Ссылки для упрощенного доступа

logo-print

Индустриальные итоги и содержательные тенденции


Анна Качкаева: Вот уже третий понедельник мы продолжаем поводить итоги телевизионного сезона. Сегодня с моими коллегами, которых вы весь год слышали в эфире. Журналисты, которые пишут о телевидении в ведущих российских изданиях, каждый понедельник обсуждали с гостями, что такое телевидение, как оно работает, задавали вопросы главным персонажам телевизионного эфира, разговаривали с вами. Сегодня наш неформальный "Клуб телепрессы" по уже установившейся традиции подводит итоги сезона 2003-2004. Напоминаю вам, что телевизионный сезон начинается с сентября и заканчивается июнем, как учебный год. Я представляю моих коллег. Сегодня в студии: Ирина Петровская, газета "Известия"; Наталья Ростова, газета "Газета"; Надежда Прусенкова "Новая газета"; Елена Афанасьева, "Эхо Москвы"; Александр Мельман, газета "Московский комсомолец"; Арина Бородина, газета "Коммерсант"; Евгений Кузин, "Газета"; Надежда Степанова, газета "Время новостей".

Как всегда, мы подводим два типа итогов - итоги индустриальные, то есть говорим обо всех экономико-политических событиях, которые так или иначе отразились на телевидении минувшего года. И обсуждаем содержательные тенденции. Сезон 2002-2003 года во всех смыслах был чрезвычайно бурным. Страсти телевизионные тогда кипели. На НТВ пришел доктор Сенкевич . Закрыли ТВС в те дни, когда мы собирались в этой студии год назад. Еще "царил" Лесин, работавший "рубильником". На телевизионном горизонте появился канал "Спорт",тогда еще не закачалась монополия крупнейшего рекламного агентства "Видео-Интернэшнл". Расцветал "инфотеймент". И, напомню вам, что это был сезон сериала "Идиот", сериала "Бригада", "Российской империи" и "Намедни". Прошел год, мы с вами тогда, если помните, говорили о двух тенденциях: телевидение разделилось на государственное и развлекательное. В эфире закрепились две очевидные конкурирующие двойки: Первый - Россия, НТВ - СТС. Итак, в первой половине нашей программы давайте поговорим о том, что изменилось за год , какие же тенденции в отрасли оказались важными и как это характеризует нынешний телевизионный пейзаж.

Елена Афанасьева: Мне кажется, что этот сезон был не таким бурным внешне, как предыдущий. Вся интрига, особенно внутрикорпоративная индустриальная ушла за кулисы и была заметна только основным игрокам и особо информированным наблюдателям. Сезон, по моему ощущению, разделился на две половины. Первая половина сезона - полная готовность к войне, состояние оппозиционной атаки, площадка зачищена была в конце прошлого года, не осталось негосударственных конкурентов.

Анна Качкаева: Вы не пугайте слушателей, война - имеется в виду конкурентная борьба каналов.

Елена Афанасьева: Конкурентная борьба каналов. Государственное телевидение - Первый и Второй каналы - которое до этого несколько сезонов играли в единой спарке, вместе организовывали вещание телевизионных обращений государственной важности, договаривались, чья камера будет работать, освещая на "Петре Великом" подъем лодки "Курск", например. Когда не оказалось конкурентов в лице негосударственных каналов, не стало НТВ, потом ТВ-6, ТВС, естественно, ситуация пришла к обострению конкуренции между Первым и Вторым. Ситуация напоминала предгрозовую бурю, кто сильнее. С одной стоны, Константин Эрнст, руководитель Первого канала. С другой - корпоративное сообщество, невольно объединившее бывшего, в тот момент министра Лесина, руководителя ВГТРК Олега Добродеева и близких к ним компанию "Видео-Интернэшнл" и другие каналы. Небольшие игроки на рынке метались, пытались выяснить, кто сильнее, к кому примыкать.

Когда ситуация поменялась? Скорее всего, это произошло где-то между выборами думскими и выборами президентскими, произошло вверху за кулисами. Определило ситуацию, по моему ощущению, опять-таки, близость к главному телу страны, то есть к президенту. Эту войну в данном случае выиграл Эрнст. Собственно индустрия в этом сезоне замерла, затихла и была незаметна. В этом сезоне затихла работа над законом о СМИ, практически вообще замерла. Индустриальный комитет ни разу не выступил в роли лидера в индустрии.

Арина Бородина: Я бы сказала, что индустриальное направление, если так говорить, по-прежнему, определяют личные отношения между игроками, главными персонами на этом рынке. Это главная интрига. Она, может быть, не так интересна широкой публике, а интересна узкому кругу наблюдателей. Мы пишем об этом, поэтому мы за этим наблюдаем. И поэтому первая часть телевизионного сезона, об этом уже говорилось, была связана с конфликтами между Константином Эрнстом, Михаилом Лесиным, бывшим министром печати, и руководителем ВГТРК Олегом Добродеевым. Три фигуры, их отношения, так или иначе менявшиеся между собой, накладывали отпечаток на все ключевые этапы этого сезона, будь то церемония ТЭФИ, распределение голосов среди телеканалов, крупный рекламный контракт под конец сезона, который по-прежнему оставляет очень много вопросов. "Видео-Интернэшнл" вроде бы прекращает свою монополию, продолжает контракт с Первым каналом и создается новая служба на ВГТРК. Реформирование министерства и распределение, а теперь уже и контроль над частотами вообще новых людей. История с тендером по телеизмерениям - яркий пример того, как складываются отношения между игроками. То, что не вышло крупного открытого скандала пока - это как раз показатель того, что эти игроки, хоть и представляют государственные и частные компании, сумели между собой договориться в силу человеческих взаимоотношений. Поэтому я ,по-прежнему, считаю, что в индустрии большую роль играют личные взаимоотношения между руководителями корпораций.

