Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Плазменные панели


Александр Костинский: Сегодня мы будем говорить о телевизионных плазменных экранах.

Долгие годы казалось, что смотреть движущиеся изображения в небольших помещениях можно только по телевизору с привычным кинескопом. Пришла эпоха домашних кинотеатров, она принесла замечательное качество многоканального звука. Но домашнему кинотеатру требуется большой экран. Изготовить кинескоп, превышающий 90 сантиметров по диагонали, в общем-то можно, но это будет очень дорогое и тяжелое устройство. Что же делать? Были предложены несколько альтернатив, из которых наиболее успешные - это цифровые плазменные панели и цифровые проекторы. Сегодня мы будем говорить о цифровых плазменных телевизорах. В студии Радио Свобода компьютерный журналист и писатель Евгений Козловский.

Итак, сегодня мы будем говорить об альтернативных телевизору изображениях. Можно выделить основных, наверное, три. Первое- это сам телевизор с электронно-лучевой трубкой. Второе - это плазменная панель, довольно новое устройство. И третье - это цифровой проектор. Принцип проекции - это принцип кино, но теперь проекция - цифровая.

Евгений Козловский: Я бы еще добавил наименее интересный вариант, но все же существующий, - это так называемые проекционные телевизоры. Ящик, где сзади изнутри на экран проецируется довольно большое изображение.

Александр Костинский: Но они дают очень слабенькое изображение.

Евгений Козловский: Вялое.

Александр Костинский: Я, честно говоря, ни одного приличного не видел, цвет какой-то бледный.

Евгений Козловский: Вялый, блеклый, неконтрастный - это все верно. Поэтому мы не будем о них говорить, но не упомянуть нельзя.

Александр Костинский: Хорошо. Наверное, начнем мы с плазменных панелей. Не все знают, что это такое, поэтому надо рассказать о принципах построения изображения, оттолкнувшись, наверное, от электронно-лучевой трубки телевизора, который стоит почти у каждого в доме.

Евгений Козловский: Очень хорошо. Грубо говоря, плазменная панель - это от полумиллиона до нескольких миллионов маленьких газосветных лампочек. Если в телевизоре в электронно-лучевой трубке пучок электронов, который управляется электронной пушкой, заставляет светиться люминофор, то здесь мы имеем матрицу от полумиллиона (меньше не бывает), до полутора миллионов газоразрядных трубочек. В них газ, туда подается электрический потенциал, газ ионизируется, превращаясь в так называемую низкотемпературную плазму и электроны, появляющиеся в момент разряда, заставляют люминофор светить. То есть мы не саму плазму видим, а свечение точно такого же люминофора, как в телевизионной трубке. Сразу возникает вопрос: как получается, что одна точка ярче, а другая точка темнее?

Александр Костинский: Второе - почему они разного цвета?

Евгений Козловский: Да, и почему они разного цвета? Лампочку дневного света можно либо зажечь, либо погасить, заставить ее гореть в полнакала сложно. Оказывается градации яркости достигаются частотой включения-выключения этой лампочки. Газосветные ячейки мигают с потрясающей скоростью.

Александр Костинский: То есть столько раз подают напряжение на ячейку, какая нужна яркость.

Евгений Козловский: Если сигнал максимален, то ячейка горит все время, если его нет, то ячейка все время темная, а если посередине, то мигает с определенной частотой. Чем меньше эта частота, там темнее выглядит ячейка. А цвет получается не за счет разного люминофора, а за счет фильтров, как это бывает в LSD-панелях. Там каждой точке изображения соответствует не одна трубочка, а три трубочки, но одна покрыта зеленым фильтром, другая синим, третья красным.

Александр Костинский: То есть подается именно на ту панельку, на которую нужно.

Евгений Козловский: Как правило, в большинстве случаев на все три с разной частотой, и они дают слияние цветов. Изображение сливается по частоте, по яркости и по соотношению частот каждого светофильтра.

Александр Костинский: Но мы еще не сказали одну важную вещь: какие главные преимущества плазменных панелей?

Евгений Козловский: Дело в том, что сегодня не существуют широкоэкранные телевизоры, для домашних кинотеатров с диагональю больше 36 дюймов.

