Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Смотрим телевизор


Анна Качкаева: Еще 15 лет назад понятия "телевизионный сезон" не существовало. Страна была другая, и центральное телевидение было одно на всех, а про рекламный рынок только еще смутно догадывались. Просто 1987 год вошел в телевизионную историю как год выхода в эфир "До и после полуночи" Владимира Молчанова, "Взгляда" с троицей Любимов-Листьев-Захаров, ленинградской передачи "Общественное мнение", первой утренней развлекательной программы "90 минут" и "600 секунд" Александра Невзорова. Потом были революционные "Вести", Лебединое озеро, "зеленая горошина" НТВ, "Сегодня", "Итоги", "Намедни", Леня Голубков, "Старые песни о главном", "информационные войны", МТВ, первые российские сериалы, ренессанс государственных новостей, "последняя осень" двух опальных, теперь уже не телевизионных олигархов, и, наконец, наступивший в 2001 году относительный телевизионный штиль.

Современные взаимоотношения российского телевидения и зрителя, впрочем, и не только российского, таковы, что практически бессмысленно говорить о возможности людей влиять на телевидение. Люди для телевидения - это "совокупная аудитория", которую любой телеканал продает рекламодателю. Наверное, поэтому установившаяся модель коммуникации морально асимметрична - она почти всегда исходит из неравенства сторон в пользу инициаторов процесса - то есть тех, кто делает телевидение.

Еще в 1956 году австрийский философ Гюнтер Андерс написал книгу с характерным названием "Устарелость человека", а главу о телевидении и радио он озаглавил еще определеннее: "Мир как фантом и матрица". Судный день для "эфирных каналов" вряд ли когда-нибудь наступит, но размышления философа звучат как обвинения телевидению - и тому, которое было в 56-м, и тому, которое мы, в основном, смотрим сейчас.

Дмитрий Волчек: "До того, как в каждом жилище были установлены радиоприемники с их непрерывным потоком культурной информации, все Шмитты и Мюллеры, Смиты и Миллеры стекались в кинотеатры с тем, чтобы массово потреблять массовый стереотипный товар. Вскоре все эти Шмитты и Мюллеры, Смиты и Миллеры вместо того, чтобы как прежде всем вместе посещать кинотеатры, уселись каждый у себя дома, чтобы прослушивать радиоспектакли или вообще все, что поставляет эфир. Шмитты и Смиты начали потреблять массовые продукты в семье или в одиночку. И чем более одинокими они становились, тем более многочисленными. Возник тип массового отшельника. Радиовещание и телевидение становится (в отрицательном смысле) семейным столом. Семья становится публикой в миниатюре. В то время как стол заставлял всех членов семьи глядеть друг на друга и обмениваться репликами, телевизор заставляет их не смотреть друг на друга, посвящать свое внимание исключительно ему. Семья превратилась в публику в миниатюре, жилое помещение стало зрительным залом в миниатюре, а кино стало моделью семейного очага. У семьи осталось лишь одно общее стремление, одна общая мечта, одна общая надежда: купить телевизор каждому члену семьи с тем, чтобы каждый мог принимать программы индивидуально. Слово стало уже не тем, что произносится, а тем, что слушается. Конечный эффект таков: возникает тип человека-слушателя, который сам не говорит, ибо ему нечего сказать, он слушает и становится послушным. Первый результат этого ограничения (только слушаньем) теперь уже ясен. Он состоит в огрублении, примитивизации языка, в нашем неумении пользоваться им. Этот результат также состоит в огрублении и обеднении наших переживаний и, в конечном счете, самого человека. Радиовещание и телевидение поставляют человеку все события на дом и в этом отношении не отличаются от газопровода и электросети. Сами события (будь то футбольные матчи, богослужение или атомные взрывы) посещают нас. Гора идет к Магомету, мир идет к пророку вместо того, чтобы человеку идти в мир. Ничто не отчуждает мир более роковым образом, чем тот факт, что мы влачим наше существование почти беспрерывно в обществе лжеповеренных, обществе рабов фантома, который из альтернативы - дремать или бодрствовать - избрали спать и слушать радио. Еще не проснувшись толком, они включают радио или телевизор привычной рукой, чтобы получить от него на день порцию веселья или грусти, добра или зла. Они начинают день, который не принадлежит им". Гюнтер Андерс "Мир как фантом и матрица: философские размышления о радиовещании и телевидении". Выдержки из главы книги "Устарелость человека", 1956 год.