Анна Качкаева: Я полагаю, что еще немножко страх, чтобы всех их не разнесло.

Евгений Кузин: Я бы не стал Михаила Лесина в связи с тем, что ему не нашлось места во главе нового министерства, списывать со счетов. Потому что телевидение и электронные СМИ, вообще медиа-отрасль в России очень персонифицированы. И здесь личность самого Лесина, на которого было очень много завязано контактов в бытность его министром, очень важна. Мне кажется, что он, не имея видимых, реальных полномочий, все-таки контролирует ситуацию в отрасли. Мне кажется показательным, что ни министр Соколов, ни его зам Надиров, который непосредственно отвечает за телевидение, за три с небольшим месяца своей работы во главе министерства, так и не нашли времени повстречаться, серьезно поговорить или хотя бы даже познакомиться с руководителями центральных каналов. Это говорит о том, что центр управления телеканалами перешел в Кремль в открытую. Не знаю, Лесин ли это делает на тайных совещаниях, Сурков ли.

Анна Качкаева: Или есть еще одна версия - телевидение в этом случае способно жить вообще без министерства.

Евгений Кузин: Может быть. Как раз к этому стремились как к чему-то хорошему, предполагая, что этот рынок, индустрия должны саморегулироваться. И все, в результате, должно наладиться без посредника между властью и бизнесом. Но в данном случае, мне кажется, это произошло именно потому, что нынешние топ - менеджеры и представители власти научились договариваться без посредников, договорились о правилах игры. То есть это не рынок повлиял, не бизнес, а те же личные отношения.

Анна Качкаева: Или опять же страх.

Евгений Кузин: Я бы на самом деле по-своему объяснил затишье Индустриального комитета. Мне кажется, что как раз затишье обусловлено желанием подготовленного и направленного в администрацию президента проекта закона "О СМИ", если грубо говорить, втихаря, по - быстренькому, протащить через Думу. Потому что закон там есть, и работа не такая бурная, активная над ним идет в каких-то кабинетах.

Во-вторых, я согласен, что рынка нет. И одно из подтверждений - активное нежелание каналов делиться с общественностью своими бизнес - успехами. За последнее время несколько телеканалов подвели итоги прошлого года финансового и объявили о том, что прибыль у них есть. ТНТ впервые получил прибыль, НТВ в очередной раз получил прибыль. Но сколько заработали каналы, почему-то скрывают. Первый и "Россия" в принципе всегда вопросы журналистов руководителям каналов отсылали в налоговые органы. Налоговые органы считают, что это дело каналов, открывать эту информацию или не открывать. Поэтому мы, несколько продвинутые телезрители, внимательно следящие за этим, вынуждены питаться исключительно какими -то слухами...

Анна Качкаева: Прозрачнее эта сфера не стала, и понятнее, что там происходит, тоже не стало.

Евгений Кузин: Нет у руководителей каналов желания сделать ее прозрачной, я этого желания не вижу.

Анна Качкаева: Я вам, коллеги, вот о чем хочу сказать: может быть, все-таки произошло то, что в бизнесе называется "переделом собственности"? Может быть, оно еще не произошло, но мы присутствуем при смене а) - элиты, б) основных владельцев и контролеров основных финансовых потоков. Или, может быть, мне так кажется?

Арина Бородина: Я отчасти соглашусь с Женей. Законы бизнеса в понимании бизнеса на нашем телевидении не работают. Единственная попытка, которая была предпринята построить телевидение как бизнес, была, по-моему, при Йордане. И мы знаем, чем это закончилось - это все равно превратилось в политику. Как бы мы ни относились к Борису Йордану, попытка построить прозрачный бизнес и, во всяком случае, называть конкретные цифры и определять каким-то образом стратегию общенационального канала, закончилась его отставкой, которая отнюдь не была связана с успешностью или не успешностью выстроенного им медиа-бизнеса.

Может быть, на двух каналах можно проследить, что их руководители и их менеджмент настроены на выстраивание корпорации как бизнеса. Это - канал СТС и канал ТНТ-Телесеть. СТС, начисто лишенный политики и делающий бизнес, это как иголка в стоге сена, это капля в море. Чтобы вся система работала как бизнес, надо, чтобы все каналы работали по этим законам или хотя бы большая их часть. Поэтому говорить об индустриальном бизнесе не приходится. О переделе собственности... Трудно сказать. Другой вопрос, что есть сферы влияния. Я не устою повторять, что даже частные, казалось бы, каналы, они все равно напрямую зависят от групп влияния, от политических интересов. Я думаю, что его руководитель развлекательного СТС Александр Роднянский, который не чужд политики ( активен был на Украине не только как медиа-менеджер, но и как политическая фигура), который хорошо разбирается не только в украинской, но и в российской политике, он не будет ее делать не только в силу позиционирования канала. А потому что главные акционеры СТС "Альфа-групп" просто не заинтересованы в том, чтобы на их канале была политика. Иначе это закончится плачевно. Либо как это было у Йордана или, не дай бог, как у Ходорковского. Но не хотелось бы такой участи им желать. Поэтому все российские медиа - ресурсы и не только телевизионные, но и радио, и печатная пресса, они все равно, по-прежнему, очень сильно завязаны с политической ситуаций.