Александр Костинский: То есть принципиально очень трудно сделать такую большую электронно-лучевую трубку?

Евгений Козловский: Больше того, 36 дюймовые трубки это очень большая редкость, они дорого стоят. 32 дюйма - и то махина.

Александр Костинский: И тяжелая?

Евгений Козловский: За сотню килограмм. Плазма - это все же цифровое устройство, там никаких искажений нет. Там сигнал в сущности подается на каждый квадратик. И они горят постоянно, не бегает луч. Обратите внимание: раньше на телевидении стояли мониторы и, как правило, мы видели, как идут полосы по ним. Это та самая частота развертки, которая накладывалась на частоту развертки передающей камеры и получалось смешение одного с другим.

Александр Костинский: Это проблема синхронизации. Когда люди заходят в компьютерный или телевизионный зал, то видно, что все экраны мигают, хотя в жизни это не заметно. Это из-за несоответствия частот синхронизации.

Евгений Козловский: Мне иногда приходится фотографировать экран телевизора, и если сделаешь выдержку недостаточно короткую, то, как правило, ты видишь посередине темную полосу. А сейчас во всех крупных телевизионных студиях стоят именно плазменные панели, и у них всегда картинка неподвижная, никаких полос, потому что там картинка все время подается на экран, а не бегает луч, как в кинескопе. Если, например, ты снимаешь солнце в центре кадра, то сколько солнце держится на экране, столько времени горят эти пикселы, не мигая.

Александр Костинский: Итак, мы имеем два параметра. Первый - это качество изображения краев экрана, сведение изображения, цифровые преимущества. А второе - размеры.

Евгений Козловский: Размеры. Потому что сделать большую плазменную панель принципиально нетрудно. То есть, нет принципиальных ограничений на ее размер. Есть технологические ограничения, финансовые. Недавно была выставлена 80 дюймовая панель.

Александр Костинский: Это уже серийное производство?

Евгений Козловский: Да. Меньше чем 42 дюйма плазменные панели вообще не производят, потому что нет смысла.

Александр Костинский: 42 дюйма - это метр семь сантиметров по диагонали.

Евгений Козловский: Меньше уже не производят, это "малютки". Почему вообще заговорили о плазме? Дело в том, что Fujitsu Siemens не так давно выдвинула лозунг: довести цену дюйма диагонали плазменных панелей до ста долларов. То есть, цену экрана в 42 дюйма довести до 4200 долларов. Уже сейчас у нас в продаже 42 дюймовые китайские или южнокорейские плазменные панели ценой три тысячи сто долларов с встроенным тюнером телеизображения. Плазменная панель необязательно должна иметь телевизионный тюнер, к ней можно подключать сигналы от другого тюнера, даже просто тюнера от телевизора. Но для привлечения публики производители часто встраивают туда, как правило, простенький тюнер.

Александр Костинский: Vожно использовать тюнер видеомагнитофона, DVD-проигрывателя.

Евгений Козловский: Это уже ваше личное дело. Но тут панель уже со встроенным тюнером. Я лично дома десять дней продержал 42-дюймовую плазменную панель, которая стоит три тысячи сто долларов.

Александр Костинский: То есть это меньше, чем цель, которую поставили Fujitsu Siemens.

Евгений Козловский: В каком-то смысле Fujitsu Siemens свое обещание выполнили и перевыполнили и "живут уже при коммунизме".

Александр Костинский: Телевизоров 42 дюйма просто не бывает.

Евгений Козловский: Не бывает и, может быть, не будет никогда.

Другой разговор, что нам сейчас нужно для домашнего кинотеатра. В домашнем кинотеатре изображение - самый большой прокол, как раз в стандартной картинке. Сейчас стандарт всего 480-576 строк на 720 в длину. И этого уже мало, особенно на фоне роскошного многоканального звука.

Александр Костинский: Звук уже фантастический. Человек может с закрытыми глазами не понять, он находится в концертном зале или смотрит телевизор. Про картинку такого не скажешь - видно, что картинка создана на экране.

Евгений Козловский: И сейчас прикладываются большие усилия для внедрения новых стандартов, телевидение высокой четкости, где площадь картинки будет увеличена вдвое, а то и вчетверо. Тут два разных стандарта.

