Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Ящур в Европе


Ирина Лагунина:

По данным европейских ветеринаров, пик эпидемии ящура пройден. 25 очагов заражения в Нидерландах, два - во Франции, один - в Ирландии. Эти цифры не меняются уже несколько недель. По-прежнему хуже ситуация в Великобритании. Убито уже около полумиллиона животных. Еще более 500 тысяч должны убить и сжечь в ближайшее время. Но число новых заражений ящуром снижается. О том, как живет страна все эти месяцы, с 19 февраля, когда был обнаружен вирус, из Лондона - Наталия Голицына.

Наталия Голицына:

Вся жизнь в Соединенном Королевстве проходит под знаком ящура. Как заметил один британский фермер, впечатление такое, будто страна ведет военные действия на своей территории. Клубы густого дыма закрывают весеннее небо многих сельских районов - это горят туши забитых животных. Люди в военной форме роют траншеи и забивают скот, бульдозерами и экскаваторами тоже управляют военные. На борьбу с эпидемией мобилизованы армейские части. Количество очагов распространения к июню, по прогнозам специалистов, может достичь четырех тысяч. Уже забито около полумиллиона голов скота, столько же свиней и овец ждет своей очереди. Не исключено, что для преодоления эпидемии придется уничтожить несколько миллионов животных - благо, что в Великобритании насчитывается более 60-ти миллионов голов скота. Но самое печальное, что забивается и здоровый, не зараженный ящуром, скот. Директива министерства сельского хозяйства требует уничтожения всего скота в радиусе трех километров от зараженных вирусом зон. Именно это более всего возмущает английских фермеров, вынужденных забивать отборный племенной скот - гордость британского животноводства. Компенсация, которую они получают за каждое потерянное животное, не способна покрыть все убытки. Запрет Евросоюза на импорт британского скота и мясомолочных продуктов грозит разорить сельское хозяйство Британии. Еще большие потери несет туристический бизнес. Специалисты утверждают, что ящур не опасен для человека. И тем не менее эпидемия в Англии посеяла панику среди туристов, которые воспринимают ящур чуть ли не как разновидность чумы. Некоторые американские туристы даже приезжают в Англию со своими продуктами.

А сами англичане - нация традиционных мясоедов - постепенно становятся вегетарианцами. Опросы свидетельствуют, что около 15 процентов жителей страны полностью отказались от мясных блюд, а почти 30 процентов частично сократили их употребление. И их можно понять: посмотрев по телевидению кадры новостей, где демонстрируют приговоренных к смерти невинных ягнят, бифштексом наслаждаться уже не хочется. Не случится ли так, что знаменитый английский бифштекс станет таким же анахронизмом, как пудреные парики?

Но эпидемия породила не только экономическую, но и серьезную политическую проблему. Задолго до того как ящур обрушился на Британию, на 3 мая было назначено проведение местных выборов. Правительство намерено было совместить их с очередными парламентскими выборами. Однако, видя неспособность властей взять под контроль распространение эпидемии, против проведения выборов в мае восстали фермеры, резонно предположив, что правительство предпочтет сосредоточить свои усилия не на борьбе с ящуром, а на предвыборной кампании. С требованием переноса выборов выступила и оппозиционная Консервативная партия. Не нужно быть великим политическим стратегом чтобы понять, что чем хуже экономическая ситуация в стране, тем больше шансов у оппозиции перехватить власть. Ситуация же эта неизбежно будет ухудшаться. Уже сейчас ущерб, нанесенный ящуром, оценивается в 9 миллиардов фунтов стерлингов. Идею переноса местных и парламентских выборов на более поздний срок с энтузиазмом поддержали многие избиратели. Согласно последним опросам, 63 процента из них выступает за их перенос. Британскому премьеру Тони Блэру было над чем задуматься: пойти ли против гласа народа и потерять множество голосов в провинции или перенести выборы и тоже потерять голоса в результате ухудшающегося рейтинга своей партии. Только за последние несколько дней стабильно опережающие консерваторов лейбористы потеряли более трех процентов своего 19-процентного преимущества. Наконец, через две недели раздумий и непрерывных консультаций Тони Блэр объявил, что переносит выборы на начало июня. Не на осень, как того требовала оппозиция, а всего лишь на месяц позднее. С точки зрения лейбористских политтехнологов, в результате этого решения и овцы (то есть сельские избиратели) будут целы и волки (то есть выступающее против переноса выборов руководство правящей партии) будут сыты.