Анна Качкаева: И где-то там за кадром маячит новый игрок, которого вы все упорно не называете. Зовут его "Еврофинас". И эти ушки уже начинают торчать из всех возможных, как говорят, даже региональных приобретений этого банка, который, собственно, не очень пока продекларировал, какую медийную политику собирается вести на рынке.

Наталья Ростова: Я, пожалуй, с вами, Аня, соглашусь по поводу того, что происходит смена элиты. Для меня одним из самых значимых событий ушедшего сезона кажется расформирование Минпечати. Конечно, оно было связано с отставкой правительства. И новое руководство Минпечати на меня произвело неизгладимое впечатление. Мне показалось удивительным эти назначения. Касаясь вопроса о "Еврофинансе", так же кажется удивительным, что вице-президент этого банка, который в последнее время становится активным медийным игроком, вдруг появляется в комиссии по лицензированию.

Анна Качкаева: Это Борис Боярсков, который возглавил службу по надзору и контролю в Министерстве культуры.

Наталья Ростова: Одно из ключевых событий сезона - это создание новой федеральной конкурсной комиссии, которую раньше критиковали за присутствие многих чиновников, но которая была известна достаточно либеральной позицией. Присутствие в этой комиссии бывшего крупнейшего владельца российских СМИ ныне, мне кажется очень странным.

Арина Бородина: Как только пишут про назначение Боярскова, везде упоминается банк "Еврофинанс", который является собственником того-то, того-то и того-то. В частности, НТВ и так далее. Мое глубокое убеждение и это подтверждают факты, когда был назначен Борис Боярсков ( в тот момент исполняющий обязанности департамента по лицензированию), руководство "Еврофинанса" пребывало в большом недоумении. Поскольку лично они с ним были не очень знакомы. И я бы сказала, что настораживает не то, что он представляет банк "Еврофинас", он мог находиться в этом банке на какой-то административной должности. Настораживает то, что это бывший представитель органов госбезопасности. Это, видимо, уже становится модным, что представители профессии, которой раньше отдал много времени глава государства, то есть работавший тоже в органах госбезопасности, теперь представляют первые позиции в медиа-индустрии. Это, мне кажется более опасным и более тревожным сигналом.

Анна Качкаева: Вот мы плавно переходим к теме, которая меня лично очень беспокоит и кажется гораздо более важной, потому что об индустриальных итогах говорить, судя по нашему разговору, не очень интересно, потому что их нет. Полянка очень зачищена или, по крайней мере, все видимые процессы ушли глубоко в тину. Давайте поговорим о том, какую идеологию, какие идеи ретранслировало телевидение минувшего сезона. Для меня телевидение этого сезона - это телевидение "в форме". Это видно и по содержанию и по количеству упоминаний в новостях о людях в погонах, о спецслужбах, военизированных операциях . То же самое в сериалах - это очень мужское телевидение в форме.

Ирина Петровская: Мне кажется, что в этом сезоне больше чем когда-либо утверждалась идея безусловной любви к родине, в том числе и через показ людей в форме, через военные сериалы и создание некоего государственного стиля, который демонстрировал бы всему российскому народу величие народа. Можно говорить о создании стилистики празднования государственных дней. Государственные дни - инаугурация и праздник День России 12 июня, когда мы увидели практически театрализованное представление с участием гусаров, уланов, коней и всего прочего. И картинка сама должна по идее зрителя наводить на мысль о том, что родина, несмотря ни на что, величава и прекрасна.

С другой стороны, если говорить об информации, то та зачистка информационного поля, которая произошла, периодически приводит к непредсказуемым и печальным последствиям. Потому что на этом зачищенном поле взрываются периодически бомбы в прямом смысле. 9 мая, 22 июня. И как бы ни хотелось вообще не заметить то, что взорвалось, тем не менее, сегодня мир все-таки относительно открыт, и каналы вынуждены пребывать в циничной и смешной позиции. Потому что, с одной стороны, они не могут об этом не рассказать, с другой стороны, они минимально сокращают упоминание различных трагедий. И фактически диагноз этому состоянию телевидения поставил сам Путин, сказав, что когда он пролетел над Грозным на вертолете, картинка разительно отличается от той, что показывают по телевидению. Тут одно из двух: либо президент не должен был этого говорить, либо каналы не должны были это цитировать. Потому что получается, и тот, и другие в роли унтер-офицерской вдовы, которые фактически сами себя высекли.

Следующая тенденция, усугубившаяся в сезоне, это абсолютная бесконфликтность, которая приводит к тому, что мелкий конфликт хама Киркорова с журналистами становится событием общенационального масштаба. Это говорит как об измельчании событий общенационального масштаба, так и об измельчании героев. Тут прекрасная была оговорка Леона Измайлова в одном эфире. Он сказал, цитируя, якобы, Познера, что Владимир Владимирович как-то говорил: если три месяца подряд показывать корову, она станет популярной. Владимир Владимирович говорил о лошади. И, даже более того, о конкретной части этой лошади, которую мы, уважая зрителей, назовем крупом. Но, согласитесь, что круп лошади все равно масштабнее, чем вся корова, поскольку корова все-таки символ достаточно тупого жвачного животного. И вот отчасти для меня это и получается символ нынешнего сезона.