Анна Качкаева: Премьерный телевсплеск нового осеннего телемарафона начинается 3 сентября. О новом телевизионном сезоне, о зрителях и о возможности телевизионного выбора в специальной программе Радио Свобода "Смотрим телевизор" размышляет профессор социологии, ведущий аналитик рекламного агентства "Видео Интернэшнл" Виктор Коломиец.

Виктор Коломиец: Чем больше человек смотрит телевизор, тем больше телевидение может заработать денег. Если мы с вами рассматриваем коммерческое телевизионное вещание, то оно построено именно на этой идеологии. Если же мы с вами говорим о телевидении как об общественном институте, о телевидении, воспитывающем людей, возвышающем человека, то здесь возникают вопросы: надо ли смотреть такое телевидение, которое оболванивает и которое унижает человека?

Анна Качкаева: Чего все-таки хочет российский зритель, если рекламодателю продают его как аудиторию?

Виктор Коломиец: Когда мы задаем вопрос "чего бы вы хотели смотреть?", он нам отвечает: социально-одобряемую модель телепотребления. То есть правдивую информацию, учебно-познавательные программы, хорошее кино без насилия, без убийств и тому подобного. А чего он смотрит? А смотрит он "Окна", а смотрит он "За стеклом", а смотрит он "Большая стирка", а смотрит он сериалы, которые никак не назовешь шедевром.

Анна Качкаева: То есть человек всегда считает, что он лучше, чем он есть на самом деле?

Виктор Коломиец: Он старается себя показать лучше, это нормальное явление. Когда мы смотрим в зеркало, мы себя не узнаем.

Анна Качкаева: И это означает, что телевидение с удовольствием идет на поводу у вкусов, даже, может быть, невысказанных.

Виктор Коломиец: По-моему, это действительно так. На мой взгляд, успешный долгосрочный бизнес строится только на общественно-позитивной перспективе, на том телевидении, которое будет устанавливать долгосрочные отношения со своим потребителем, понимая его как нормального потребителя, человека, который хотел бы получать правдивую информацию, человека, который хотел бы смотреть хорошее кино, человека, который хотел бы с помощью телевидения чуть-чуть расти. И в этой связи большая беда заключается в том, что телевизионные каналы стали походить друг на друга. Все.

Анна Качкаева: Такое ощущение, что зритель выглядит тупым потребителем жвачки. То есть общество и зритель никак не хотят или не могут воздействовать на то, что происходит на телевидении или не способны. Или оно вот такое как есть, или просто общества нет.

Виктор Коломиец: Возникает здесь принципиальная проблема. Есть ли общество, как масса (масса в позитивном понимании), масса, которая состоит из индивидуальных самостоятельных потребителей со сложившейся системой интересов. Вот такого общества у нас, к сожалению, нет. У нас есть толпа. С одной стороны, телевидение, эксплуатируя вот эту позицию общества, зарабатывает деньги, с другой стороны, оно само же воспроизводит эту позицию. То есть и общество пока не двигается навстречу другому телевидению, и само телевидение не двигается в эту сторону. Пока ситуация для меня именно такова. У нас новостное вещание или начинается полностью с "где-то кого-то убили или зарезали".

Анна Качкаева: Или президент, президент, президент. Все-таки вы, наверняка, наблюдаете за тем, как формируются сейчас программные сетки, поскольку агентство "Видео Интернэшнл" продает рекламу на самых крупных каналах российского рынка. Как вам кажется, есть какие-нибудь принципиальные революционные изменения в этих программных сетках, которые повлияют не столько на телевидение, сколько вот как раз на отношение аудитории к жизни.