Ирина Лагунина:

Рассказывала наш корреспондент в Лондоне Наталия Голицына. Массовое сожжение животных уже приводит к негативным последствиям. Экологи говорят, что дым от костров выбрасывает в воздух большое количество диоксина, вещества, вызывающего рак. По официальным данным, за это время в воздух от костров было выброшено 63 грамма диоксина - 18 процентов от годового выброса всех предприятий Великобритании. Не меньший страх вызывают и сообщения о том, что ящур все-таки передается человеку. Обследовано уже шестеро рабочих, участвовавших в сожжении животных. У них были обнаружены схожие симптомы, но вирус ящура не подтвердился. Еще три человека проходят обследование. Один случайно проглотил трупную жидкость, когда вез останки убитой коровы к костру. В прошлую эпидемию в Великобритании - в 1967 году - один человек все-таки заразился ящуром, но у людей болезнь проходит легче и без последствий, не так, как у парнокопытных. По данным статистики, с 1834 года, когда медики и ветеринары впервые стали заниматься этой болезнью, в мире ящуром переболело всего 40 человек.

Каковы психологические проблемы нынешней эпизоотии для фермеров? Были попытки самоубийств, были и есть протесты против действий, а вернее, бездействия властей. Но в массе ведь фермеры поддерживают те меры, которые были приняты правительством. Мы беседуем с Джейн Смит, председателем общества фермеров, выращивающих породу овец «Bleu Du Maine»:

Джейн Смит:

Что касается психологических проблем... Может показаться странным, но те, кто уже потерял животных, кто уже через это прошел, - хотя, конечно, это глубокая травма, - но они уже могут двигаться вперед, для них жизнь продолжается. А многие все еще находятся в ситуации, когда вирус ходит где-то рядом с их фермами. И вот для них все намного хуже. Моя ферма сейчас на так называемой линии «Д», то есть в трех километрах от места заражения. Зараженных животных уже убили, как и весь здоровый скот вокруг. А моя ферма - через одну от выжженной земли. И это очень сложно выдержать. Такое ощущение, что постоянно ходишь по лезвию бритвы. Я понимаю, те, кто уже потерял животных, перенес немало. Но они получат компенсацию и, возможно, в будущем смогут восстановить поголовье. А для тех, кто все еще сидит на границах зараженных территорий и ждет, придет к ним вирус или нет, это едва ли не так же тяжело.

Ирина Лагунина:

Вы сами сейчас пользуетесь какой-то психологической помощью?

Джейн Смит:

Нет. Но есть много организаций, которые предлагают психологическую поддержку. Есть сеть профессиональных психологов, которая оказывает поддержку людям вне городов, тем, кто сейчас на фермах чувствует себя изолированным от общества. Я это знаю по собственному опыту, как секретарь общества фермеров, выращивающих определенную породу овец. Я звоню моим коллегам, а многие из них - на юго-западе Шотландии. Тот район очень сильно пострадал. Я просто чувствую, что им надо звонить, с ними надо держать связь, узнавать, как дела. Но даже говорить трудно, потому что не знаешь, что они тебе в следующую минуту скажут - есть ли у них еще овцы, или нет. Мы следим по интернету за тем, как распространяется эпизоотия, но там есть информация только о подтвержденных случаях заболевания, и мы не знаем, кому пришлось уничтожить животных просто потому, что ферма по соседству. Это очень сложно. Звонишь людям и слышишь, что они в глубоком стрессе.

Ирина Лагунина:

А если говорить об экономических и социальных последствиях?

Джейн Смит:

Это очень сложно. Никто не выходит со своих ферм. Единственное общение, которое есть у людей в тех районах, куда может прийти вирус, - это разговоры по телефону. Можно еще смотреть, как продвигается болезнь, по интернету. Но у многих фермеров дома нет доступа к интернету. Вы чувствуете себя в тисках. Никто не приходит к вам на ферму, вы сами никуда не ходите. Все рынки и аукционы закрыты. Нет перемещения животных от фермы к ферме. А из-за того, что животные заперты, возникает большая финансовая проблема. Например, фермеры, у кого коровы, не могут сбыть молоко, не могут сбыть животных на мясокомбинаты. И с овцами те же проблемы.

Ирина Лагунина:

Вы сможете восстановить поголовье своей породы?

Джейн Смит:

Да, думаю, сможем. У нас еще очень сильное ядро породы на юго-западе страны. Его ящур пока не затронул. Так что мы за счет юго-запада сможем восстановить поголовье в Шотландии. Может быть, кто-то вновь обратится за помощью к Франции. Может быть, мы все, посмотрев, что у нас осталось и что останется, решим, что надо ввозить новую кровь. Но на сегодняшний день, похоже, у нас есть ядро породы, чтобы восстановить поголовье в этой стране.

Ирина Лагунина:

Правительство решило выплачивать фермерам компенсации, чем вызвало резкое недовольство туристической отрасли. Туризм сейчас страдает не меньше, чем животноводство. Еще вопрос Джейн Смит: компенсации хватает?

