Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Олимпийская чемпионка Клара Гусева. Межсезонье Формулы-1


Валерий Винокуров: Программа у нас, учитывая Женский праздник, несколько необычная. Начнем, естественно, с поздравления наших слушательниц и попросим слушателей от нашего имени поздравить всех своих близких представительниц прекрасного пола. Что же касается спортсменов, то прежде всего поздравляем их в лице нашей гостьи - олимпийской чемпионки Клары Гусевой, которая в эти дни отмечает и свой личный юбилей. С ней побеседовал наш корреспондент Николай Зюзев.

Николай Зюзев: Клара Гусева начинала, как и сотни ее сверстников послевоенного поколения, с массового катания на стадионе. Потом пошли детские соревнования, детские успехи. И после школы она уехала из Рязани в Москву, в Институт физкультуры. До Олимпиады в Скво-Вэлли, где должны были дебютировать коньки, оставался год. Кларе с ее вторым разрядом и не грезилось попасть туда, но случилось так, что тренер пристроил ее к группе старшекурсниц, которые ехали на Медео. На легендарном катке тогда проходили соревнования с участием главной сборной страны.

Клара Гусева: Там, в маленьком домишке мы устроились, там топилась обычная печка. Так как мы промерзли, пораньше печку закрыли - и все угорели. Мне повезло: так как я, как говорится, ни на что не рассчитывала, мне самое плохое место дали спать - у окна: мол, простужусь, так простужусь. Это меня, наверное, и спасло.

Николай Зюзев: Зато бежала она действительно как угорелая, ей чуть-чуть не хватило до мастера спорта. И на ее взрывной бег обратил внимание знаменитый Константин Кудрявцев, который тогда возглавлял сборную. Он пригласил ее на чемпионат страны в Свердловск.

Клара Гусева: На 1000 метров я бежала в паре с Риммой Жуковой, нашей прославленной конькобежкой. Она сама свердловчанка, все там: "Римма! Римма!.." А потом смотрят - какая-то маленькая шмокодявочка там карабкается за ней. Мы с ней финишировали одновременно - и третий результат, это была моя первая бронзовая медаль.

Николай Зюзев: В олимпийский год Клара Гусева уже представляла страну на чемпионате мира. Золото на 1000 метров и серебро на "полуторке" - это означало путевку в Америку.

Клара Гусева: Встречали нас там очень хорошо. У всех спортсменов в то время была красивая эластик-форма. А мы - в своих шерстяных штанах, на которых, пока мы летели в самолете, коленки вытянулись. Вообще как-то нас тогда еще мало знали. Когда видели буквы наши - "СССР", то с недоумением спрашивали: "А что такое "си-си-си-пи"?"

Николай Зюзев: Первую дистанцию на Олимпиаде Клара завалила - нервы. Но оставалась ее любимая "тысяча".

Клара Гусева: У меня был свой секрет пробегания по дистанции, и я была в себе уверенна, и все время мне она удавалась. После 200-метрового отрезка я выходила на переходную прямую - и вот я там полностью отключалась, расслаблялась, бежала, поддерживала скорость за счет набранной. И потом, уже с новой силой, я еще один круг бежала.

Николай Зюзев: Перед "тысячей" тренеры сделали поправку на неопытность дебютантки.

Клара Гусева: Вот поставили бы на "пятисотку" пораньше - я бы там вышла, выстрелила и все. А то, так как я была самой сильной на этой дистанции, меня и поставили в третью группу. У меня достаточно было времени посидеть в раздевалке, чтобы я вышла уже никакая на старт. А 1000 метров бежала в первой паре, меня поставили, а то, говорят, опять вся перенервничает, перегорит и опять ничего не выиграет. Тем не менее, вот так мне удалось удержаться. Ну а потом, конечно, очень было радостно получить медаль золотую.

Николай Зюзев: Встреча в родной Рязани ошеломила юную чемпионку.

Клара Гусева: У нас два железнодорожных вокзала. И вроде бы я на один вокзал должна была приехать, а меня встречали на другом. И вот, значит, когда узнали, что я на другой вокзал должна приехать, - там, конечно, это все недалеко (Рязань - маленький город), - меня на этой машине повезли на другой вокзал. Там народу так много, ужас, и с цветами, и школьники, и в пионеры меня принимают... И везде меня приглашают. Это, конечно, было и очень приятно, и, с другой стороны, очень уж большая нагрузка.