Анна Качкаева: Мне кажется, что в минувшем году в индустрии была особая атмосфера - индустрия притаилась. Рынок тихо жирел и тихо боялся. Ничего кроме клонирования массового продукта, будь это новости о президенте или "Аншлаг" с "Кривым зеркалом", телевизионный супермаркет по сути не производил. Реклама все равно продавалась прекрасно. То есть коммерческая логика в развитии медиа-сферы стала преобладать не только потому, что развлекательные форматы прибыльнее, но и потому что они безопаснее. Такая бизнес-логика легко уживалась с государственным окормлением телевизионной паствы.

Еще одна показательная тенденция - умирание политического телевидения. Скучно, не грязно. Впервые за многие годы политические кампании шли под этим девизом, который сформулировал один дальновидный руководитель федерального канала. Даже перетряска ЮКОСа с арестами, отъездами, выемками и судами ничего принципиально не изменили в информационных сценариях. Лозунги "Россия для русских" и "отобрать и поделить" телевидением умело поддерживались, а когда надо - микшировались. Обе предвыборные кампании, думская и президентская, иллюстрация к еще одному высказыванию крупного телевизионного руководителя: "Мы демократию поддерживаем, но не практикуем".

Политические ток-шоу в записи, часть дебатов не в прямом эфире. Действующий президент презирает и дискуссию, и соперников. Телевизионная кампания превращена в имитацию борьбы. 12% телезрителей признают партию власти лучшей в телевизионных дебатах, хотя "Единая Россия" в дебатах не участвует. Про выборы президента и говорить не приходится - прямые линии, трансляции из храмов, подробные отчеты о передвижениях, прилюдные выволочки местным сатрапам, улыбчивая милость к воодушевленным гражданам. Народ, конечно, не путает, где бог, а где царь. Но в поддержание сценария "Владимир Путин - наше все" телевидение сыграло ключевую роль.

Государственные каналы в минувшем сезоне не торопились сообщать своим гражданам о горящем в центре Москвы Манеже, о гибели Кадырова, о военной операции в Ингушетии. Зато потрясал режиссерский размах инаугурационных торжеств. Глава первого канала Константин Эрнст обрел славу главного телевизионного гуру обновленной власти.

За внешней аполитичностью телевизионного рыночного процесса разворачивалась драматическая смена элит. Показателен уход министра печати Михаила Лесина, потерявшего влияние и получившего повышение с понижением - статус советника президента. Новой политической эпохой востребованы другие министры, необремененные недостатками и достоинствами людей времен безудержной демократии, информационных войн и первоначального накопления капитала. В новом объединенном министерстве культуры и массовых коммуникаций помимо ректора консерватории Соколова появились и другие лица. Их объединяют Петербург и спецслужбы. Леонид Надиров и Борис Боярсков - новый тип присматривающих за телевидением. Причем бывшие и нынешние люди в погонах призваны следить не столько за идеологией, сколько за финансовыми потоками. А новая идеология с ее тягой к державности, к воспеванию мужественных мужчин в разных погонах легко прижилась на утешительном телевидении с психотерапевтическим спортивным эффектом.

Я так понимаю, что у вас, Ирина, есть еще несколько характеристик минувшего сезона.

Ирина Петровская: Кажется, я закончила как раз на корове. Поэтому, чтобы окончательно эту тему закрыть, то допоказывались и договорились до коровы, а если использовать известный анекдот, то скоро договоримся и допоказываемся до мышей. Что касается патриотической идеи, то основный посыл таков - "мы научим вас родину любить". Причем любыми способами, даже на пустом месте. Конкурс "Евровидение", участие нашей девочки, выпускницы "Фабрики звезд" на "Евровидении" объявляется событием масштаба полета Гагарина в космос. Только Гагарин слетал в космос, а девочка где-то там сошла довольно рано. Точнее, заняла свое место, даже, может быть, более высокое, чем она того заслуживала. Здесь получился облом. Ну не получается пока любить родину с помощью персонажей, которые никак не соответствуют главной идее. Или, скажем, футбол. Замечательный праздник футбольный. Тоже попытка вывести Россию едва ли не в лидеры. Тоже на пустом месте. Трезвые головы говорят, что не может наша футбольная сборная победить, а каналы призывают: "Россия вперед", "Гол, гол, гол!", "Россия чемпионка!". Думаю, что тех людей, которые верят любому слову с экран, все это приводит к обманутым ожиданиям. Поскольку телевизор сказал, что мы как минимум войдем в полуфинал, а мы опять же первыми вылетели. Правда, и здесь можно некоторый патриотический посыл использовать: если первыми вошли в игру, первыми и вылетели. Хотя бы так.

Анна Качкаева: Ирина, я хочу вам напомнить, что обычно наши с вами визави - люди с телевидения - упрекают нас в том, что мы либо занимаемся интерпретацией непонятной, социологией сравнительной, либо все больше говорим о телевидении как об очерке нравов, но не собственно о самом телевидении. Давайте попробуем сказать, если с точки зрения индустрии на телевидении в этом сезоне ничего интересного не проходило, то, может быть, с точки зрения содержания, помимо идеологем, о которых вы совершенно правильно сказали, что-то все-таки происходило. Был, например, сериал "Участок", который оказался сериалом всех времен и народов. Перекрыл по рейтингам и "Идиота", и "Бригаду". 400 часов сериалов в этом году выплеснулось на головы зрителей, и они занимали половину всего эфирного пространства. Я уж не говорю о всеми нами "любимом" "Аншлаге" и "Кривом зеркале". Но может быть какой-нибудь телевизионный прорыв все-таки был. Или нет, и этот сезон в этом смысле так же бесцветен, как и индустриальная составляющая?