Джейн Смит:

Думаю, справедливости ради надо сказать, что с компенсацией правительство повело себя правильно. Все остальное, все, как правительство пыталось справиться с кризисом, было ужасно. Стратегия борьбы с болезнью постоянно менялась. В начале марта, когда кризис достиг апогея, государство вообще не контролировало ситуацию. У них не хватало людей, государственная ветеринарная служба прошла за последние годы значительное сокращение, и государственных ветеринаров явно не хватало. Так что получилось, что с кризисом пытались справиться частные ветеринары, которые пошли работать в государственную службу. Фермеры просили, чтобы правительство включило в действие армию, чтобы военные помогали убирать убитых животных. Но до тех пор, пока военные не были вызваны, убитые животные лежали на фермах - иногда по две недели. И представьте себе, какой это шок для фермеров. У них не только убили всех животных, но они еще и вынуждены были целыми днями видеть их, видеть, как они разлагаются в стойлах. Это абсолютно чудовищно!

Ирина Лагунина:

Какие бы рекомендации, как избежать подобного в будущем, сделало общество фермеров, выращивающих тонкорунных овец породы «Bleu Du Maine»?

Джейн Смит:

Правительство обратилось к фермерской индустрии с просьбой разработать предложения, в частности, чтобы ввести 20-дневный карантин. Если ты продаешь животных, то надо ждать 20 дней, чтобы ввозить новых. Нынешние предложения правительства - это явно драконовские меры. Но думаю, нам надо сделать что-то похожее на то, что сделали фермеры, выращивающие свиней. Там тоже есть такой карантинный период и нельзя перемещать животных с фермы на ферму едва ли не каждый день. И система идентификации вируса сейчас уже почти готова - до конца года ее точно разработают. Но как в любой стране, здесь тоже есть люди, которые всегда будут пытаться обойти закон. Обычно эти люди и порождают проблемы. И какое бы законодательство ни было введено, такие люди останутся, и такая проблема вновь может появиться.

Ирина Лагунина:

Джейн Смит, председатель британского общества фермеров, выращивающих французскую породу овец «Bleu Du Maine».

Для Европы эта эпидемия обернулась миллионными потерями. За два с половиной месяца Европейский Союз потерял 94 процента экспорта говядины, 73 процента экспорта свинины, 31 процент дичи. Мясные отделы в магазинах сократились, куриные - разрослись. На мясо устраивают распродажи, но и по низким ценам его мало кто берет. На неделю продавцам мяса помогла пасха, но праздники прошли, а статистика показывает, что в Германии, например, потребление говядины снизилось на 40 процентов, в Италии - на 30, во Франции, Испании и Португалии - на 20, на 2-3 процента - в Финляндии и Швеции. И никак не изменилось в Дании, Ирландии и в самой Великобритании.

Из-за беспрецедентных мер безопасности в Европе возродились границы. Германо-чешский пограничный пункт в разгар кризиса пересекал мой коллега Дмитрий Волчек:

Дмитрий Волчек:

Это, к сожалению, типичная история о добрых намерениях и дороге в ад. В процедуре пограничной проверки на ящур есть нечто столь вопиюще советское, что даже становится не по себе. Представьте себе четыре корыта, в которых лежат пропитанные дезинфекцией тряпки. Пассажиры прибывающих автомобилей выходят и символически в этих корытах топчутся. Смысла в подобной процедуре, как можно догадаться, нет или почти нет. Коврики машин никто не проверяет, зараженная земля там гипотетически может остаться и тут же вновь очутиться на подошвах. Я не знаю, конечно, как точно воздействует дезинфекция, и могу говорить о своем скромном опыте. А опыт этот обернулся трехчасовой пробкой на границе исключительно ради вялого вопроса таможенника, нет ли в машине продуктов, и ритуального топтания в корыте. Мне еще повезло. На других границах Европейского Союза, говорят, очереди бывают и на пять часов. Ящур, конечно, не подарок, но бороться с ним такими анекдотическими методами все-таки, мне кажется, не стоит.

Ирина Лагунина:

О процедуре на границе рассказывал Дмитрий Волчек. Но все-таки даже такие меры пограничного контроля дали результаты, и вирус дальше не пошел. Правда, за это время вспышки ящура были зафиксированы в Аргентине, в Уругвае и в Кувейте. Быстрее и надежнее всех от ящура отгородились Соединенные Штаты. Из Вашингтона - Владимир Абаринов.

Владимир Абаринов:

Нынешние американские фермеры просто не знают, что такое ящур. Соединенные Штаты уже 72 года не сталкивались с этим заболеванием. Говорит Джим Роджерс, сотрудник управления по связям с общественностью Министерства сельского хозяйства США.

Джим Роджерс:

В 1929 году ящур был в конце концов искоренен в Соединенных Штатах. Первый случай имел место, как мне представляется, в 1902 году, последний - в 1929. Были карантины, уничтожался скот, и в итоге мы смогли искоренить болезнь.