Николай Зюзев: Это было счастливое время. Кларе выделили квартиру в Рязани. Получила она и денежную награду, огромную по тем временам.

Клара Гусева: Ну, значит, за золотую медаль тогда дали нам по 15 тысяч. На эти деньги я могла, помню, мебель купить. Я купила чешский гарнитур, диван, кресла. Когда я привезла все это в Рязань, все это обставила, то ко мне ходили, как в музей, смотреть. Потому что тогда у нас такая была беднота. Это сейчас все стало доступно.

Николай Зюзев: У Клары Гусевой был, конечно, невероятный спринтерский дар. Ей легко дался этот взлет. Старшие подруги по команде - например, Алла Грач - даже обижались.

Клара Гусева: Алла мне говорила: "Мы тут уже столько лет в сборной команде, мы тут пашем - и у нас ничего. А эта пришла - и сразу уже что-то завоевала".

Николай Зюзев: Но Кларе не повезло в том смысле, что тогда не было спринтерского многоборья.

Клара Гусева: Вот это был бы мой конек, вот тут мне вообще равных, наверное, не было бы.

Николай Зюзев: Карьера у Гусевой оказалась блестящей, но короткой.

Клара Гусева: Сразу после Олимпийских игр быстро вышла замуж, забеременела. Не знаю, потому ли, что мне это все легко далось, мне и уйти из спорта было легко. Я ушла вся в работу, в семью, и я думала: зачем мне это нужно - весь год быть где-то на сборах? У меня тут муж, все мои друзья...

Николай Зюзев: И все-таки на еще одну Олимпиаду, в Инсбрук, она поехала. А выступала там на самой нелюбимой дистанции - "трешке". После родов у нее куда-то пропал спринт. Рассчитывала на медаль, но не повезло. Она была заявлена в последних парах - и тут некстати вышла из строя ледовая техника, пришлось бежать по снежной каше.

Зато там блистала великая Лидия Скобликова, выигравшая все дистанции. Секрет ее триумфа был в огромной работе, которую она проделала в тот сезон. Она вывела женские коньки на совершенно новый функциональный уровень. Ну и, конечно, характер.

Клара Гусева: Сама по себе она тоже, конечно, очень злая, по-спортивному злая, немножко нагловатая, а это в спорте, наверное, очень нужно. Она может локтями всех растолкать. Мы, например, когда собирались ехать за границу, приходили получать форму - она всех расталкивала, проходила вперед и начинала выбирать. Хотя она еще тогда и не была какой-то олимпийской героиней. Просто такой вот характер.

Николай Зюзев: Оставив большой спорт, Клара Гусева работала тренером, причем ей нравилось возиться с детьми. Позднее она даже пошла в детский сад вести физкультуру, уж больно там была запущена эта сторона воспитания. Дети и руководство были в восторге от ее занятий, но лишь до той поры, пока не заявились с проверкой налоговики.

Клара Гусева: Они, значит, посчитали, что я не имею права работать, потому что у нас там какие-то доплаты есть по линии Лужкова. И вот сколько я там проработала (наверное, 4 года), они у меня высчитывали, наверное, два года деньги. Это идиотизм. А вот в этом детском садике я два года не работаю - и два года там никого нет.

Николай Зюзев: Сейчас олимпийская чемпионка Клара Гусева занята своей семьей - у нее два сына и пять внуков - и общественной деятельностью в родном "Спартаке". Может показаться, что она не вполне реализовала свой талант: и побед могло бы быть побольше, и новых чемпионов могла бы воспитать... На самом же деле это абсолютно гармоничная и счастливая судьба, в которой сложилось все - и спортивные вершины, и спокойное семейное женское счастье.

Олег Винокуров: В испанском Линаресе завершился супертурнир, в котором из сильнейших гроссмейстеров мира не участвовал только индиец Виши Ананд. Зато его тренер Элисбар Убилава следил за борьбой многолетних соперников своего подопечного с особым вниманием. В телефонном разговоре с Гагиком Карапетяном грузинский гроссмейстер подводит итоги турнира.

Элисбар Убилава: Особо меня ничем не удивили результаты турнира. Только вот могу сказать, что последние две победы Теймура Раджабова были приятным сюрпризом: он смог закончить турнир достойно, и, видимо, сейчас смотрит с надеждой на будущее.