Ирина Петровская: Не было никакого прорыва, был вполне вялый сезон. Были отдельные достижения, причем, с точки зрения каналов, исключительно количественные. Хотя, например, успех сериала "Участок" для меня лично связан с тем, что нашему зрителю по-прежнему не хватает положительного героя, делать жизнь с кого. И о качестве этого сериала, мне кажется, говорить не приходится. А о сериалах вообще - это свидетельство унификации канальной, которая особенно ярко проявилась в этом сезоне. Вы - сериал про офицеров, мы -сериал про офицеров. Сейчас до смешного доходит. У нас останутся "Улица разбитых фонарей", у вас - будут "Настоящие менты". Тоже самое с развлекательными программами - "Кривое зеркало" у нас, "Кривое зеркало" у нас. То есть абсолютная унификация. Я думаю, что большинство зрителей только лишь по цифре на пульте могут определить, какой конкретно канал они смотрят.

Анна Качкаева: Эту тенденцию следует зафиксировать. То, что у каналов больше не стало лица, во всяком случае, у каналов больших, общенациональных - для меня это очевидная законсервировавшая ситуацию тенденция этого сезона.

Ирина Петровская: То есть каналы превратились в кино-ретрансляционную будку . По несколько сериалов в день показывают, в том числе и НТВ, которое тянется за большими, за главными лидерами вещания, и тем самым теряет свое лицо. Хотя есть еще одна тенденция - появилось разделение на мужские и женские сериалы. Появились чисто женские сериалы. Опять же качество отдыхает. Все рыдают, но, тем не менее, женщины с удовольствием смотрят. Потому что впервые женщины, похожие на наших, ничего в принципе общего не имеющие с реальными женщинами, заговорили о сексуальных проблемах открыто. Выяснилось, что адекватного языка для разговора об этом нет, традиции нет, но то, что заговорили, может быть, это позитивный фактор, говорящий о чьей-то внутренней свободе.

Елена Афанасьева: Телевидение становится не прорывным, а технологичным в какой-то мере. И показывает это сериал "Бедная Настя", который новый тип сериала, появившийся у нас на площадке в этом году. Впервые на потоке был выдан достаточно качественный продукт . То есть был сериал, который обычно где-то в Америке и в других странах идет в дневное время, так называемый "дневной сериал", там ослабленные сюжеты допустимы: хозяйка отошла на кухню, вернулась или на этой же кухне отвернулась к плите, ничего не пропустила. Они поставили сериал все-таки для вечернего времени, так называемого прайм-тайма, и 127 серий удерживали при первом показе. Можно было в любой момент прекратить, если интерес падал. Сейчас при втором показе на канале "Россия" достаточно для второго показа неплохие рейтинги. При этом сериал в сорок стран продан, включая Бразилию. А как сказал Александр Роднянский, один из сопродюсеров сериала и директор СТС, что продать сериалы в Бразилию - это примерно то же, что продать нефть в Саудовскую Аравию. И, в общем эта технологичность, если к ней добавить еще действительные возможности говорить о проблемах сегодняшнего дня, проговаривать - это может быть достаточно хорошей тенденцией в следующий сезон.

Анна Качкаева: Похоже, дневные шоу, которые так и не получились в минувшем сезоне, тоже женские, они, покидают эфир. И что встанет на их место - это тоже вопрос открытый пока. Тем не менее, несмотря на то, что телевидение этого сезона "в форме", интерес к женщинам возник.

Елена Афанасьева: У женщин к самим себе возникает интерес.

Анна Качкаева: И у людей в форме интерес к женщинам, безусловно.

Арина Бородина: Очень сильной была история именно с точки зрения программирования. Именно программирование на каналах играло роль в успехе того или иного продукта и, соответственно, того или иного провала. Даже старые проекты, много раз показанные, от того, в какое время они вышли повторно, и в какое время их смотрит аудитория, придавало этому проекту более высокий рейтинг. Здесь равных нет Первому каналу. Сериал "Улица разбитых фонарей", я не устаю об этом повторять, потому что я считаю, что это и главный успех программный этого сезона, и Первого канала, в частности, который: а) укрепил позиции канала в середине сезона и под конец, до сих пор сериал идет в сетке; б) отогнал от него конкурентов. Если бы не чемпионат мира по футболу, то успех "Улицы разбитых фонарей" еще больше увеличил бы разрыв между Первым каналом и "Россией". Первоначально канал планировал показать премьеру сериала, пятый сезон, который никогда не видели зрители. Сейчас уже показывают серии третьего сезона, которые мы видели несколько лет назад и неоднократно по каналу НТВ. До смешного доходит: ночью по СТС идут серии "Улицы разбитых фонарей" третьего же сезона и четвертого, а в 21.40 они идут на Первом канале. Аудитории было совершено незаметно, что ей после пятого сезона показали четвертый, а теперь просто показывают третий. Это умение программистов, руководства канала точно попасть в интерес аудитории. Закрепить продукт на этой линейке в 21.40. Обложив этот сериал, с одной стороны программой "Время", которая считается монолитом, с другой стороны идут отмеченные вами "Криминал", документальное кино, которое, кстати говоря, в этом сезоне имело успех по-прежнему, как и прошлом телесезоне. Другой вопрос - качество документального кино, оно очень разное. Но, тем не менее, и на "России" и на Первом канале оно имело успех. Посмотрим на второй канал с точки зрения программирования. Канал "Россия" начал метаться в конце сезона, каждую неделю меняя свою сетку, ища более выгодные позиции для проектов, в том числе и сериальных. Потому что сериальные проекты просто просели, в том числе из-за того, что на Первом канале идут "Улицы разбитых фонарей.