Владимир Абаринов:

Первая из серии вспышек, 1902 года, наблюдалась в четырех штатах Новой Англии - Массачусетс, Венрмонт, Нью-Гэмпшир и Род-Айленд. Впоследствии эксперты установили причину: вирус был завезен из Японии вместе с вакциной против оспы. Шесть лет спустя заболевание появилось снова. В 1914 году вспышка ящура охватила уже 23 штата, причем зпболели не только домашние животные, но и дикие олени. Вспышка 24 года имела два изолированных очега - штаты Калифорния и Техас. Наконец, последняя вспышка, 29 года, имела место в январе 29 года в Калифорнии. Общий ущерб, нанесенный этой серией вспышек, оценивается в 11 с половиной миллионов долларов. Это, однако, лишь стоимость уничтоженного скота. Вместе с административными расходами на меры по борьбе с ящуром убытки сельского хозяйства США составили около 23 миллионов долларов. Наконец, косвенные убытки превысили прямые примерно в 10 раз. Таким образом, общие потери от семи вспышек 1902-29 годов определяются цифрой в 2 миллиарда 300 миллионов долларов. Для первой четверти прошлого века это огромная сумма. Сегодня, согласно последним оценкам, вспышка ящура в одной только Калифорнии с ее полутора миллионами коров может обойтись Америке в 14 миллиардов долларов. 13 марта, сразу же после того, как Франция подтвердила, что эпидемия ящура распространилась с Британских островов на континент, министерство сельского хозяйства США приостановило импорт скота и мяса из стран Европейского Союза. Авиапассажиры обязаны при въезде в страну сообщить сотрудникам Таможенной службы и представителям минсельхоза США о своих недавних контактах с парнокопытными и предъявить к досмотру имеющиеся у них продукты животного происхождения. При необходимости проводится дезинфекция обуви и одежды въезжающего лица. Джим Роджерс.

Джим Роджерс:

Когда вы въезжаете в эту страну, вы заполняете таможенную декларацию, в которой указываете, имеется ли у вас при себе сельскохозяйственная продукция. Если вы не сообщаете об этом и фактически пытаетесь ввезти сельскохозяйственные продукты, вы можете быть оштрафованы. Если вы задекларировали свои продукты, и среди них оказались запрещенные к ввозу, они всего лишь будут отправлены в страну происхождения, и это не создаст вам никаких проблем.

Владимир Абаринов:

В досмотре багажа авиапассажиров участвует Бригада Биглей - собаки, воспитанные в специальной школе министерства сельского хозяйства. Охотничья специальность бигля - травля зайца, но в Соединенных Штатах эта английская порода переквалифицировалась в санитарного инспектора. Этих дружелюбных собачек в зеленых жилетах с надписью «На страже сельского хозяйства США» можно видеть во всех международных аэропортах Америки. Не привлекая к себе внимание, бигль обнюхивает багаж прибывающих пассажиров. Его проводник наблюдает за ним издалека и вступает в свои права, когда пес дает ему понять, что в чемодане лежит нечто съедобное. В настоящее время на защиту от ящура мобилизовано 1800 собак. Нарушителю санитарного режима грозит штраф на сумму до тысячи долларов. Этих неприятностей, впрочем, легко избежать. Джим Роджерс.

Джим Роджерс:

В настоящий момент, поскольку, как вам известно, в Европе наблюдается вспышка ящура, действует временный запрет на ввоз любого мяса животных, подверженных заболеванию ящуром - свиней, крупного рогатого скота, овец. Нельзя также ввозить молочные продукты. Допускается ввоз некоторых твердых сыров. Лучше всего связаться с представителем министерства сельского хозяйства и проконсультироваться с ним перед поездкой.

Владимир Абаринов:

Это был Джим Роджерс, сотрудник управления по связям с общественностью Министерства сельскеого хозяйства США.

Ирина Лагунина:

Рассказывал наш корреспондент в Вашингтоне Владимир Абаринов. Том Парлон - президент Ирландской ассоциации фермеров. Девиз ассоциации - единство, сила, доставка. У Парлона смешанная ферма: около 80 коров, под тысячу овец и около 3 тысяч свиней. Шесть недель назад в Ирландии был зарегистрирован случай заражения. С тех пор новых вспышек заболевания ящуром не было. Правительство готовится снять ограничения. Что обезопасило ирландский скот?

Том Парлон:

Думаю, нам просто не повезло, потому что тот случай заражения, который был зарегистрирован шесть недель назад, произошел из-за нелегального ввоза овцы из Соединенного Королевства. Сразу после того, как мы обнаружили вирус, мы закрыли границу с Великобританией. Мы прекратили любой ввоз скота в страну. Каждый ирландский фермер пошел на очень жесткие ограничения, которые ввело правительство - в портах, в местах дезинфекции животных. Мне кажется, что вся страна несколько ограничила свою обычную жизнедеятельность. Было сделано все для того, чтобы избежать распространения эпидемии ящура.

Ирина Лагунина:

Почему это так опасно? Животное более в течение 20 дней, а затем его мясо пригодно к употреблению...

