Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Американо-российские договоры по ограничению вооружений. Судьба стратегических ракет и противоракетной обороны


Часть первая

В передаче участвуют: бывший заместитель министра обороны США Алвин Бернштейн, профессор Гарвардского университета Ричард Пайпс и Ури Раанан - директор бостонского Института по изучению конфликтов, идеологии и политики.

Евгений Новиков:

Республиканское большинство в Сенате Соединенных Штатов рассматривает Договор о ПРО 1972-го года как анахронизм. Они считают, что либо надо радикально изменить этот договор, чтобы он соответствовал времени, либо выйти из него, что даст возможность Соединенным Штатам строить национальную систему противоракетной обороны, которая могла бы защитить страну от ракетного удара государств "изгоев", таких как Северная Корея и Иран. Таким образом, под вопросом оказалась разоруженческая логика, которой Вашингтон и Москва следовали почти три десятилетия. По этой логике, единственный способ заставить обе стороны сократить стратегические вооружения - ограничить средства защиты от них. И сегодня Россия решительно возражает против любых изменений Договора ПРО 72-го года. Я беседую с ведущими специалистами США в области национальной стратегии и безопасности: бывшим заместителем министра обороны США Алвином Бернштейном, профессором Гарвардского университета Ричардом Пайпсом и Ури Раананом, директором бостонского Института по изучению конфликтов, идеологии и политики.

Можно ли считать, что вопрос о выходе Соединенных Штатов из договора по ПРО - дело почти решенное, и американский конгресс вскоре примет решение разорвать Договор по противоракетной обороне 1972-го года? Говорит Алвин Бернштейн:

Алвин Бернштейн:

Думаю, что Конгресс США обязательно примет такое решение. Но я также думаю, что президентская администрация сделает, наверное, всё возможное, чтобы как-то успокоить Москву, дать ей возможность участвовать в обсуждении этого вопроса, чтобы провести новые переговоры об изменении Договора по ПРО, предоставить Москве ряд существенных уступок. Но решение Конгресса об отказе от Договора в его настоящем виде неизбежно. Соединенные Штаты выйдут из нынешнего режима противоракетной обороны, так как этого требуют интересы безопасности.

Евгений Новиков:

Ричард Пайпс трактует этот вопрос в несколько ином свете:

Ричард Пайпс:

Во-первых, я бы не употреблял в этой ситуации выражение "разорвать Договор", поскольку там есть статья, которая позволяет нам выйти из Договора. Мы не нарушим Договор, если решим это сделать. Во-вторых, мы всеми силами стараемся договориться с русскими по этому вопросу и ищем все возможные варианты и способы, чтобы сделать исключения, на которые русские согласятся. Так что вероятность договориться по этой проблеме все еще не потеряна.

Евгений Новиков:

На этот же вопрос отвечает Ури Раанан, директор Бостонского Института по изучению конфликтов, идеологии и политики:

Ури Раанан:

Не думаю, что уже принято какое-то окончательное решение. И, между прочим, все разговоры в средствах массовой информации об этом упускают одну маленькую деталь. Договор по ПРО от 1972-го года содержит специальное положение, гласящие, что в случае появления национальной заинтересованности, любое подписавшее его государство может отказаться от Договора, предупредив об этом за 6 месяцев другую сторону. И несмотря на это, журналисты продолжают писать то об "изменении договора", то о "разрыве договора". А всё, что надо сделать, - это всего-навсего за 6 месяцев до выхода объявить, что национальные интересы государства требуют выхода из этого Договора. Сам Договор, как вы знаете, был подписан 28 лет тому назад. За это время произошли, как минимум, три технологические революции. Договор абсолютно устарел. Есть такой фактор, - и он связан с развитием техники и технологий, - который повышает уязвимость национальной безопасности и увеличивает значение обороны государства по сравнению с тем, что было в 1972-м году. Это касается многих стран, но в первую очередь - Соединенных Штатов.

У государств становится всё меньше и меньше военных "платформ", то есть кораблей, самолётов, подводных лодок и так далее, то есть того, с чего можно запустить ядерные ракеты. Но, с другой стороны, в силу технического прогресса количество средств доставки, которые можно разместить на этих менее многочисленных боевых единицах - или "платформах" - растет. Это, конечно, означает, что страны становятся более уязвимыми, растет угроза их безопасности. Ведь для того, чтобы нанести серьезный удар по большому количеству высокотехнологичных военных объектов, достаточно уничтожить одну или несколько таких "платформ". Поэтому встает другая задача - тщательно охранять эти уменьшающиеся в числе платформы: подводные лодки, самолёты или даже шахты межконтинентальных баллистических ракет. Это, между прочим, одна из причин того, почему все ядерные государства отказались от ракет с разделяющимися боеголовками, отдав предпочтение моноблочному варианту ракет. Значение вопросов обороны будет возрастать в первой декаде нашего столетия.

Евгений Новиков:

Но почему все-таки Ури Раанан считает, что решение о выходе из Договора по ПРО все еще на политическом уровне не принято?