То же самое с каналом НТВ. Удачно спрогнозировать вечер, в том числе и воскресный - сразу видно, где аудитория. На НТВ - это либо двойная линейка сериалов, как и на всех каналах. На НТВ особенно было заметно, как зрители идут на конкретное время. В чем еще успех ток-шоу "Свобода слова"? Безусловно, в первую очередь в том, что это единственный дискуссионный проект в прямом эфире, который остался на площадке, и в том, что это время годами было отыграно, когда еще выходила программа "Глас народа" с Киселевым, потом с Сорокиной. Время 19.35 на НТВ всегда отводилось по пятницам на ток-шоу. "Свобода слова" в этом тайм - слоте не имеет равных, во всяком случае, среди московской аудитории. Это касалось еще и программы "Намедни". Как только закрыли программу "Намедни" в 21 час, даже если на этом месте стоит три художественных фильма, а там такое бывает сейчас, то аудитория уже не ходит туда, поэтому рейтинг этого тайм-слота, как правило, в два-три раза меньше. То есть в 9 часов, в воскресенье, даже если идет фильм-хит, аудитория на него не идет, она шла конкретно на Леонида Парфенова.

Анна Качкаева: Телевизионные менеджеры научились очень точно программировать и чувствовать свою аудиторию. Или, наоборот, не научились. Понятно, что триумфатор этого сезона - Константин Эрнст. Потому что 10 или 20 программ первого ряда совершенно очевидно - это программы Первого канала.

Евгений Кузин: Мне кажется, что весь пар у больших теленачальников ушел в свисток под названием "выборы", а потом вроде конец сезона, глупо что-либо серьезное затевать. И мне кажется, что руководителям каналов, творцам на каналах не хватает дерзости какой-то, чтобы пробовать экспериментировать. Нас кормят тем, о чем говорила Арина, может быть это и хорошо, что мы знаем, что, когда и где увидим, но мне хотелось бы смотреть на какие-то эксперименты. В этом смысле не говорю о качестве, но привлекает канал ТНТ своим метанием из стороны в сторону. В частности, с экспериментами с реалити-шоу. Судя по растущим рейтингам ТНТ, есть зрители, которым это нужно.

Александр Мильман: Я бы хотел добавить к тому, что сказала Арина по поводу "Свободы слова", по поводу дискуссии на нашем телевидении. Она правильно сказала, что это единственная дискуссионная программа. Я бы имел в виду именно качество дискуссии.

Анна Качкаева: Коллеги, я так понимаю, что Светлану Сорокину вы в этот оборот уже не берете.

Александр Мильман: Я хочу сказать, что именно Светлана Сорокина зажата в определенный формат функциональный. Приглашаются то, что называется функционеры, министры, политики.

Анна Качкаева: Я думаю, что дело не только в формате - дело в темах, в том, что программа в записи и так далее. Много причин.

Александр Мильман: Но все равно любая тема может быть подана образно, неожиданно, как это происходит у Шустера. Тематика социальная, как видно, для Первого канала и для Сорокиной несвободна, чтобы показать именно разный идеологический ряд.

Анна Качкаева: Я заметила, что более всего Светлане удаются этическо - нравственные темы. Когда она говорила об усыновлении или о хамстве господина Киркорова. Когда разговор идет о вечном, о том, что прилично, что неприлично - программы получаются лучше.

Александр Мильман: Если вспомнить, как она делала "Глас народа" на НТВ.

Анна Качкаева: Вопрос в том, что политического телевидения не стало.

Александр Мильман: Это вопрос не то, что его не стало вокруг, из-за того, что даже в этой системе можно политическое телевидение, это показывает и Познер, то, как он изворачивается.

Анна Качкаева: Я скажу нашим слушателям, что некоторое количество моих коллег в студии сейчас немножко скривились.

Александр Мильман: Умение извернуться и высказать все то, что вроде нельзя, и показать, как это делает Познер - чувствуется советская школа, которая сейчас востребована.

Анна Качкаева: Востребована - точно. Вообще романтизация советского прошлого и ностальгия по нему существует как тенденция.

Александр Мильман: Кстати, "Намедни", кроме всего прочего, это программа, где говорилось и между строк тоже. Здесь люди могли и для себя что-то расшифровывать. Можно и в этой ситуации, когда высшие топ-менеджеры говорят, что они государственники и объявляется государственным форматом все, что они показывают, включая спорт и развлекательный формат, все равно можно и в этой ситуации то, что говорится стороной и говорится стороной достаточно серьезно даже в этих зажатых условиях.