Том Парлон:

То, о чем я слышал в Великобритании... Животные очень слабеют от ящура. У них появляются глубокие язвы во рту и на копытах, они очень тяжело переносят болезнь и могут, в конце концов, умереть. Более того, эта эпидемия распространяется, как лесной пожар. Утром у вас абсолютно здоровое стадо, а к полудню - половина животных уже инфицирована. Болезнь не столь жестоко отражается на овцах. Но если вирус перекидывается на крупный рогатый скот, то это опасно. А для такой страны, как Ирландия, которая так зависит от сельского хозяйства - у нас здесь 40 миллионов голов скота, - это было бы просто разрушительно. К тому же, ящур оказывает воздействие на благополучие будущих поколений животных, на их самочувствие.

Ирина Лагунина:

Какое воздействие на фермеров оказали эти ограничения?

Том Парлон:

Фермеры, конечно, пострадали. Наши фермы сейчас - как крепости. Никто не входит, никто не выходит. В провинции все закрыто, вся туристическая отрасль не работает. Но люди, по-моему, согласились с этим и поняли, что на сегодняшний день это - своевременная и правильная мера, потому что угроза на самом деле велика. Но, как я уже сказал, прошло 6 недель, новых вспышек не было. И я как фермер и президент ассоциации фермеров веду сейчас переговоры с нашим министерством сельского хозяйства, и министр уже готов снять ограничения.

Ирина Лагунина:

А что вы думаете о вакцинации?

Том Парлон:

Я бы был против вакцинации. Не думаю, что это решает проблему. И конечно для Ирландии, которая экспортирует около 80 процентов своей продукции в более чем 100 стран мира, вакцинация ограничила бы количество рынков, куда мы можем поставлять продукцию. Во всех развитых странах до сих пор вакцинация не рассматривалась как возможное противодействие вирусу: вакцинацию надо проводить каждые полгода, есть много разновидностей ящура, и для каждого нужна своя вакцина. Так что у нас постоянно возникала бы проблема ящура, если бы мы прибегли к вакцинации.

Ирина Лагунина:

Говорил Том Парлон, президент ассоциации ирландских фермеров. Европа против вакцинации. За исключением, может быть, лишь Германии, где правительство и общественное мнение не позволили бы проводить столь массовое сожжение скота. Там «зеленые» входят в правительство. Но Германию эпизоотия не затронула. А вот Аргентину затронула, и там пошли на вакцинацию. Из Вашингтона рассказывает Владимир Абаринов:

Владимир Абаринов:

Аргентина - одна из крупнейших животноводческих держав мира. Сельское хозяйство этой страны терпит значительные убытки вследствие вспышки ящура. Тем не менее Хосе Молина, сельскохозяйственный атташе посольства Аргентины в Вашингтоне, не склонен переоценивать негативный эффект.

Хосе Молина:

Экспорт сельскохозяйственной продукции составляет 60 процентов доходов Аргентины. Объем сельскохозяйственного экспорта оценивается примерно в 14 миллиардов долларов. Из этой суммы экспорт говядины составляет 600 миллионов. Таким образом, на говядину приходится три процента от общего объема экспорта и шесть процентов сельскохозяйственного экспорта. Поэтому страдает главным образом сама отрасль, производство говядины, а внутри отрасли - экспорт говядины. Почему я утверждают это? Потому что из общего объема производства говядины в Аргентине большая часть потребляется внутри самой Аргентины - мы экспортируем около 15 процентов всей говядины, которую мы производим. Так что вспышка оказала весьма серьезное влияние на экспорт. Это регресс, потому что недавно, в мае 2000 года, Аргентина была названа страной, свободной от ящура без вакцинации. Это означало, что Аргентина может поставлять свою продукцию на все мировые рынки, в том числе на рынки тех стран, в которых действует запрет на импорт из стран, где наблюдается ящур.

Владимир Абаринов:

Существующие торговые соглашения Аргентины с США и Канадой предусматривают, что при возникновении вспышки ящура экспорт скота и мяса в эти страны приостанавливается. С Европой ситуация другая. Хосе Молина.

Хосе Молина:

Я не пытаюсь минимизировать обеспокоенность потребителя, но если сравнить ящур с коровьим бешенством, разница огромна. Вашим слушателям необходимо понять, что, даже учитывая вспышку ящура, безопасность продуктов, которые мы экспортируем, гарантирована, и они не могут представлять угрозу для животноводства. Аргентина прекратила экспорт мяса в США и Канаду, поскольку этого требуют санитарные протоколы, которые мы имеет с этими странами. Как бы то ни было, мы надеемся вскоре возобновить экспорт на другие рынки, в частности, в страны Европейского Союза - это наш основной рынок. Позволю себе дать вам общее представление о наших рынках. Евросоюз - самый важный для Аргентины рынок, потребляющий объем, равный двумстам из шестисот миллионов долларов, которые я упоминал. Чили, наш сосед - рынок емкостью в 60 миллионов. Далее следуют Соединенные Штаты, Канада и Бразилия. На все эти перечисленные страны приходится около 60 процентов всего объема нашего экспорта. Сколько мы потеряем? Мы считаем, что в результате вспышки ящура нам потребуется от одного года до полутора для того, чтобы восстановить свои позиции на мировых рынках. Это зависит главным образом от внутренней ситуации в Аргентине.

