Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Авторское исполнение русской поэзии в Интернете и на цифровых дисках


Александр Костинский: Сегодня мы поговорим о том, как цифровые технологии помогают запечатлеть и сделать доступной звучащую поэзию в авторском исполнении и - шире - насколько важно для понимания поэзии слышать авторское исполнение поэтических произведений.

Елена Шварц:

Мне моя отдельность надоела.
Раствориться б шипучей таблеткой в воде!
Бросить нелепо-двуногое тело,
Быть везде и нигде,

Всем и никем - а не одной из этих,
Похожих на корешки мандрагор,
И не лететь, тормозя, как дети,
Ногой, с невысоких гор.

Не смотреть из костяного шара в зеленые щели,
Не любиться с воздухом через ноздрю,
Не крутиться на огненной карусели:
То закатом в затылок, то мордой в зарю.
(6 декабря 1999)


Александр Костинский: Поэт Елена Шварц прочла свое стихотворение "Мне моя отдельность надоела...".

В студии Радио Свобода: Павел Крючков, руководитель проекта "Звучащая поэзия" www.livepoetry.ru , сотрудник журнала "Новый мир"; Антон Королев, музыкант, звукорежиссер проекта "Звучащая поэзия", основатель независимой студии "Скандинав-Рекордз"; а также Владимир Губайловский, поэт и литературный критик.

Первый вопрос Павлу Крючкову: Павел, скажите, пожалуйста, как возник этот проект?

Павел Крючков: Я начну с конца. Когда совсем недавно в 10 номере "Нового мира" за 2004 год http://magazines.russ.ru/novyi_mi/2004/10/gub13.html , вышла статья моего коллеги по "Новому миру" и друга поэта Владимира Губайловского "Голос поэта", я впервые в своей жизни увидел теоретически, научно обоснованным то, что начиналось у меня с непонятного мне самому эмоционального порыва. 25, наверное, лет назад я попал на первый поэтический вечер, мне кажется, что это был вечер Давида Самойлова. И я пришел на него с диктофоном. И с тех пор, бывая на поэтических вечерах, я записывал голос поэта, подчиняясь тому, что мне казалось (продолжаю и по сей день так думать) - в авторском чтении на самом деле скрыта самая главная компонента самого стиха. Для меня между стихами и звуками этого стиха не то, что непрерывная связь, есть свидетельства, и их немало, что тот или иной поэт, скажем, Ахматова, когда пишет стихи, бормочет, наговаривает. Семен Липкин мне рассказывал, что он только на прогулке сочинял стихи, они рождались из шагов, из ритма. И поэтому для меня авторское чтение - это сердцевина, ядро стиха. Я мечтаю, что настанут такие времена, когда к книгам поэтов будут прикладываться CD-диски. Но мы далеко не первые. Я начал собирать еще школьником виниловые диски с авторским чтением поэтов довоенного и послевоенного времени, сделанные нашим выдающимся звукоархивистом покойным Львом Шиловым. И в этом смысле я считаю его своим учителем, если угодно.

Иосиф Бродский:

В деревне Бог живет не по углам,
как думают насмешники, а всюду.
Он освящает кровлю и посуду
и честно двери делит пополам.
В деревне он - в избытке. В чугуне
он варит по субботам чечевицу,
приплясывает сонно на огне,
подмигивает мне, как очевидцу.
Он изгороди ставит. Выдает
девицу за лесничего. И, в шутку,
устраивает вечный недолет
объездчику, стреляющему в утку.
Возможность же все это наблюдать,
к осеннему прислушиваясь свисту,
единственная, в общем, благодать,
доступная в деревне атеисту.
(6 июня 1965)


Александр Костинский: Иосиф Бродский прочел стихотворение "В деревне бог живет не по углам...". Это единственная профессиональная запись поэта в России. Ее сделал Лев Шилов вскоре после возвращения Бродского из ссылки. Вопрос Владимиру Губайловскому: Владимир, Павел сослался на вашу статью, как на некий теоретический посыл, вернее, теоретическое обоснование записи голосов поэтов. Почему вы считаете, что так важно авторское чтение? Насколько я понимаю, вы считаете, что актерское чтение сильно обедняет поэзию?