Александр Костинский: То есть и по вертикали, и по горизонтали.

Евгений Козловский: И по вертикали, и по горизонтали. Самый высокий стандарт - это 1080 строчек при соответственно 1940 столбцах, или около того.

Александр Костинский: Это качество уже будет сравнимо с качеством на хороших мониторах?

Евгений Козловский: Нет, это уже будет сравнимо с качеством не на хороших мониторах, а это будет сравнимо с качеством на нормальных киноэкранах. Во всяком случае, фирмы-производители мониторов вроде бы даже не собираются больше этого увеличивать разрешение мониторов, проекторов, панелей, потому что дальше нет смысла двигаться из-за пределов разрешения человеческого глаза. Сегодня мы, разпахнув панель на 80 дюймов, все равно должны будем от нее отодвинуться. Если мы будем сидеть к ней слишком близко...

Александр Костинский: Мы увидим структуру самого сигнала.

Евгений Козловский: Мы увидим структуру сигнала. На разных источниках информации разная структура, это буду строчки у телевизора. У плазменной панели будут точечки на темных областях экрана, разные цветные гуляющие точечки, которые создают ощущение не черноты, а темно-синего, темно-красного.

Александр Костинский: То есть близко к экрану не стоит подходить.

Евгений Козловский: Близко подходить нельзя. Поэтому если у вас, предположим, нет никаких ограничений по размещению дома монитора, в общем разницы между телевизором и плазменной панелью не так много.

Александр Костинский: Панель надо ставить дальше?

Евгений Козловский: Я сижу дома у 32-дюймового телевизора чуть больше чем в полутора метрах, стоит мне приблизиться к полутора метрам, я уже вижу строчки, меня это раздражает, я должен отодвигаться. Когда у меня появилась плазменная панель, я вынужден был ее отодвинуть на метр с небольшим дальше, потому что ближе видна структура.

Александр Костинский: Это как картины, написанные маслом, если ты подойдешь слишком близко, то не видишь изображение, а только набор пятен. И если говорить о качестве изображения, то, к сожалению, некачественность нынешнего телевизионного стандарта приводит к тому, что безмерное увеличение размеров экрана приводит к тому, что необходимо дальше от него отодвигаться.

Евгений Козловский: Зачем тогда это нужно? Зачем увеличивать экран до 80 дюймов? Если у вас так построен дом, что большой диван стоит в четырех метрах от телевизора, то телевизор будет мал, а 60 дюймовая плазменная панель будет в самый раз. Если вы решили сделать маленький видеосалон, в котором будут сидеть 15 человек, то для 15 человек нужно изображение побольше.

Александр Костинский: А по качеству изображения? Допустим, есть выбор, что выбрать все-таки - телевизор в 32 дюйма, или плазменную панель чуть побольше или такого же размера?

Евгений Козловский: Такого же размера плазменных панелей не бывает, 42 минимально. Но по качеству картинки, увы, ни большинство проекторов, ни плазменные панели пока еще к хорошим телевизорам не подошли.

Александр Костинский: Какие параметры отстают?

Евгений Козловский: Первое, что очень действует на нервы - это глубина черного. Плазменная панель, мы говорили про принцип ее действия, для изменения яркости тех или иных точек нужно менять частоту, много раз в секунду поджигать и гасить. Если вы включаете лампу дневного света, то она не сразу зажигается. Поэтому поджиг подается на плазменные панели все время, и она немножко тлеет, светится. Дальше, в ранних цветных струйных принтерах как передавали бледные, светлые тона, небо, листочки? Несколько точек на сантиметр. Издалека, на расстоянии вытянутой руки нормально голубое небо, ближе чуть подходишь - набрызганы точки. Сейчас научились, делать специальные чернила более светлые, уменьшают размер капель до единиц пиколитров, делают специальное программное обеспечение. То есть сейчас на хорошем принтере вообще не видна структура капель. Вероятно, еще технология плазменных панелей до этого не дошла. Поэтому смотришь на панели темно-синюю гору вечером, ближе подходишь, видишь - это черная гора, а на ней танцуют разноцветные точки.

Александр Костинский: Чтобы издалека человеку виделось слегка бледное изображение.