Виктор Коломиец: Однозначно ответить на этот вопрос нельзя. К сожалению, я вынужден впадать в какие-то демагогические размышления. Потому что, сказав "да", вряд ли я смогу привести конкретные примеры, а сказать "нет" я тоже не могу. Мне кажется, что сейчас отечественное телевидение испытывает колоссальный творческий кризис. То что появляется на телевидении - это, как правило, кальки с западного продукта или не совсем удачные форматы, которые пытаются сделать сами или сериалы, которые пока педалируют тему криминала или любовно-драматическую тему. Все перемены, которые происходят на канале, они преследуют собой одну цель - увеличить количество людей, которые будут его смотреть, другой цели нет здесь.

Анна Качкаева: То есть о социальной ответственности нам говорить еще очень-очень рано.

Виктор Коломиец: Пока рано. Пока это инструмент по зарабатыванию денег. Считается, если ты получил лицензию на вещание телевизионного канала, то ты получил лицензию на печатание денег. Я боюсь, что все пытаются сделать себе свои "окна", все пытаются сделать себе свои отечественные телесериалы.

Анна Качкаева: Ясно. И все, в общем, не хотят разговаривать со зрителем, не хотят делать просвещение, не хотят думать о детях и т.д.

Виктор Коломиец: Пока система складывается таким образом, что они не чувствуют в этом необходимости. Хотя, на мой взгляд, это не правильная точка зрения, это очень узкая точка зрения, это бесперспективная стратегия как для телевидения, так и для общества.

Анна Качкаева: Итак, новый телесезон. Возьмем шесть основных каналов, программы которых больше всего смотрят в стране, и которые чаще других попадают в список самых рейтинговых программ. Это ОРТ, РТР, НТВ (большая тройка) и СТС, REN-TV и ТВС, которые в предпочтениях аудитории в этом году будут бороться за четвертое, пятое место. Вот эти шесть каналов, судя по заявленным премьерам, предложат стране 16 развлекательных ток-шоу и реальных шоу, 23 сериала, 10 из которых свежие, и пять или шесть новых игр. Все каналы слились в одну сплошную развлекательную кинотелебудку. Можно ли это считать главной тенденцией наступившего сезона? Об этом мы говорили в московской студии Радио Свобода с телекритиком, обозревателем газеты "Известия" Ириной Петровской.

Ирина Петровская: Мне кажется, что это тенденция наступающего сезона. Я вчера ради интереса просто посмотрела прайм-тайм, если считать примерно с семи часов вечера и до ночи. На ОРТ - шесть сериалов, на РТР - четыре, на ТВЦ - три и т.д. То есть ощущение абсолютно какой-то унификации, и у меня возникло подозрение, что столько зрителей не наберешь на кино. Никаких отличий, кроме, может быть, того, что у одних будет больше сериалов, у других меньше, у одних больше игр, у других меньше, я не наблюдаю.

Анна Качкаева: Французский социолог Маник Донье в своей книге "Телевидение - частная жизнь" пишет участниками каких передач чаще всего бывают выходцы из среднего класса и рабоче-крестьянской среды, которые живут в рамках логики о фиктивной недостаточности. Они (независимо от возраста) так и не повзрослели. То есть их подростковое самоутверждение не окончено, они плохо представляют себе свое будущее, что приводит их к мысли, что медиатизация жизни, то есть экранная слава, станет лучшим способом преуспеть. Зрители же, находя сходство с собой, получают суррогат реальной жизни, переживая вроде бы настоящую историю. Не кажется ли вам, что шоу и реальное шоу, которое явно захлестнет в этом сезоне российское телевидение, - это путь к тотальному оглуплению аудитории и к примитивизации жизни человеческой.