Владимир Губайловский: Да, я глубоко убежден в том, что никакое актерское чтение не может сравниться или даже приблизиться к чтению авторскому. Когда стихи записаны на бумаге, и когда читатель их читает, он никогда их не читает без голоса (может быть внутреннего). Он все равно тем или иным способом этот голос воспроизводит. И с этим, в частности, связан такой эффект, что когда читатель иногда слышит авторское исполнение стихов, ему кажется, что поэт читает стихи неправильно, плохо. Это очень распространенное явление. И связано оно в точности с тем, что когда читатель читает стихи, он моделирует внутри себя голос, который звучит за этими стихами. И он внутри него начинает звучать. И когда читатель сталкивается потом с реальным звучанием голоса поэта, этот голос почему-то совершенно не совпадает с тем, который он себе намечтал. И вот эта разница, вот это расхождение иногда приводит к настоящему культурному шоку. И из этого растет недопонимание того, что только поэт читает свои стихи точно. Я не хочу говорить о том, хорошо поэт читаете, плохо читает - это, в конце концов, может быть связано с особенностями интонации, поэт иногда не все буквы произносит.

Александр Костинский: Подвывают, кричат.

Павел Крючков: Читают монотонно.

Владимир Губайловский: Насчет "подвывают" - надо отдельно сказать. И насчет монотония можно говорить отдельно. Это не имеет отношения к голосу, это имеет отношение к самой сути дела.

Павел Крючков: К музыке самого стиха.

Владимир Губайловский: Именно к музыке самого стиха. Но если мы хотим прикоснуться к существу стихотворения, если мы хотим его пощупать за живое, если мы хотим с ним слиться, проникнуть в него, если мы хотим попасть в то пространство, где стихи рождаются, то нужно слушать авторское чтение. Ведь стихотворение звучит именно в реальном времени. Стихотворение звучит в том же времени, в котором читатель его слушает.

Александр Костинский: Владимир, насколько я понимаю, дело не только в точности, мол актер не там ставит акцент и ударение, дело, видимо, в том, что при авторском исполнении что-то добавляется к самому тексту написанного стихотворения.

Владимир Губайловский: К нему добавляет то, что оно и есть. Оно просто становится трехмерным, полнообъемным. Потому что при записи стихотворение проецируется из сознания на бумагу, можно сказать, уплощается. Оно теряет очень много того, что поэт в него вкладывает.

Александр Костинский: То есть исчезает минимум одно измерение?

Владимир Губайловский: Можно сказать, одно измерение - теряется голосовой объем.

Александр Костинский: Вопрос Антону Королеву: Антон, скажите, вы музыкант, звукорежиссер, зачем вы участвуете в этом проекте? Тут же нет музыки, здесь вроде бы звучит просто слово, просто поэзия.

Антон Королев: Музыка здесь все равно явно есть, потому что голос модулирует, некоторые интонации можно переложить на ноты. Но у меня очень разнообразный интерес к этой работе. Во-первых, хочется сохранить живые человеческие голоса для тех, кто будет жить чуть позже, чем мы. А это сейчас большой дефицит. Включите радиоприемник или телевизор...

Александр Костинский: Одни мертвые голоса?

Антон Королев: Нечеловеческие. Всегда интересно знать, что за человек - автор. И в авторском звучании стихотворений есть некий войс-контроль. То есть по звукам голоса я знакомлюсь с этим человеком, я или тот, кто будет слушать эти пластинки. И еще мне как человеку, который пишет звук, интересно работать с актером, назовем его так, то есть человек сидит перед микрофоном, он уже выступает. Автор превращается в актера, я с ним работаю. Я как звукорежиссер должен сделать так, чтобы он показал поэзию в полном свете, чтобы ему было комфортно, приятно читать и чтобы он был доволен самим процессом, и тогда это ляжет на запись так, как нужно. И я еще хотел сказать о том, что важен стиль записи, которые мы с Павлом делаем. Это не студийные записи, мы или приглашаем автора к себе домой или приезжаем к нему в гости. То есть получается, что автор сидит за тем же столом, где он все это создал, и читает в этом помещении, в этой обстановке. Это очень слышно на записи. Получается некий прообраз того, как мы все слушали домашние магнитофонные записи бардов, поэтов, и мы как бы воспроизводим это, только магнитофон лучше становится, лучше качество записи.