Евгений Козловский: В отличие от отпечатка на принтере, они еще и танцуют. Дальше - количество цветов. Есть 24-битный цвет, который называется в компьютерном лексиконе тру-колор. 16 миллионов с чем-то оттенков. Первые видеокарты лет 8-9 назад были с хай-колор, с высоким цветом. Там было в отличие от 8 бит, 16 бит. То есть там было 32 или 64 тысячи цветов, вроде бы достаточно. Действительно, вроде бы достаточно, пока на экран не попадало небо с легким кучевым облачком, а еще лучше без облачка, у неба идет градиент, и вот начинались границы, контуры, разводы. Потому что не хватало градаций, чтобы все оттенки передать 16-ю тысячами цветов. И хотя в плазменных панелях пишут о подлинном тру-колоре, на той трехтысячной панели, которую я исследовал, были очевидные признаки хай-колор с разводами. Другой разговор, что картинок, где это видно, не так много, 3% на фильм, кроме того, они движущиеся. Но если ты один раз заметил эти огрехи, то они начинают раздражать.

Александр Костинский: Начинает раздражать, и ты сосредотачиваешься на этом.

Евгений Козловский: Я еще раз говорю, я не исследовал, я очень жалею, при первой возможности попытаюсь это сделать, какие-то специальные дорогие панели вдвое дороже, за восемь тысяч долларов. Может быть, там как-то этот вопрос решен. У LSD-мониторов была та же самая проблема, но полгода назад она решилась. Я уже смотрел последние мониторы, и видел идеальные 16 миллионов цветов. Наверное, решиться и здесь. Может быть, где-то уже решена, за более дорогие деньги. Во всяком случае, если вы соберетесь покупать, то попробуйте убедиться, есть этот недостаток в цветопередаче или нет.

То есть сказать, что плазменные панели на сегодня сравнялись по качеству с телевизионной картинкой, пока нельзя. Хотя я верю, что сравняются, потому что они прогрессируют. И один из ярких примеров - это качество LSD-панелей, где тоже, спрашивалось, как они это все преодолеют? Преодолели. И тут тоже преодолеют потихонечку, полегонечку. Не исключено, что через 30 лет телевизор с кинескопом можно будет увидеть только в политехническом музее. Потому что, если преодолеть все эти недостатки, а они, наверное, преодолены, потому что идут для этого на черт знает какие ухищрения. Немного фирм выпускают плазменные панели, пять-шесть, но каждая ищет как улучшить изображение. Конечно, продвижения уже есть, и они дойдут до физического...

Александр Костинский: Физического предела - углового разрешения глаза.

Евгений Козловский: До 1080 линий по горизонтали.

Александр Костинский: Итак, в настоящий момент плазменные панели, если брать считывать на дюйм диагонали, уже по цене приблизились к телевизорам. Они пока еще дают не такое хорошее изображение, как лучшие дорогие модели телевизоров с кинескопам, но, как я понимаю, в ближайшем будущем они догонят телевизоры.

Евгений Козловский: Они уже сегодня очень приличны, если не слишком придираться.

Александр Костинский: Можно сказать, что плазменные панели заняли свою нишу. Их ниша - дорогие модели, потому что даже панель минимального размера в 42 дюйма на кухню сможет повесить только состоятельный человек, с очень большой кухней.

Евгений Козловский: К тому же, я еще раз говорю, поразительно, что они вошли в ценовую нишу приличных телевизоров. Это очень важно. Поэтому мы их сегодня и обсуждаем. Когда раньше плазменные стоили 15-20 тысяч долларов, то я на них и не смотрел. А сейчас, если человек покупает новую квартиру, и ее надо обставлять, то перед ним может встать реальный вопрос: что выбрать - телевизор, плазменную панель или проектор?

Александр Костинский: Даже люди из российского среднего класса могут подумать, а не купить ли такую вещь один раз в десять лет.

Евгений Козловский: Может проктор, а может плазму. Кроме того, плазменная панель - это цифровое устройство будущего. А телевизор на аналоговой трубке уже принадлежит прошлому.

Все ссылки в тексте программ ведут на страницы лиц и организаций, не связанных с радио "Свобода"; редакция не несет ответственности за содержание этих страниц.

XS
SM
MD
LG