Ирина Петровская: Конечно, я не знаю как на счет оглупления, потому что желающий оглупиться всегда найдется, да, я думаю, и специфическая аудитория у подобных (многих, во всяком случае) шоу. В этих реальных шоу телевидение выступает, как золотая рыбка. Нужно лишь немножечко перетерпеть - посидеть за стеклом. ТНТ сейчас объявило о том, что желающие могут посидеть в клетке, и желающие, я вас уверяю, найдутся, и в большом количестве. Немного перетерпеть этих неудобств, а потом просыплется золотой дождь в виде славы, в виде каких-то удачных выгодных контрактов. Сейчас я могу открыть тайну. REN-TV закончило съемку реального шоу где все построено, я не буду открывать каких-то секретов, чтобы зрителю было потом интересно смотреть, как раз построено на том, что телевидение предоставило тем людям, которые, кстати, не знали что их снимают, все условия для реализации себя, для работы в очень хороших условиях и даже, в общем, для дальнейшей работы на том поприще, которое они выбрали. И большинство людей, когда им объявляли о том, что их снимали (теперь только проблема состоит в том, дадут они согласие на показ себя или не дадут), после первого испытанного шока поняли, что как только это попадет в эфир, и если это попадет в эфир, они станут мгновенно знаменитыми. Просто потому, что три недели их будут наблюдать в определенных обстоятельствах. И в дальнейшем им тоже обеспечат нормальное существование и работу. В этом определенный гуманистический смысл этой акции REN-TV. Они не бросят своих испытуемых, как ТВС.

Анна Качкаева: Мне то кажется, что усреднение происходит и в документальных жанрах. Посмотрите, например, на новостное вещание, на остатки политического вещания. Новостей ведь нет. Все на каналах подвержены такой мании верности. Мы видим, что у нас один главный герой - президент. Расписание его жизни мы узнаем ежедневно и поминутно. Других героев, других идей, острых тем, их, по-моему, просто не стало.

Ирина Петровская: Почему? Есть огромное количество катастроф, которые если бы не случались, я даже боюсь подумать, о чем бы вещали наши новостийщики, о чем бы говорили. Концентрация плохих новостей, мне кажется, в скором времени приведет к общему катастрофизму, который существует в головах людей и лишает их всяких жизненных стимулов. Зачем чего-то добиваться и к чему-то стремиться, если в одночасье - рухнет ли дом, упадет ли самолет, стихия ли разгуляется - ты всего лишишься. Мне кажется, может быть, все или многие неудачи, которые нас преследуют, вот от этого и идут, что человек живет в своем катастрофическом сознании, в катастрофическом мире, где лишается возможности что-либо предпринимать, чтобы изменить собственные жизни.

Анна Качкаева: Вы довольно часто повторяете мысль, что "развлекуха" отвращает: "не смотри"; катастрофы надоели: "не смотри", всегда есть пульт, и можно выключить телевизор. Может быть, уже настало время, когда надо относиться к телевизору, как к чайнику, всего лишь сервис?

Ирина Петровская: Огромное количество людей на просторах этой страны живет так, что телевизор у них единственное средство познания, досуга, открытия мира, общения с этим миром. Поэтому выключить телевизор - это, значит, оказаться в определенном вакууме. Мы с вами много ездили по стране и видели, в каких условиях часто живут люди. И они не могут выключить телевизор, как чайник. Он для них намного больше, чем просто средство передачи информации. Он для многих как член семьи.

Анна Качкаева: Хорошо, качественного выбора нет, общественное телевидение невозможно, - говорят и специалисты и менеджеры, потому что население не поддерживает, и вообще дорого. Тогда - "хавайте" то, что есть? Какой же выход?

Ирина Петровская: Во-первых, у нас есть как минимум один государственный канал. Путин на днях высказал мнение, что нет хорошей программы об армии. Происходит это потому, что минута эфирного времени стоит очень дорого, и поэтому вещатели не заинтересованы в том, чтобы в прайм-тайм ставить, допустим, даже качественную программу об армии и о чем-то другом. Мне кажется, это неправильный подход. Для этого и есть у государства телевидение. И я не понимаю, почему государственный единственный канал строит свою сетку как коммерческий. Одной "Культурой" не обойдешься. "Культура" - очень хороший канал.

Анна Качкаева: На ней и реклама скоро появится.

Ирина Петровская: Немного смотрят. Говорят, появится специфическая реклама. Будем смотреть.

Анна Качкаева: И уж очевидно, что и политика, и общественная дискуссия, видимо, из телевизионного эфира практически исчезнут.

Ирина Петровская: В этом сезоне да, а потом это все, я думаю, как вал хлынет, потому что начнутся выборы, и это будет совсем другая история.