Владимир Абаринов:

По словам сельскохозяйственного атташе, санитарные власти Аргентины предпринимают энергичные меры для локализации заболевания.

Хосе Молина:

Мы все еще в процессе определения масштабов распространения болезни в стране. В настоящее время нам известно примерно 90 случаев заражения в пяти различных провинциях. Мы надеемся, что нам удастся сдержать распространение ящура благодаря мерам, которые мы начали осуществлять пару месяцев назад - это массовая вакцинация животных. В Аргентине примерно 50 миллионов голов скота, мы планируем подвергнуть вакцинации примерно половину всего поголовья с тем, чтобы предотвратить распространение ящура за пределы зон, где он уже имеет место.

Владимир Абаринов:

Хосе Молина вместе с тем счел нужным подчеркнуть, что ящур безопасен для человека. Аргентинское мясо, заверил он, отвечает самым высоким санитарным стандартам и его можно есть, даже если оно заражено ящуром. Во всяком случаем, нет аргентинца, который не употреблял бы в пищу такое мясо.

Ирина Лагунина:

Из Вашингтона сообщал наш корреспондент Владимир Абаринов. Существует ли сейчас в России опасность эпизоотии ящура - из Европы ли или, скажем, из Монголии? Вопрос заместителю директора по науке Владимирского центра исследования ящура Валерию Захарову.

Валерий Захаров:

Безусловно, угроза существует. И мы провели здесь, на нашей базе совещание руководителей ветеринарных служб стран СНГ и Балтии и еще раз подтвердили, что да, действительно, существует очень большая угроза заноса ящура на территории принявших участие в совещании стран. В первую очередь мы ждем такой ситуации в Востока - это территория Монголии, наши регионы - Читинская область, Бурятия. Очень непростая ситуация в Китае, по некоторым данным. Поэтому и наше Приморье тоже относится к угрожаемой зоне. И, как ни странно, в последний момент возникла угроза по Калининградской области. Потому что что-то там не очень спокойно в Польше. И конечно, очень неспокойная ситуация по Закавказскому региону. Тем более, прошла информация, что ящур - в Абхазии, но представители Грузии так и не могли разъяснить, что же там происходит. Но, тем не менее, в средствах массовой информации прошло сообщение о вспышке ящура, пока не известного типа, в Абхазии. Это практически граница с Краснодарским краем.

Ирина Лагунина:

В прошлом году приблизительно в то же время была вспышка ящура в Уссурийске. И по данным, которые мне удалось найти, тогда было заражено единовременно 625 свиней. Почему не били тревогу? Европа приняла чрезвычайные меры уже на 200 случаях заболевания.

Валерий Захаров:

В принципе, наша система мер борьбы с ящуром принципиально отличается от того, что применяется в Европе. Мы абсолютно уверены в том, что в наших условиях, в условиях России, страны с огромнейшими территориями, иной системы и не может быть. И поэтому, когда ящур возник в Уссурийском районе, в так называемом элитном хозяйстве, было сделано все, а именно: мы пошли по тому же пути, что и англичане, да, был применен убой всех животных, находящихся в очаге. Но мы применили там кольцевую вакцинацию. И таким образом мы обеспечили ликвидацию очага именно в первичном случае только. Никаких вторичных очагов не было. И поэтому ажиотажа вокруг этого не было. Это обычная наша работа. За последние 11 лет, начиная с 1990 года в России было четыре случая ящура. Это 1990, 1993, 1995 и 2000 годы. И во всех случаях с применением именно нашей методы ящур был ликвидирован в первичном очаге. Ни в одном случае ни одного вторичного очага не было. В этом принципиальное отличие от того, что культивируется в Западной Европе.

Ирина Лагунина:

Валерий Михайлович, но в Западной Европе говорят, что вакцинация не сильно помогает, потому что она не уничтожает вирус, животное может его носить на себе, передавать другим...

Валерий Захаров:

Это, конечно, не так. Жизненный путь любого животного от рождения до мясокомбината, до убоя... Длительность жизни все-таки не столь велика. Поэтому тот метод, который используется в нашей стране, - это все-таки кольцевая вакцинация. Мы не допускаем распространения ящура из первичного очага, а потом все животные все равно убиваются. Но это не сравнимое количество с тем, что наблюдается сейчас, ну, допустим, по Великобритании.

Ирина Лагунина:

А почему в России не принята система уничтожения животных?