Арина Бородина: Что касается дискуссионных форматов и вечных тем, два, на мой взгляд, показательных проекта было в конце сезона - ток-шоу "Основной инстинкт" Светланы Сорокиной, где обсуждалась история с хамством Киркорова, и ток-шоу после конкурса "Евровидение", которое вел Андрей Малахов на Первом канале и которое закончилось около трех часов ночи. Здесь совпали две вещи: интерес широкой массовой аудитории, о чем свидетельствуют колоссальные рейтинги двух этих проектов, доля аудитории почти 50% и там, и там. Даже в записи, даже в ограниченных форматах, если тема действительно затрагивает широкие слои населения, получается очень удачный продукт. Я считаю, что одна из проблем сезона - нехватка разговора дискуссионного на вечные темы. Этих форматов - интервью, ток-шоу - их все-таки не хватает, большого разговора о вечных вещах.

Анна Качкаева: О стране, о важных проблемах, которые касаются жизни людей.

Арина Бородина: Люди смотрят, несмотря на поздний час, люди по всей территории страны смотрят, если мы будем даже опираться на голые цифры.

Александр Мильман: Еще хочу добавить, что новости в виде "Страна и мир", даже эта программа, которая подана для того, чтобы так или иначе показывать и говорить со страной. В случае нападения на Ингушетию боевиков, как это было показано? Были сначала серьезные лица ведущих, потом у карты военный обозреватель. То есть это такой урок, все достаточно отвлеченно. Потом после рекламы эту тему совершенно забыли и пошли веселые темы, потом идет "Красная стрела". Даже эта программа показывает, что есть Москва и есть вся остальная страна. И совершено все, что происходит где-то там, не отражается на Москве, не чувствуется в Москве. Это тоже видно.

Ирина Петровская: Я хочу добавить по поводу Ингушетии. Когда происходили трагические события в Москве - объявляли траур. Когда произошло такого же рода и не менее, а, может быть, более трагическое, хотя степени трагедии не будем измерять, событие в Ингушетии и погибло почти сто человек, никто и не подумал даже объявить никакой траур. Не говоря уже о том, что никому не пришло в голову организовать спецвыпуски и информировать через какой-то короткий промежуток времени зрителей о том, что там происходит.

Надежда Прусенкова: 9 мая, помнится, только НТВ по своей привычке прервали свои программы экстренным выпуском новостей. В то время как государственные каналы ждали времени по сетке и только тогда сообщили о том, что случилось в Грозном, когда во время взрыва погиб Кадыров. Вообще, мне кажется, стоит говорить о тенденции, что политическое телевидение, политическая журналистика с телевидения просто уходит. И жанр аналитических итоговых программ тоже...

Анна Качкаева: А это уже похоронили. Хотя нет - осталось. Мы все время забываем Марьяну Максимовскую с ее "Неделей", правда, с небольшим рейтингом, и Алексея Пушкова с "Постскриптум". Очень любят наши слушатели на "Свободе" "Постскриптум". Коллеги, попрошу вас сейчас попробовать назвать три-пять имен, или программ, которые все-таки останутся в истории минувшего сезона телевизионного и которые в какой-то мере позволяют говорить о его характерных чертах.

Надежда Степанова: Я бы хотела пожелать всем каналам придерживаться правила "думай иначе", которого они в этом году совершенно не придерживались. Проект любого сезона - это "Намедни", который мы потеряли.

Евгений Кузин: Не хотелось бы, чтобы получился какой-то поминальник погибших программ, но я бы отметил Петра Толстого и "Выводы" на третье кнопке между программами ТВЦ. Эксперименты в реалити я бы отметил скопом все, потому что в основном на небольших каналах. И удачные и неудачные эксперименты всегда приносят результат.

Арина Бородина: Безусловно, это Леонид Парфенов и программа "Намедни". Я очень сожалею о закрытии этой программы, потому что, мне кажется, что это была единственная программа, которая в той или иной степени не оставляла без внимания основные политические события в стране, будь то комментарии, сюжет или какая-то композиция, которую умели делать "Намедни". И еще я, безусловно, отметила бы ток-шоу "Свобода слова" с Савиком Шустером. Она, на мой взгляд, несколько бывает слабоватой и вязкой с точки зрения телевизионной драматургии, не все там бывает гладко. Но с точки зрения того, что люди говорят в прямом эфире, приходят и авторам программы удается приглашать в свой эфир основных ньюсмейкеров - это, безусловно, заслуживает уважения в этом сезоне.

Александр Мильман: Программу "Намедни" хочется отметить, хотя я остаюсь все равно при своем мнении, что Леонид Парфенов сделал достаточно много, чтобы похоронить эту программу. Возможно, "Намедни" может возродиться и на другом канале. Но в этой конкретной ситуации, я считаю, что от него многое завесило. Это очень человеческая программа, власть должна была холить, лелеять эту программу. Потому что о власти было сказано именно по-человечески, и это давало симпатию к власти. В отличие от того, что показывается в новостях на первом, втором каналах, где эти пунцовые лица вызывают в лучшем случае апатию и агрессию, в худшем случае. Я хотел бы отметить программы, о которых мало говорили, они все-таки есть, мне кажется. Среди утренних программ я бы отметил на М-1 "Будь готов", очень бодрящая программа. Среди ночных программ ТВЦ программа "Открытый проект", может быть, немножко из эпохи перестройки, но очень нужная она. И НТВ очень хорошая кулинарная программа.

Анна Качкаева: Кулинарные шоу тоже расплодились, у этого сезона есть и гастрономическая тенденция.

Александр Мильман: Есть очень много людей, моя теща просто не пропускает такие вещи.

