-кирпичиков. Такие схемы до сих пор считались делом далекого будущего.

Как заявил президент компании Харви Плотник, сотрудники компании разрешили все принципиальные трудности и надеется продемонстрировать первые действующие модели молекулярных схем в ближайшие полтора-два года.

Предполагается, что первыми изделиями компании будут миниатюрные устройства компьютерной памяти колоссальной емкости.

XS
SM
MD
LG