Валерий Захаров:

Мы не настолько богаты, чтобы мы могли жертвовать такими огромными количествами животных. Да, это радикальный способ, конечно. Если заболевание не вышло из-под контроля, можно, конечно, и такими мерами сократить распространение ящура. Но если только ситуация выходит из-под контроля, как это получилось в Великобритании, приходится забивать, действительно, огромнейшее количество животных. Наш способ позволяет обходиться гораздо меньшей кровью.

Ирина Лагунина:

Специалист из Аргентины, с которым беседовал мой коллега Владимир Абаринов, сказал, что в Аргентине поколения людей ели мясо животных, переболевших ящуром. И это не сказывалось на здоровье людей. Это так?

Валерий Захаров:

Никакого значения не имеет - больное животное или нет. От ящура, будем так говорить, весь цикл заболевания длится - если особых осложнений нет - где-то примерно 20 дней. Животное переболевает и выздоравливает, и его можно использовать так же, как и любое другое животное, в пищу. Поэтому здесь ничего серьезного, или страшного, или опасного для людей абсолютно нет. Животное ведь за свою жизнь переболевает уймой различных заболеваний. Ну и что? Используется мясо в пищу. И нет никаких проблем. Так же, как и при ящуре.

Ирина Лагунина:

Валерий Михайлович, но я тогда не понимаю одного, почему же в Европе всех этих животных не только убивают, но и сжигают?

Валерий Захаров:

Речь идет о том, что если выпускать этих больных животных на переработку на мясо, то таится огромная угроза разноса заболевания. Те же мясокомбинаты могут стать источником этой заразы. Поэтому проще - с чисто эпизоотологической точки зрения - загнать заболевание в землю или сжечь. Это гораздо проще, чем строить сложные системы, предохраняющие распространение заболевания с того же мясокомбината или с пунктов по переработке животных.

Ирина Лагунина:

Какие ваши прогнозы сейчас по России?

Валерий Захаров:

Я просто уверен, что в этом году в России ящура не будет. Посмотрите для сравнения - ситуация по ящуру в Великобритании и во Франции. В одном случае недооценка ситуации, распространение. Французы же были уже наготове. Поэтому все ограничилось, как они говорят, двумя пунктами. Несколько больше по Нидерландам. Когда ветеринарная служба наготове, она все-таки предпринимает все меры, которые препятствовали бы распространению. В данном случае, да, у нас страна, конечно, огромнейшая, и привести ее ветеринарную службу в боевую готовность гораздо сложнее, но, тем не менее, это так. Созданы большие запасы противоящурной вакцины, наготове диагностическая служба. Поэтому я думаю, что даже если и будут единичные случаи, они наверняка будут ликвидированы в первичных очагах.

Ирина Лагунина:

Мы беседовали с заместителем директора по науке Владимирского центра исследования ящура Валерием Захаровым. Одно из предположений о том, как появился вирус ящура в Великобритании, приводится в британской прессе чаще других. Говорят, что вирус содержался в объедках, выброшенных из китайского ресторана. Объедки попали к свиньям, а от них - к овцам. А мясо в китайский ресторан то ли попало нелегально, то ли не прошло проверку. Что известно об этом вирусе типа «О». Вопрос профессору британского королевского ветеринарного колледжа Маку Джонстону:

Мак Джонстон:

Вирус типа «О», распространение которого сейчас наблюдается в Соединенном Королевстве, - это тот же вирус, который появился в Индии в 90-м году и затем разошелся по миру, поразив целый ряд стран на Ближнем Востоке, Тайвань и Китай. С нами он с 19 февраля. Мы обнаружили, что он очень легко передается от животного к животному. Здесь, в Соединенном Королевстве он проявил себя в том, что начался распространяться в первую очередь через овец. А когда им заражаются овцы, возникают проблемы с диагностикой. Клиническая диагностика выявляет очень небольшой процент зараженных, хотя на самом деле заражено много животных и многие переносят его на себе.

Ирина Лагунина:

Какие последствия для животных вызывает этот тип вируса?

Мак Джонстон:

Для животных этот вирус очень неприятный. Он вызывает язвы на языке и на копытах парнокопытных. У свиней, например, язвы разъедают ткань до живого мяса, и боль настолько велика, что свинья может просто сидеть и плакать, как ребенок. Эти язвы заживают, и заживают довольно неплохо. Но новые участки кожи все равно хранят в себе вирус и вызывают повторное заражение. И вот именно рецидив болезни и представляет собой основную проблему. У коров во время повторного заболевания могут отваливаться носы, у свиней - копытца. А для ягнят это просто вирус - убийца. До 90 процентов ягнят могут умереть от инфаркта миокарды.

Ирина Лагунина:

Почему не помогает вакцинация?