Александр Костинский: Вопрос Владимиру Губайловскому. Владимир, скажите, пожалуйста, почему так ценно именно авторское чтение?

Владимир Губайловский: Здесь есть один очень важный момент, о котором сказал Антон. Он сказал слово "войс-контроль" - это уровень доверия тексту, который ты слышишь. Актер воспроизводит некий среднестатистический осмысленный текст, но мы живем в том мире, где этих среднестатистических технологичных, масштабируемых эффектов и технологий чрезвычайно много. И что происходит в результате? Происходит своего рода лакировка действительности и под этим лаком уже ничего не видно. Поэтому, когда поэт читает стихи, в своей комнате, там, где он живет, там, где все стихами надышано, если не сказать намолено, возникает совершенно другой уровень доверия к тексту. Слово оказывается поддержано, подкреплено со всех сторон звучащим голосом, звучащим дыханием. И это оказывается вообще едва ли не важнейшим моментом в трансляции этого текста. Человек слову не очень-то верит, когда он его слышит по телевизору, когда он читает на бумаге. А когда возникает голос, он может протопить, проломить уровень недоверия и дойти наконец до самого сердца читателя, слушателя.

Бахыт Кенжеев:

Так, спесь твоя сильна, и сны твои страшны,
пока стоит в ушах - невольный ли, влюбленный -
шум, сочетающий тщеславный плеск волны
и гул молитвы отдаленной.

И посох твой расцвел, и слезный взгляд просох:
на что же плакаться, когда в беде-злосчастье
нам жалует июль глубокий, сладкий вздох
и тополиный пух опухших глаз не застит?

Пусть время светится асфальтовым ручьем,
пусть горло, сдавлено волнением начальным,
переполняется тягучим бытием,
текучим, зябнущим, прощальным, -

пусть с неба низкого струится звездный смех -
как голосит душа, как жаль ее, дуреху -
не утешение, но музыка для тех,
кто обогнал свою эпоху.
(1997)


Александр Костинский: Прозвучало стихотворение "Так, спесь твоя сильна..." в исполнении автора Бахыта Кенжеева. Павел, скажите, пожалуйста, вы писали поэтов на диктофон, теперь вы пишете в студии.

Павел Крючков: На студийную аппаратуру.

Александр Костинский: Наша передача о высоких технологиях, о возможностях записи, возможностях компонования. Как менялась со временем технология подготовки, и что, если изменилось качественно, произошло сейчас?

Павел Крючков: Я живу, как и мы все, в изменяющемся мире, и моей мечтой всегда было то, чтобы мой домашний архив был доступен другим. Мы придумали этот сайт www.livepoetry.ru . Я хочу сказать, что наш проект состоит из двух больших частей - это выпуск архивных классических компакт-дисков и сайт, но они вместе связаны, одно часть другого. Мы решили для начала озвучить тот или иной литературный журнал. А поскольку я работаю в журнале "Новый мир", тут и ходить далеко не надо. Я обратился к литературному критику и главному редактору "Нового мира" Андрею Василевскому, ему эта идея очень понравилось. И тогда и сейчас, кстати, над проектом впрямую работает четыре человека. Это звукорежиссер Антон Королев, наш помощник по всем техническим делам и человек, который занимается интернетовской версией Всеволод Лазутин, а пластинки оформляет художница Екатерина Марголис. Моя милость все это как-то координирует. Так вот, мы просто предлагаем нашим слушателям на досуге заглянуть. Сайт выглядит очень просто, если не сказать примитивно. Но он функционален и пользоваться им очень просто. Вы берете тот или иной номер журнала "Новый мир", который выложен сейчас, мы все время его обновляем, видите содержание номера, точно так же, как и в интернетовской версии "Нового мира", видите, что поэтические позиции активны, щелкаете на позицию того или иного поэта, и видите одно стихотворение озвученое его голосом. Звук представлен в формате mp3. Там две возможности - услышать звучание сразу (у кого выделенная линия), или скачать. И вот я открываю на поэзии "Нового мира", щелкаю на обложку, стоит 2003 год, щелкаю по номеру 5, вот подборка Сергея Стратановского "Коробочки с пеплом", вот первое стихотворение "О всесожжении в Освенциме".