Ури Раанан:

Решение о выходе из договора о ПРО пока не принято, и до этого ещё далеко. Во-первых, в самом Конгрессе, особенно в Сенате, даже среди республиканцев ясное мнение по этому вопросу еще не сформировано. Есть общее понимание того, что оборона очень важна. Но пока нет представления о требуемых параметрах этой обороны. Многие повторяют вслед за администрацией слова о необходимости защиты от "государств-изгоев", у которых ещё очень мало средств доставки, то есть, непосредственно ракет. Но если говорить серьёзно о надежной системе обороны, то она должна быть способна отразить любое нападение, откуда оно бы ни исходило. Единственно приемлемой и эффективной системой обороны является такая, которая способна перехватить вражескую ракету либо в момент её запуска, либо в течение первых минут после запуска. Если упустить время, то, во-первых, ракета увеличит скорость, а, во-вторых, у ракеты с разделяющимися боеголовками эти боеголовки начнут самостоятельный полёт и количество целей возрастет в 10-15 раз. Но разработка технологии системы ПРО, которая сможет поразить ракету противника в момент запуска, находится пока в начальной стадии. Эта технология не появится в ближайшие годы и даже в ближайшее десятилетие. Может быть, в лучшем случае, в 2012 году. И до сих пор неясно, где будут размещены отдельные элементы этой системы: на морских платформах, в космосе или где-то ещё.

Системы, которые есть сегодня, не могут выполнить главной задачи - не могут перехватить ракету противника на ранней стадии траектории, о чем я говорил ранее. Они могут перехватывать ракеты в середине полёта, но это малоэффективно, особенно если противник наносит удар десятками (не говоря уж о сотнях и тысячах) ракет одновременно. Итак, оборона жизненно необходима. В Москве этого не могут не понимать. И, понимая, какие задачи ставит развитие технологий, там используют создавшиеся новые условия для демагогических заявлений о возрастающей угрозе со стороны Запада. Но любой серьёзный российский военный эксперт знает, что те жаркие дискуссии, которые ведутся сегодня, на практике не имеют никакого значения.

Евгений Новиков:

Есть ли какая-то база для того, чтобы президент Клинтон смог достичь компромисса с Россией по Договору об ограничении систем противоракетной обороны во время встречи на высшем уровне в июне в Москве? И одобрит ли в таком случае Конгресс московские договоренности? Или, действительно, как заявил председатель сенатского Комитета по международным делам, республиканец от штата Северная Каролина Джесси Хелмс, любая договоренность с Москвой будет мертворожденной. Мнение профессора Гарвардского университета Ричарда Пайпса:

Ричард Пайпс:

Думаю, что достичь компромисса можно. По-моему, сейчас Москва заняла столь непримиримую позицию во многом для того, чтобы таким путём добиться от нас определенных уступок по другим вопросам. И всё-таки, компромисс возможен.

Евгений Новиков:

Ури Раанан не столь оптимистичен в своих прогнозах:

Ури Раанан:

Президент, конечно, будет рад достичь такого компромисса и вернуться домой с листом бумаги, который позволит ему заявлять: "Вот видите, я смог достичь соглашения!" Но это будет чисто политический шаг. Посудите сами, о каком компромиссе можно разговаривать? Можно создать совершенно бесполезные системы защиты, о которых я упоминал. Те системы защиты, о которых говорят Путин и другие в его окружении, не будут иметь никакого реального оборонного потенциала. Это не компромисс. Это - игнорирование насущных проблем сегодняшнего дня. Если бы меня спросили: "Зачем президент это делает, по чисто политическим причинам?" Я бы ответил, "Да, скорее всего, да". Но если бы вы задали вопрос о том, будет ли такая акция иметь какое-то практическое значение, то я бы ответил, что абсолютно никакого. Согласится ли Конгресс, особенно, во время предвыборной президентской кампании одобрить такой компромисс? Я в этом сильно сомневаюсь. Но вместе с тем, я хочу сказать, что Джордж Буш-младший до сих пор совсем не высказывал своего мнения о своём видении вопросов внешней политики и обороны. И в какой-то степени поведение республиканцев в Сенате показывает, как Буш будет относиться к этой проблеме. Наиболее информированные сенаторы-республиканцы, конечно, понимают, что так называемый, "компромисс" не имеет смысла. Он просто помешает Соединенным Штатам идти вперёд и делать то, что отвечает велению времени, то есть создавать полноценную систему ПРО.

Здесь речь идет, прежде всего, о временном факторе. Если начать исследовательские и проекционные работы и получить под них финансирование сегодня, то внедрить их на практике можно будет только через 10 лет. Время до практического размещения элементов системы может быть даже более продолжительным. Каждая отсрочка решения начать осуществлять проект создания национальной системы ПРО приведет к напрасной трате времени. Каждое промедление с принятием решения увеличивает сроки внедрения системы в геометрической прогрессии. То есть промедление на месяц отсрочит конечный результат на полгода, промедление на шесть месяцев отдалит нас от конечного результата на два года. Если принципиальное решение по этому вопросу не будет принято к осени, то все формальности, связанные с выборами и оформлением новой администрации, оттянут решение вопроса, по крайней мере, на год. Я считаю, что принципиальное решение должно быть принято в сентябре.