Гагик Карапетян: По поводу кратких ничьих есть две идеи - одна серьезная, вторая шутливая. Серьезная принадлежит мэру Линареса, который предложил в будущих турнирах платить гонорар за количество побед. И шутливая идея принадлежит главному редактору журнала "64. Шахматное обозрение" Александру Рошалю, который сказал, что нужно выплачивать гонорар за почасовую игру.

Элисбар Убилава: В каждой шутке доля правды, как говорится. Раньше были правила - не разрешать соглашаться на ничью до 40-го хода. Были даже такие турниры, когда ничьи переигрывались. Я думаю, это объективная проблема. Я уже отметил одну из объективных проблем - это колоссальная подготовка ведущих шахматистов мира, и очень трудно придумать что-то такое революционное, что может изменить все. Если даже ты способен в каком-то дебюте придумать абсолютную истину, что ли, или дойти до абсолютной истины и победить своего соперника, на следующий день он сам примет против тебя это же направление, и тогда это будет мертвое направление. Шахматы, безусловно, не терпят такого.

С другой стороны, компьютерная техника уже на таком уровне, когда шахматисты могут углубиться в дебютных дебрях так далеко, что ничем их переиграть невозможно. Может быть, вот это правило - не соглашаться до 40-го хода - в какой-то степени приемлемо. Потому что при правильной игре соперники, если не ошибаются, то сделают ничью, но когда это доходит до 40-го хода, обычно происходят какие-то неточности, просчеты - и, может быть, это изменит результат.

С другой стороны, шахматы сами по себе - это игра колоссального равновесия. То есть даже при большом материальном перевесе шахматы иногда позволяют добиться ничьей. Это проблема самих шахмат, "проблема" в кавычках, безусловно. Мы должны понять, что шахматы мы не можем осуждать, если партия закончилась ничьей, - наоборот, это самый логичный результат. Другое дело, что мы имеем другие виды спорта, где победы и поражения - это основной результат, а ничья считается каким-то недостатком, что ли. А в шахматах это наоборот, мне кажется. Так что, если хорошо разъяснять публике, - она поймет, в чем проблема, и, может быть, не так остро будет воспринимать эти ничьи.

Гагик Карапетян: В течение всего турнира вы разъясняли всей испаноязычной публике, комментировали он-лайн по Интернету турнир. Какую партию вы бы назвали самой красивой и самой интересной из всех сыгранных?

Элисбар Убилава: Мне было бы трудно дать такой "приз за красоту", хотя я помню почти все партии.

Гагик Карапетян: Ваша оценка тоже говорит о качестве сыгранных партий. Поэтому я хотел бы направить разговор наш в другую сторону. Можно по-разному относиться к Илюмжинову, но вот система нокаут-чемпионатов в этом смысле более динамична и интересна. Кстати, в эти дни, когда проходит Линарес, он окончательно объявил о том, что чемпионат мира состоится в Ливии и некоторые партии, вероятно, будут сыграны на Мальте. Вилу политических причин некоторые люди не могут приехать в Ливию. На каких условиях согласится играть в Ливии ваш подопечный Ананд?

Элисбар Убилава: Пару дней тому назад мы говорили об этой теме, но он с этим еще не был знаком. Он сказал, что пока что ФИДЕ формально не объявило об этом, и у меня есть определенные сомнения, что этот турнир будет сыгран. Так что у него не было какого-то окончательного мнения. Во всяком случае, он думает об этом. Я надеюсь, что он примет участие. Другое дело - какие-то условия, которые он может выдвинуть. Пока я еще не знаю об этом, не могу ничего сказать конкретно.

Гагик Карапетян: Дело в том, что, если предоставить кому-то преференции, сразу возникает проблема Пономарева: хотя он чемпион ФИДЕ, но уготован на роль человека, который должен стартовать с первого раунда. Это справедливо по отношению ко всем?

Элисбар Убилава: Я думаю, да. Мы имеем вот такой пример, когда Карпову дали такой колоссальный перевес, когда он играл только финал. Ананд вынужден был играть 6 предварительных матчей и пришел очень и очень уставший. Потом время и практика показали, что на тот момент Ананд был сильнее Карпова, но в итоге он уступил в матче. Давать преимущество кому-то, даже Каспарову, который уже будет играть только финал, - мне кажется, это несправедливо в отношении других шахматистов. Лучше всего, чтобы все начали с нуля, участвовали на равных. В итоге кто победит, тот и победит, и надо кончать с этими привилегиями.