Мак Джонстон:

За вирусом болезни ящура наблюдают уже десятилетия. И вакцинация, конечно, один из вариантов контроля. Тем не менее, вакцинация создает ряд проблем. Прежде всего, это плохая вакцина, она не дает полной защиты животных, и животное после вакцины может нести на себе этот вирус, передавать его другим, а клинических проявлений болезни не будет. Другая проблема состоит в том, что вакцину, которая создана на сегодняшний день, надо давать животным часто. Если много скота и он свободно перемещается по пастбищам, то вакцинировать надо как минимум каждые полгода. Так что это плохая вакцина с коротким периодом жизни. И если положить на чаши весов все «за» и «против», то негативные последствия вакцинации перевесят положительные.

Ирина Лагунина:

Почему в Соединенном Королевстве эпизоотия вышла из-под контроля, приобрела такой размах?

Мак Джонстон:

Думаю, что основная проблема, с которой мы столкнулись в Великобритании, состояла в том, что болезнь свободно существовала в животных, по крайней мере, две недели до того, как было идентифицировано, что животные болеют ящуром. Вторая проблема состоит в том, что болезнь поразила в первую очередь овец, а это очень большой рынок. Животные заражали друг друга, а их перемещение по территории Великобритании настолько активно, что зараженные животные оказались и на севере, и на юго-западе задолго до того, как мы выяснили, что в стране распространяется вирус ящура. За первую неделю заражения по Великобритании было перемещено более тысячи овец. Мы оказались в ситуации, когда животные-переносчики вируса без клинических признаков заболевания были почти везде. Вот почему эпидемия возникла до того, как мы о ней узнали.

Ирина Лагунина:

Вы могли предполагать, что возникнет такое распространение вируса?

Мак Джонстон:

Нет, думаю, что тот факт, что вирус может с такой легкостью распространиться просто с одной фермы при продаже овец, застал нас врасплох. И мне лично кажется, когда мы будем анализировать причины и последствия нынешней эпидемии, мы должны обратить серьезное внимание на то, как бесконтрольно перемещаются овцы в нашей стране. И надо ввести такую же практику, какую мы ввели со свиньями: если овцы продаются с одной фермы на другую, то они должны оставаться на новой ферме, по меньшей мере, на 20 дней. Для свиней эта мера введена для того, чтобы контролировать другие вирусы, свиную лихорадку, например. Овец надо также оставлять на ферме на 20 дней на карантин, чтобы если они где-то подобрали ящур, то не переносили бы его с одной фермы на другую, как это произошло сейчас.

Ирина Лагунина:

Сейчас убивают и сжигают десятки тысяч животных. К каким последствиям это приведет для поголовья скота в Великобритании, как это скажется на будущем здоровье животных?

Мак Джонстон:

Можно извлечь несколько уроков, и надеюсь, фермеры учтут эти уроки до того, как начнут пополнять поголовье скота. Мы были в абсолютно таком же положении в 1967 году, когда пережили предыдущую серьезную эпидемию. Опасность состоит в том, что когда фермеры начинают покупать животных на замену убитым, эти животные привозятся с других материков. И с ними на территорию Великобритании могут попасть новые заболевания. Надо наладить правильное обследование привозимых животных, надо установить правильный режим карантина до того, как эти животные будут привезены на британские фермы. Вот, например, на нашей ферме пока ящура нет. И мы можем разрешить фермерам покупать наших животных для пополнения поголовья скота. Но ведь они будут покупать и не настолько чистый от болезней скот. Так что важно донести до фермеров, что они должны очень серьезно думать о том, где они покупают скот и как его проверять перед тем, как привезти домой.

Ирина Лагунина:

Однако контролировать, каких животных ввозят фермеры (о чем говорил профессор британского королевского ветеринарного колледжа Мак Джонстон), невозможно. Это - личное дело фермеров. По мнению профессора, в данном случае все зависит от образования и знания, а не от государственных запретов. А на то, что зараженное ящуром мясо из Китая приводит к вспышкам эпидемии ящура, жалуется сейчас и Тайвань. Валерий Захаров, эксперт из Владимирской лаборатории, тоже рассказывает, что животные из Монголии пересекают границу с Китаем, затем возвращаются на монгольскую территорию и разносят вирус, принося его и в Россию. В прошлом году в Монголии тоже была вспышка эпизоотии. Российские эксперты отстрелили несколько пересекших границу монгольских джейранов. У 9 из десятка были обнаружены противоящурные тела в высоком титле. То есть животные были разносчиками инфекции. Китайские власти отрицают, что у них сейчас есть эпизоотия ящура. Доподлинно известно, что вспышка была в 99-м году и что правительство не смогло провести вакцинацию всех животных. Впрочем, официальная позиция в Китае состоит в том, что вакцинацию проводили потому, что эпизоотии возникли в Бирме и в Монголии.

В Великобритании пример сознательного отношения к борьбе с ящуром в начале вспышки показала королева. Она, посещая скачки, публично, перед телекамерами прошла по луже с дезинфицирующей жидкостью. Впрочем, королевский двор от ящура пострадал. Многие скачки отменились, а у королевской семьи - лучшие в Великобритании скакуны.

XS
SM
MD
LG