Елена Афанасьева: На мой взгляд, если говорить о персоне, определявшей развитие телевидения, того телевидения, какое было в этом сезоне, это был Константин Эрнст. Арина уже говорила о всех успехах программирования, это все в основном его заслуга. Я бы сказала о Савике Шустере, сформулировав так: "последнему выжившему". Парфенов, мне кажется, отставка сделала больше, увольнение сделало больше, чем программа в этом сезоне, потому что программа скисала и постепенно теряла политическую составляющую. Были выпуски, которые вполне могли выходить на неполитическом канале СТС, они были более гламурные. Но все-таки иногда было дозволено больше, чем другим. Совершенно исчезла сатира в телевизионном формате. Последние - это технологичность "Бедной Насти".

Надежда Прусенкова: Я бы хотела отметить "Намедни" и "Свободу слова". Я бы говорила о них вместе, как о последних апологетах политических на телевидении. Если говорить о проекте, который мог бы одним словом охарактеризовать сезон, то я считаю - это "Фабрика звезд". Это громко, ярко, технологично, денежно и конвейерно.

Анна Качкаева: Абсолютно с вами согласна.

Наталья Ростова: Мне все-таки кажется, что персоной этого сезона был Владимир Путин, и именно он определял весь политический телевизионный сезон. Такого количества паркетной съемки, мне кажется, никогда не было. Безумно жаль программу "Намедни". Люблю очень Владимира Соловьева и Савика Шустера. И, как ни странно, часто критикуем НТВ, но именно на НТВ остаются те программы, которые с удовольствием смотришь.

Ирина Петровская: Присоединяюсь к тому, что "Намедни" в прямом смысле останутся в истории этого сезона и, дай бог, чтобы не вообще в истории, хотя сами немало поспособствовали. И уход во многом, мне кажется, избавил эту программу от необходимости бороться с внутренним кризисом. "Свобода слова" как, действительно, последняя площадка для дискуссий открытая, хотя часто бывает немножко вязковато. "Школа злословия", потому что они живые. Ну и, наконец, вернемся к лошади, "Лошадиная энциклопедия" Александра Невзорова - прекрасный проект со всех точек зрения. Он зрелищный, он качественный, он невероятно темпераментный. И это тот самый случай, когда человек, который всю жизнь ненавидел людей, наконец, стал говорить о тех, кого он страстно любит, и получился такой результат.

Анна Качкаева: Благодарю вас, уважаемые коллеги. И теперь мой черед, я тоже подведу итоги. Главная удручающая тенденция такова: коммерческая диктатура телевизионного рейтинга окончательно добила на телевидении мысль. Все мысли о мыслях или мысли о смыслах перетекли в резервацию - на канал "Культура". Это другое, по сути и по форме телевидение, которое не способно противостоять массированной, агрессивной, дорогой, технологичной философии телевидения массового. Восторженность культурной резервации утратили даже и мы, критики. Свежесть восприятия прошла, а поток развлекательного и пошловатого антидепрессанта захлестывает, подспудно вынуждая помнить, анализировать и говорить об "Участках", "Фабриках" и попсовых скандалах. Телевизионных персон на перечет, проектов - тоже. Количество людей в форме - героев новостей, героев сериалов - стало заметно даже без исследователей. Сериалы о рабочих, предпринимателях, учителях, врачах по-прежнему не в чести. Абсолютный триумфатор рейтинговых сборов - Первый канал. "Фабрика звезд" - символ современного телевидения, демонстрация его возможностей по штамповке людей, идей, смыслов и телевизионной организаторской мощи. "Фабричное телевидение" не рискует экспериментировать с идеями или с чем-то другим. Для того, чтобы менять стереотипы, требуется мужество. "Свобода слова" весь год оправдывала собственное название. Савик Шустер старательно сохранял единственное политическое толковище на телевидении.

Надежда сезона - генеральный директор СТС Александр Роднянский, думающий менеджер, который считает деньги. Неизбежность сезона - закрытие программы "Намедни". Все совпало: противостояние начальника и творца, усталость жанра, гламурный политический инфотеймент стал изживать сам себя. Ну, а своеволие и свободомыслие на нынешнем телевидении не приветствуется. "Намедни" не стало и телевидение обеднело. Случившийся прорыв в сериальной технологии, сотни новых часов и костюмированный гигант "Бедная Настя" - российско-американский ответ Венесуэле и Бразилии.

Вот, собственно и все, если говорить о событиях. А то, что в минувшем сезоне эффектно стартовал бизнес-канал РБК или любопытно развивался "Рамблэр - Телесеть", а еще оставался свободной площадкой "РЕН-ТВ", массовый зритель так и не заметил. Эра нишевого телевидения в России еще не наступила.

Продрейфовав между державными новостями, "Аншлагом" и сериалами, большое телевидение минувшего сезона превратилось в однообразное, штампованное по коммерческим мировым лекалам зрелище, без ярко выраженного лица, повсеместно развлекательное и нарядное.

Пожалуй, только Первый и СТС - флагманы в своих сегментах аудитории. На универсальным Первым развлечения большого стиля, часто осеняемые присутствием Путина - концерты, КВН, бал выпускников. На оранжево-желтом СТС развлечения для поколения успешных, мозаичные, как реклама, глянцево-вызывающие, как цветовая гамма современной моды. На Первом развлечения хорошо монтируются с пропагандой государственной политики и линии президента. На СТС развлечения талантливо пропагандируют позитивное отношение к жизни. В этих удачно упакованных содержательных пакетах разных развлечений пока нет места не материальным понятиям об общественном благе, ни о гражданском обществ

XS
SM
MD
LG