Дмитрий Морозов: В Австралии прошел первый этап чемпионата мира по автогонкам Формулы-1. Комментирует Алексей Кузнецов.

Алексей Кузнецов: В период межсезонья аналитики Формулы-1 предрекали отставание и обострение конкурентной борьбы, причем даже по отношению к и без того драматичному прошлому сезону. Аргументов было несколько. Во-первых, все считали, что у единственного теперь в истории 6-кратного чемпиона мира Михаэля Шумахера просто нет мотивации. Незадолго до гонки в Мельбурне он сказал: "На самом деле, мне больше нечего выигрывать, но я просто люблю этот спорт - для меня естественно сражаться на трассе, мне так нравится это делать, что хочется выходить на старт снова и снова". Однако эти слова всерьез мало кто воспринял - а зря, как выяснилось:

Два других аргумента касались техники. Эксперты полагали, что традиционная слабость шин Бриджстоун, которыми оснащена Феррари, от резины Мишлен, которой пользуются ее основные конкуренты, будет характера и для нынешнего сезона. И в целом новый болид F-2004 считали консервативным, полагая, что инженеры из Маранелло достигли некоего потолка и на новом уровне взять новые высоты будут не в состоянии. Однако первый же этап нового сезона показал, что все эти рассуждения были скорее плодами фантазии тех, кто более всего боялся повторения позапрошлогоднего сезона, когда преимущество Феррари было подавляющим, а борьбы попросту не получилось. К радости поклонников Феррари и к огорчению всех остальных, победа Феррари была столь впечатляющей, что опасения эти наверняка будут доминировать как минимум в течение ближайших двух недель, то есть до старта второго этапа - Гран-При Малайзии, который состоится на автодроме Сепанг 21 марта.

71-я победа в карьере Михаэля Шумахера оказалась для него в высшей степени комфортной. Для современной Формулы-1 так называемый "Большой шлем" - явление весьма редкое. Это означает, что пилот выигрывает квалификацию, гонку, показывает лучшее время на круге во время гонки, а также в течение всей гонки ни разу не уступает лидерства. Последнее достижение тем более весомо, что в Австралии пилоты провели по три дозаправки, и даже несмотря на это Михаэль оставался на первом месте, не уступив лидерства своему напарнику Рубенсу Баррикелло. Бразилец занял свое привычное место, оказавшись вторым и в квалификации, и в гонке, и обе Феррари выглядели даже не на голову выше конкурентов, а куда сильнее.

А что же конкуренты? Перед началом сезона основным соперником Феррари считался Уильямс-БМВ. Команда провела очень много тестов, раньше всех презентовала новый болид, в конструкцию которого было внесено множество изменений, и общий тон прогнозов был для нее весьма благоприятным. Однако в ходе гонки Ральф Шумахер и Хуан-Пабло Монтойя совершили ряд ошибок, после чего претендовать на победу они уже не могла. Но куда важнее выглядит замечание главного инженера Уильямса Сэма Майкла: "Нашу скорость сегодня невозможно было сравнивать со скоростью Феррари и Рено". Возможно, это скрытый упрек а адрес мотористов из БМВ, возможно - признание объективной картины на сегодняшний день, но до сей поры представители Уильямса так откровенно о своим отставании от Рено не говорили. С другой стороны, молодое дарование Рено Фернандо Алонсо провел прекрасную гонку, полностью оправдав все авансы, выданные ему прессой в течение прошлого года, и третье место в Австралии - явный залог его будущей блестящей карьеры.

Отдельно стоит сказать про Макларен. Кризис в команде продолжается - это стало очевидным после того, как вице-чемпиона прошлого сезона Кими Райкконена легко прошел бывший тестер Феррари, а ныне боевой пилот Заубера Фелипе Масса, а затем Макларен и вовсе сошел с дистанции из-за технических проблем. Напомню, что весь прошлый сезон Макларен так и не вывел на трассы новую версию болида, и все полагали, что уж в новом-то году все наладится. Однако команда даже не захотела провести официальную презентацию нового болида, и теперь ясно, что вопросов к руководству команды больше, чем ответов. С учетом того, что на будущий год в команду из Уильямса придет Монтойя, отсутствие надежной машины становится для Макларена и Мерседеса делом чести. Пока же Дэвид Култхард был на финише лишь восьмым, отстав от победителя на целый круг, что для Макларена выглядит позорным провалом.