Сергей Стратановский:

dein goldenes Haar Margarete
dein aschenes Haar Sulamith
Paul Celan

О всесожженье в Освенциме
Фильм-обвинение
прерывается врезкой рекламной
О новейшей косметике
из коллекции дамы экранной
В зону смерти
вторгается светская блажь

Что же в коллекции?
Одеколоны для шеи
Хна для волос Лорелеи,
пудра для щек Маргариты
И флакончики с лаком,
и коробочки с пеплом посмертным
Пеплом костей Суламифи
("Новый мир", №5-2003)


Александр Костинский: Владимир, скажите, пожалуйста, вы поэт, который всю вою жизнь работаете с цифровыми технологиями. Скажите, пожалуйста, как вам кажется, что-то качественно изменилось?

Владимир Губайловский: На мой взгляд, изменения и очень важные изменения, которые происходят и которые связаны с технологиями это то, что цифре достаточно безразлично, что передавать - текст, звук или видео. В конце концов, придя на сайт, вы можете читать текст, можете его слушать и можете смотреть видеоклип, например, с тем же поэтом, который читает стихи. Лицо, кстати, тоже полезно видеть, потому что лицо очень о многом говорит.

Павел Крючков: У нас будут видеоклипы, чуть позже, но будут.

Владимир Губайловский: И то, что это стало возможным, то, что такой комплекс может придти к человеку, непосредственно к нему, это, на мой взгляд, именно заслуга цифровых технологий. Что, на мой взгляд, очень важно в звучащей поэзии и вообще во всем этом проекте? Когда поэт читает в зале - это один звук, одно отношение, один уровень доверия. Когда вы ставите компакт-диск в проигрыватель, надеваете наушники, и слушаете поэта, то он читает только вам, больше никого нет. Это ближайший теоретический контакт, как говорил Гегель. Ближе уже не придвинуться. Идет непосредственная трансляция смысла, голоса. И здесь возникает совершенно новый уровень доверия. И в принципе то, что такой теснейший контакт стал возможен, конечно, принесли нам цифровые технологии.

Анатолий Найман:

В автомобиле с тихим двигателем
в лес послеливневый еловый
пусть бы проселком шины выкатили
меня под марш высоколобый
Шопена в исполненье Горовица,
заряженного мной в кассетник,
чтоб с мирозданьем пособороваться
в сверканье игл - из сил последних.
(2002)


Александр Костинский: Анатолий Найман прочел стихотворение "В автомобиле с тихим двигателем...".

Владимир Губайловский: Голос поэта - это единственное адекватное выражение стиха. Голос поэта и чуткое ухо слушателя. И поэт, и слушатель погружены в единое пространство, в котором в реальном времени разворачивается автокоммуникация поэта. И эта гудящая воронка затягивает слушателя. Поэт должен читать стихи, завораживая слушателя, вводя его в тот медитативный транс, в котором слова и смыслы плавают и колеблются, по-разному видимые на просвет, но обладающие красотой и строгостью кристалла. Поэт должен читать свои стихи, потому что никто другой этого сделать не сможет. Стихи, не наполненные его живым голосом, еще не вполне существуют. А прочитанные, они могут получить необходимый импульс для путешествия в будущее.

Семен Липкин:

Когда в слова я буквы складывал
И смыслу помогал родиться,
Уже я смутно предугадывал,
Как мной судьба распорядиться.

Как я не дорасту до форточки,
А тело мне сожмут поводья,
Как сохраню до смерти черточки
Пугливого простонародья.

Век сумасшедший мне сопутствовал,
Подняв свирепое дреколье,
И в детстве я уже предчувствовал
Свое мятежное безволье.

Но жизнь моя была таинственна,
И жил я, странно понимая,
Что в мире существует истина
Зиждительная, неземная.

И если приходил в отчаянье
От всепобедного развала,
Я радость находил в раскаянье,
И силу слабость мне давала.
(1976)


Александр Костинский: Прозвучало стихотворение "Когда в слова я буквы складывал..." в исполнении автора Семена Липкина.

Все ссылки в тексте программ ведут на страницы лиц и организаций, не связанных с радио "Свобода"; редакция не несет ответственности за содержание этих страниц.

XS
SM
MD
LG