Вы замечали, как замирают едва начавшие говорить дети, когда в эфире идет реклама, или, как начинают нервничать мужчины, если на картинке во время футбольного матча появляется рябь. И наверняка вас всякий раз беспокоит соседка - старушка, если вдруг что-то неладное творится с антенной коллективного приема в тот самый момент, когда она приготовилась смотреть сериал. Без телевизора жить можно, но представить невозможно. Поэтому - посмотрим телевизор нового сезона.

На ОРТ, который летом изменил свое название и опять стал просто "Первым" - сезон сериалов. Зрители увидят продолжение фильмов "Следствие ведут знатоки - 3" и "Убойную силу 4", новый сериал "Ледниковый период" с Александром Абдуловым и Ириной Розановой, триллер Владимира Хотиненко "По ту сторону волков", сериал о провинциалках, покоряющих столицу под названием "Другая жизнь". На ОРТ теперь будут выходить программы "Дог-шоу" и "Путешествия натуралиста", ранее выходившие на НТВ.

26 августа начался сезон на Российском телевидении. Стартовал канал "Доброе утро, Россия!", новое ток-шоу "Цена успеха" с вдовой Анатолия Собчака Людмилой Нарусовой и главным редактором журнала "Молоток" Федором Павловым-Андриевичем в роли ведущих. "Авторское телевидение" сделало для второго канала шоу о человеческих судьбах "Вера. Надежда. Любовь". Одна из ведущих этой программы, Кира Прошутинская, была автором и редактором популярной программы советского телевидения "От всей души". Современный аналог этой программы вместе с Прошутинской ведут актриса Юлия Рутберг и депутат Госдумы Александра Буратаева. Появилась на государственном канале и первая игра на деньги. Называется "Ставка". Новые серии Форта Баярд с участием ведущих и корреспондентов программы "Вести" будут выходить в эфир РТР по субботам, начиная с 7 сентября.

8 сентября новый сезон начнется и на ТВС. В этот день в эфир возвращаются "Итоги" с Евгением Киселевым, после которых юмористические итоги недели будут подводить в анимационной программе "Кремлевский концерт". Вообще, итоги событий недели на ТВС собираются подводить еще и по субботам - в авторской программе Светланы Сорокиной "Ничего личного" и в программе Виктора Шендеровича "Бесплатный сыр", который снова отрастил бороду. В новом сезоне появятся новые ток-шоу Владимира Соловьева и Кирилла Набутова.

Самые кардинальные перемены произошли на СТС. В сетке вещания не осталось ни одной прежней программы. Канал делает ставку на новые лица. Новую игру на деньги "Кресло" будет вести актер и режиссер Федор Бондарчук. Гимнастка Алина Кабаева и певица Алена Свиридова стали ведущими одного из самых дорогих реальных шоу "Гарем", которое снималось в Кении. Четыре женщины будут решать, кто из 18 мужчин, выдержавших все испытания, все-таки останется в "Гареме". "Большой куш" - шоу скандалов и ссор без купюр - приглашен вести известный скандалист и любитель нецензурной лексики Отар Кушанашвили. О шоу-бизнесе зрителям СТС будет рассказывать ток-шоу "Черное-белое" и его ведущий - солит группы "Танцы-минус" Вячеслав Петкун. Александр Цекало появится в эфире СТС сразу в нескольких программах - в романтической игре "Свидание вслепую" и в развлекательной "Полшестого". Программа неполитических новостей "Детали" начинает выходить со 2 сентября.

На REN-TV стартует ток-шоу убежденных холостяков и откровенных женоненавистников "Последний холостяк", проект "За пять минут до развода" и реальное шоу "Агентство". На REN-TV, так же как и в прошлом сезоне, будет много собственных сериалов, в том числе - историко-драматический - "Хроника любви и смерти" о любви Александра Второго и княжны Долгоруковой, и комедийный - "Невозможно зеленые глаза". Владимир Краснопольский и Валерий Усков снимают для канала драму "Провинциалы" по сценарию Виктора Мережко.

XS
SM
MD
LG