Словом, Макларен пока может считаться топ-командой лишь условно - за былые заслуги, так сказать. Его место в тройке сильнейших безоговорочно заняла команда Рено, которая очевидно будет претендлвать на высокое место в кубке Конструкторов. Смогут ли Рено и Уильямс что-то противопоставить Феррари и сможет ли Макларен наверстать упущенное - вот вопросы, от которых зависит, станет ли новый сезон интересным и драматичным. На этом фоне завоевание Михаэлем Шумахеом седьмого чемпионского титула, право же, не выглядит уже принципиально важным.

Валерий Винокуров: Наш постоянный автор, историк и социолог спорта Юрий Теппер продолжает свой цикл экскурсов в историю олимпиад нового времени.

Юрий Теппер: Конечно, Кубертэну повезло - он появился, как говорится, в нужное время и в том месте, где востребовались его увлеченность, образование и энергия. В конце XIX века зарождаются идеи глобализма, принявшие в наши дни грандиозный масштаб. Наблюдаются решительные действия лидеров глобальной политики, экспансии в области экономики, финансов, производства. На глобальные масштабы претендует и спорт. Гастролируют по странам и континентам цирковые силачи, борцы и акробаты. Игру-азарт узаконили тотализаторы ипподромов. Денежный ажиотаж разгорается вокруг английских рингов, джентльмены содержат не только конюшни и псарни, но и профессиональных боксеров. Энтузиасты любители объявляют о проведении мировых чемпионатов по конькобежному спорту, борьбе, гребле...

Стихийное развитие пугало Кубертэна. Он предрекал: "Спорт может вызвать как наиболее благородные, так и наиболее низменные чувства, он может развивать бескорыстие и алчность; может быть великодушным и продажным; наконец, он может быть использован для укрепления мира или подготовки к войне".

Миссия спорта, считал он, состоит в сохранении и использовании подлинной чистоты игры. Такая игра должна быть отделена от жизни некой мембраной. Человек, с улыбкой шагнувший в мир джентльменской любительской игры, не имеет права вносить сюда присущие реальной жизни корысть, агрессию, вероломство, социальное неравенство. Здесь - благородство борьбы, равное отношение к победителю и неудачнику, святость правил и договора. Но мембрана полупроницаема. И все воспринятое, освоенное и усвоенное в мире честной игры должно перейти в жизнь и сделать человечество лучше. Именно эта концепция лежала в основе молодого олимпизма.

Создание современного олимпизма было провозглашено Кубертэном на Парижском Педагогическом конгрессе в 1894 году. Что когда-то происходило в древней Олимпии, Кубертэна не слишком занимало. Он нашел благородную культурную форму, или, говоря современным суконным языком, - брэнд. Общительность, обаяния и энтузиазм были несомненным, но явно недостаточным управленческим ресурсом Кубертэна. Попросту говоря, барон был никудышным предпринимателем и бизнесменом. Веруя в символику круглых дат, он запланировал проведение первых Игр в Париже. Всемирная выставка 1900 года - визитная карточка нового века, идеальное место презентации олимпийской идеи. Откуда возьмутся деньги на проведение благородных джентльменских Игр, Кубертэн не задумывался. Он вдохновенно верил в свое призвание и Госпожу Удачу.

Повезло! Удача явилась в лице грека Деметриоса Викеласа, члена Панэллинского общества гимнастики. Воодушевленный Куберэном коллега предложил, не теряя времени, провести Игры раньше. Современную олимпийскую историю весьма уместно начинать на родине Игр, в Греции. Оставалось "малое" - обеспечить финансовую базу Афинского проекта. Тут-то Кубертэну пришлось спуститься с интеллектуального Олимпа на землю политических игр. Оргпроект Игр стал поводом для выяснения отношений между королевской властью и оппозицией, между распорядителями финансов и греческими патриотами. Кубертэн вспоминал: "Я ощущал себя мячом, которым играли две политические команды". Барон уговаривал, доказывал, очаровывал, читал лекции, безуспешно пытаясь протолкнуть в правительстве бюджет Игр "весом" в 250 тысяч драхм.

Возблагодарим деловой мир. В самый критический момент организаторы Игр получили дар в миллион драхм. Богатый александрийский грек Георгиос Авероф просубсидировал реконструкцию афинского Мраморного стадиона. Прожект джентльменской игры стал реальностью.

XS
SM
MD
LG