Евгений Новиков:

Говорит Ури Раанан, директор бостонского Института по изучению конфликтов, идеологии и политики. 26 апреля, на следующий же день после встречи президента Клинтона с российским министром иностранных дел Ивановым, председатель Комитета по иностранным делам Сената США республиканец Хелмс заявил, что он заблокирует любую попытку Президента Клинтона подписать соглашение о контроле над вооружениями с Россией до того, как он покинет Белый дом в январе будущего года. Сенатор Хелмс сказал, что его влиятельный комитет не будет рассматривать никакие предложения по изменению Договора 1972-го года по ограничению систем противоракетной обороны, которые администрация надеется согласовать с Россией, и которые позволят Соединенным Штатам развернуть ограниченную систему противоракетной обороны. Хелмс, наряду с многими консервативными республиканцами, считает, что договор 1972-го года не имеет законной силы, поскольку он был подписан с Советским Союзом, государством, которое больше не существует. По его мнению, модификации или небольшие изменения в тексте, которые администрация хотела бы согласовать с Россией, ограничат способность Соединенных Штатов защитить себя. Правда, пресс-секретарь Госдепартамента Джеймс Рубин так прокомментировал это заявление Хелмса: "Сенатор Хелмс - это ещё не весь Сенат. Мнение сенатора Хелмса - это важное мнение, но в прошлом ряд соглашений, против которых он голосовал или возражал, были одобрены". Я спросил бывшего заместителя министра обороны США Алвина Бернштейна, кто окажется прав в этом споре:

Алвин Бернштейн:

Могу лишь попытаться представить, что события, хотя бы отчасти, будут развиваться следующим образом. Те уступки, которые может получить Москва, распадаются на две категории: одна - это официальные уступки, попытки показать, что национальная система ПРО, которую Соединенные Штаты создают, не является оборонительной системой, способной нанести ущерб российской безопасности; различного рода аргументы о том, что это будет очень ограниченная система, предназначенная для перехвата 10-12, а не 2500-3500 ракет, которыми будет располагать Россия по условиям соглашений СНВ-2 и СНВ-3. Помимо этого, и я отношу это во вторую категорию, будут неофициальные уступки, которые не потребуют одобрения Конгресса. Я не могу конкретно сказать, в чём они будут заключаться, но могу предполагать, что это будут уступки экономического или дипломатического характера. Уверен, что они будут выходить за официальные рамки статей договора. У президента на этот случай есть возможности для маневра.

Евгений Новиков:

В своё время члены российской делегации на переговорах по СНВ-2 полагали, что к 2007-му году Россия по деньгам сможет иметь не более одной-полутора тысяч ракет при записанном в договоре уровне в три тысячи. Поэтому они предупредили представителей Комитета по обороне американского Конгресса, который возглавлял будущий министр обороны Лес Эспин, что условием ратификации СНВ-2, предполагающим уровень в три тысячи боеголовок, будут фактические договоренности и об СНВ-3 с уровнем не более тысячи боеголовок. Заинтересована ли американская сторона пойти на такое сокращение и не вынуждать Россию держать три тысячи ракет, чтобы сохранять паритет с Америкой? Говорит профессор Гарвардского университета

Ричард Пайпс:



Ричард Пайпс:

Это в наших интересах - пойти на такие сокращения. Мы готовы работать и вести переговоры, чтобы Договор СНВ-3 был подписан. Я не вижу здесь проблем.

Евгений Новиков:

Таково мнение Ричарда Пайпса. Бывший заместитель министра обороны США Алвин Бернштейн более подробно освещает американскую позицию в отношении количества межконтинентальных баллистических ракет, которые, по мнению американских стратегов, необходимы Соединенным Штатам для защиты своей территории от возможного ядерного нападения:

Алвин Бернштейн:

Могу представить себе, какими соображениями будет руководствоваться американская сторона. С одной стороны, 1000-1500 ракет - это достаточное количество, если мы на деле должны противостоять распространению этого оружия и препятствовать попаданию его в руки государств-"изгоев". Я думаю, что на ближайшее обозримое будущее для сдерживания таких государств, как Северная Корея или Иран хватит и тысячи-полутора тысяч ракет. Но с другой стороны, подразумевается, что каждый человек, по крайней мере, в будущей администрации, и многие члены Конгресса, должен задумываться о китайской ракетно-ядерной угрозе. И здесь должны быть трезвый расчет и ответственное решение: будет ли этого количества ракет достаточно для отражения китайской угрозы? Каково бы ни было содержание нового Договора по ПРО, он должен быть достаточно гибким для того, чтобы позволить Соединенным Штатам защитить самих себя в случае, если Китай начнет представлять серьёзную ядерную угрозу.

Часть вторая.

XS
SM
MD
LG